[показать]
Славяне верили в силу оберегов и знали, что они могут спасти от любой беды.
Оберег, подобранный по дате рождения, оградит от неприятностей и поможет преодолеть трудности.
Славяне делали обереги не только для защиты дома, но и для того, чтобы наделить людей особыми качествами.
Сначала обереги и амулеты создавались из примитивных материалов: когтей животных, растений, камней и вещиц, снятых с поверженных неприятелей.

По мере нашего духовного и личностного развития мы все сталкиваемся с множеством трудностей: периодически теряем ориентацию в жизни, теряем почву под ногами и понимание всего происходящего. Это подарок для десятилетней внучки. Давненько уже отложила выкройку этой куколки-юной принцессы и,вот, в новогодние праздники сшила. Результатом довольна. Девочка получилась такой миленькой, такой нежной - само очарование. Выкройку нашла в нашем сообществе. Спасибо большое автору. Одежду пришлось немного фантазировать. Чтобы получилась пышная юбочка, выкроила подклад- солнце из белой ткани, а на неё уже потом нашивала то, что было: гипюр, ленты, кружево. Накидка - деталь съемная.







На ее лекции во ВГИКЕ по истории искусства было невозможно пробиться, и студенты ловили каждое слово Паолы Дмитриевны. Режиссер Вадим Юсупович Абдрашитов так высказывался об этих занятиях: «Она рассказывала о том, что такое искусство и культура для жизни человека, что это – не просто центральная статья какого-то расхода бюджета. Это, как будто, и есть сама жизнь». Киновед Кирилл Эмильевич Разлогов рассказывал: «Паола Дмитриевна была человеком-легендой. Легендой во ВГИКе, где она преподавала, легендой перестройки, когда она вышла на широкий простор нашей культуры, легендой, когда она воевала за память Тарковского, с которым была близко знакома, вокруг наследия которого разгорались нешуточные бои». Фотограф, журналист и писатель Юрий Михайлович Рост уверен, что это – «женщина совершенно выдающаяся, человек, который дал культурную жизнь огромному количеству кинематографистов, человек энциклопедических знаний, обаяния…» Режиссер Александр Наумович Митта уверяет: «Когда она рассказывала об искусстве, оно как будто превращалось в какой-то бриллиант. Ее любили все, вы знаете. В каждом деле есть кто-то лучше других. Генерал этого дела. Вот она в своем деле была генерал». Паола Волкова знала всех великих художников, актеров, режиссеров – всех творцов той или иной эпохи, словно жила в это время, и сама была их музой. И ей верили, что все так и было.

Вышивка. Одуванчики
![]()
![]()
![]()
[URL=http://imgbox.com/kp96DdKB][IMG]https://thumbs2.imgbox.com/11/7d/kp96DdKB_t.jpg[/IMG
Творожное тесто - удивительное, без яиц и разрыхлителя, на глазах растет в духовке. Смотрится как слоеное тесто. Выпечка нежная, мягкая, очень вкусная. Одна беда, печь нужно побольше :)
Ингредиенты:
300 г - творога
150 г - мягкого масла
1 стакан - муки с верхом
1 пачка - ванильного сахара
3 ст. л.- сахара
соль - по вкусу
Приготовление:
Размять творог с маслом, добавить муку.
Тесто разделить на 3 части.
Раскатать на равные прямоугольники.
Соединить сахар с ванильным сахаром.
Посыпать первый прямоугольник сахаром.
Выложить поверх второй прямоугольник,посыпать сахаром.
Поверх-третий прямоугольник и посыпать сахаром.
Слегка прокатать скалкой.
Разрезать тесто резаком на произвольные фигурки (ушки, ромбики и так далее...)
Выложить на противень и выпечь при 175С около 20 минут.

|
Она: Когда мне будет восемьдесят пять, Когда начну я тапочки терять, В бульоне размягчать кусочки хлеба, Вязать излишне длинные шарфы, Ходить, держась за стены и шкафы, И долго-долго вглядываться в небо, Когда все женское, что мне сейчас дано, Истратится, и станет все равно – Уснуть, проснуться или не проснуться, Из виданного на своем веку Я бережно твой образ извлеку, И чуть заметно губы улыбнутся... |
Он: Когда мне будет восемьдесят пять, по дому буду твои тапочки искать. Ворчать на то, что трудно мне сгибаться, Носить какие-то нелепые шарфы Из тех, что для меня связала ты. А утром просыпаясь до рассвета, Прислушаюсь к дыханью твоему Вдруг улыбнусь и тихо обниму. Когда мне будет восемьдесят пять, С тебя пылинки буду я сдувать, Твои седые букли поправлять И взявшись за руки по скверику гулять. И нам не страшно будет умирать, Когда нам будет восемьдесят пять. |



Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, —
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.
Да. Лучше поклоняться данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
Иосиф Бродский

Беззаботный и беспечный, на спине портфель заплечный
Жизнь длинна и бесконечна, времени - вагон.
Огоньки на елка в вате и едва за 30 бате
И олени над кроватью, и курантов звон.
Даль - пустяк, и путь к ней светел, за учебу - не в ответе
Beatles - лучше всех на свете, бабы хмурят бровь.
Ты вершина мироздания, парк и первое свидание,
Неумелое признанье, первая любовь.
Летом черный от загара и везде с собой гитара,
И тоска тебе - не пара, долго длится день.
Тонус в норме без зарядки и в цене чужие грядки,
По плафонам из рогатки и бегом - не лень.
Новая свеча оплыла, отпылала и остыла,
Как давно всё это было, - жизнь тому назад.
Как быстро время мчится, врядли мне всё это снится,
Не успел начать страницу, вот и 50.
И уже очки в газете и читать темно при свете,
И совсем большие дети, разлетелись кто-куда.
В сердце шум и всё такое, симулируем здоровье,
Бросить все, уехать что-ли, - только некуда.
Мне б туда, где елка в вате, где едва за 30 бате,
Мама шьет сестренке платье, скоро новый год.
Где намеренья не лживы, и пока еще все живы,
И чисты души порывы, и она поет.
Александр Маршал (Миньков)
