"Итальянский полдень"1827г.
Французский художник Джеймс Тиссо (James Tissot), собственное имя Жак-Жозеф Тиссо (James Jacques Joseph Tissot). Родился 15 октября 1836 года.
Родился в Нанте. Учился в парижской Школе Изящных искусств, а также у Энгра и Фландрена. В первый раз выставился в Салоне в возрасте 23 лет. В 1861 г. выставил «Встречу Фауста и Маргариты», которая была приобретена государством для Люксембургской галереи. Первый период художника характеризуется его вниманием к образам хорошеньких женщин, в частности, в серии работ, названной им La Femme a Paris.
Джеймс Тиссо сражался на франко-прусской войне. Подозреваемый в сочувствии к коммунарам, уехал из Парижа в Лондон, где начал учиться гравюре у сэра Сеймона Хэдена, рисовал карикатуры для журнала Vanity Fair и писал многочисленные портреты и жанровые картины.
В 1870 годы Тиссо встретил разведённую с мужем миссис Кэтлин Ньютон, которая стала его спутницей и натурщицей для многих его полотен. Она переехала в его дом и жила с ним до своей смерти в 1882 году в возрасте 28 лет по причине самоубийства из-за страданий от поздней стадии туберкулёза.
Художник покинул Париж, куда он вернулся после смерти Кэтлин Ньютон, и отправился в Палестину. Он обратился к основной теме своего художественного наследия — созданию семисот акварелей, иллюстрирующих жизнь Иисуса и Ветхий Завет. В 1896 году серия из 350 рисунков по Новому Завету была выставлена в Париже, на следующий год — в Лондоне. Затем они были опубликованы парижской фирмой «Лемерсье», заплатившей за них 1 100 000 франков. В настоящий момент коллекция из полутысячи рисунков, акварелей и картин маслом из этой серии находится в коллекции Бруклинского музея. Затем настала очередь ветхозаветных сюжетов, работой над которыми он продолжал заниматься до самой смерти.
Достоинства библейских рисунков Тиссо — скорее в аккуратности, с которой он изучал детали быта, чем в уровне религиозного чувства.
Умер James Tissot 8 августа 1902 года.
[показать]
The Bunch of Lilacs
далее...
Франц Кафка Франц Кафка родился в 1883 году в немецкоязычной семье пражских евреев. Он - величайший немецкий писатель нашего времени. В сравнении с ним такие поэты, как Рильке, и такие романисты, как Томас Манн, - карлики или гипсовые святые. Он изучал право в Немецком университете в Праге, а с 1908 года служил мелким чиновником в совершенно гоголевской конторе, принадлежавшей страховой компании. Из ныне знаменитых произведений Кафки, таких, как романы "Процесс" (1925) и "Замок" (1926), почти ничего не было напечатано при жизни. Его самый замечательный рассказ "Превращение", по-немецки "Die Verwandlung", написан был осенью 1912 года и опубликован в октябре 1915-го в Лейпциге. В 1917 году у Кафки открылось кровохарканье, и остаток жизни, последние семь лет, он частично провел в санаториях Центральной Европы. На эти последние годы его короткой жизни (он умер в возрасте сорока одного года) пришелся счастливый роман; в 1923 году он поселился со своей возлюбленной в Берлине, неподалеку от меня. Весной 1924-го он отправился в санаторий под Веной, где и умер 3 июня от туберкулеза гортани. Похоронили его на еврейском кладбище в Праге. Своему другу Максу Броду он завещал сжечь все им написанное, включая опубликованные произведения. К счастью, Брод не исполнил его воли. «Превращение»
Герой "Превращения" Грегор Замза - сын небогатых пражан, людей с чисто материалистическими интересами и примитивными вкусами. Лет пять назад старший Замза лишился почти всех своих денег, после чего его сын Грегор поступил на службу к одному из кредиторов отца и стал коммивояжером, торговцем сукном. Отец тогда совсем перестал работать, сестра Грета по молодости лет работать не могла, мать болела астмой, и Грегор не только содержал всю семью, но и подыскал квартиру, где они обитают ныне. Грегор постоянно разъезжает, но в начале повествования он ночует дома в перерыве между двумя деловыми поездками, и тут с ним приключается нечто ужасное. "Проснувшись однажды утром от беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое. Лежа на панцирно-твердой спине, он видел, стоило ему приподнять голову, свой коричневый выпуклый, разделенный дугообразными чешуйками живот, на верхушке которого еле держалось готовое вот-вот окончательно сползти одеяло. Его многочисленные, убого тонкие по сравнению с остальным телом ножки беспомощно копошились у него перед глазами. "Что со мной случилось?" - подумал он. Это не было сном<...>
Затем взгляд Грегора устремился в окно, и пасмурная погода - слышно было, как по жести подоконника стучат капли дождя, - привела его и вовсе в грустное настроение. "Хорошо бы еще немного поспать и забыть всю эту чепуху", - подумал он, но это было совершенно неосуществимо: он привык спать на правом боку, а в теперешнем своем состоянии он никак не мог принять этого положения. С какой бы силой ни поворачивался он на правый бок, он неизменно сваливался опять на спину. Закрыв глаза, чтобы не видеть своих барахтающихся ног, он проделал это добрую сотню раз и отказался от этих попыток только тогда, когда почувствовал какую-то неведомую дотоле, тупую и слабую боль в боку". "Ах ты господи, - подумал он, - какую я выбрал хлопотную профессию! Изо дня в день в разъездах. Деловых волнений куда больше, чем на месте, в торговом доме, а кроме того, изволь терпеть тяготы дороги, думай о расписании поездов, мирись с плохим, нерегулярным питанием, завязывай со все новыми и новыми людьми недолгие, никогда не бывающие сердечными отношения. Черт бы побрал все это!"
Он почувствовал вверху живота легкий зуд; медленно подвинулся на спине к прутьям кровати, чтобы удобнее было поднять голову; нашел зудевшее место, сплошь покрытое, как оказалось, белыми непонятными точечками; хотел было ощупать это место одной из ножек, но сразу отдернул ее, ибо даже простое прикосновение вызвало у него, Грегора, озноб". На превращение Грегора каждый член семьи отреагировал по-своему. Отца это разозлило, он не мог понять каким образом в теле жука, может находиться его сын. Мать очень испугалась и расстроилась, но все, же не утратила материнских чувств, и понимала, что в этом теле находится ее сын. Сестра Грета, считала жука омерзительным, но, несмотря на это взяла на себя груз, ухаживать за ним. Невозможно сказать из родственных ли чувств, или из желания показать родителям
Очень люблю такие моменты в работе, когда работаешь не столько на, простите, работу, т.е. науку, сколько на себя. Они крайне редки и оттого очень ценны – в первую очередь опьяняющим чувством свободы – можно расслабиться и сказать себе – да, Боттичелли, безусловно, гений. И я искренне восхищаюсь как искусствовед его работами, смотреть на которые можно часами. Но если бы мне дали свободу выбора – отдала бы я лавры гения Боттичелли? Нет, не отдала бы. Потому как моя душа живет своим собственным выбором, не зависящим от моего здравого рассудка.))) И выбирает она совсем другого мастера Возрождения – Мелоццо да Форли. Все как обычно – сведений минимум, оставшихся произведений – едва набрала на пост.
Вот и наступил 2010 год. Я, наконец, добралась до собственного компьютера и интернета и могу выполнить два оставшихся от 2009 года чрезвычайно для меня приятных дела, а именно написать два поздравления – одно С Днем Варенья для леди Агнессы Сорель; а второе поздравление для всех моих нежно любимых читателей и друзей с Наступившим уже Новым Годом.
Начну с ДР. Лично для
ASorel
Дорогая леди Агнесса! Позвольте поздравить вас с прошедшим, и присоединится ко всем теплым пожеланием света, тепла, счастья; всегда оставайтесь такой же умницей и красавицей, такой же непредсказуемой, за что мы все, ваши друзья и читатели вас и любим))
Долго думала, чтобы такого вкусного выложить в качестве подарка и остановилась на портретах героини, которая Вам, леди Агнесса, должна быть интересна – Марии Валуа, герцогини Бургундской, императрицы Священной Римской империи Германской нации, дочери Карла Смелого, герцога Бургундского и жене императора Максимилиана I. А базировался мой выбор на двух светлых мыслях – во-первых, личность и жизнь самой Марии Бургундской чрезвычайно интересна – романтический брак с императором, абсолютно династический вначале – Мария пыталась защитить наследство своего отца от французского короля, и переросший в большую любовь (император в сохранившихся письмах к доверенному лицу писал через несколько месяцев после свадьбы, что они с Марией устроили «общую спальню» - большая редкость для королевских семей и семей высшей знати. Ранняя и не менее романтичная смерть в 25 лет от падения с лошади на охоте принесла ей неожиданную популярность, тем более, что император не скрывал своего горя и 12 лет не женился. А во-вторых, иконография Марии живет своей собственной жизнью до сих пор, и не менее интересной, чем жила сама Мария.
Максимилиан, после смерти Марии отчаянно пытался сохранить те владения, то есть Бургундию, которые она принесла ему. Но тут есть маленький нюанс – Мария была суверенным государем и ее права на Бургундию унаследовал сын – Филипп Красивый, а ни как не супруг, пусть и нежно любимый)). Поэтому Максимилиан был только правителем до совершеннолетия Филиппа, но ситуация в Бургундском герцогстве была далека от спокойной и требовала от императора постоянного подтверждения прав детей от Марии на престол, и посему он, прирожденный пиарщик, заказывал портреты супруги и свои в каком-то невообразимом количестве. Именно они и стали самой известной иконографией Марии.
Мария Бургундская. Фламандская школа. 15 век. Это самый известный и растиражированный портрет Марии.
Среди моей галереи редких портретов попался мне вот этот – Франсуа Клуэ (нежно мною любимый) Портрет Дианы де Пуатье. Версаль.
Так как мы с вами, дорогие мои Друзья и ПЧ договорились, что в данной рубрике мы не пишем глубокообоснованных тяжелоисторических мыслей, то я и делюсь с вами просто легкими историческими эмоциями)))))
На шее мелких четок ряд,
В широкой муфте руки прячу,
Глаза рассеянно глядят
И больше никогда не плачут.
И кажется лицо бледней
От лиловеющего шелка,
Почти доходит до бровей
Моя незавитая челка.
И непохожа на полет
Походка медленная эта,
Как будто под ногами плот,
А не квадратики паркета.
А бледный рот слегка разжат,
Неровно трудное дыханье,
И на груди моей дрожат
Цветы небывшего свиданья.
[350x473]
[350x453]
[508x700]В 1857 году на выставке в Королевской Академии была показана картина Джона Эверетта Миллеса «Сэр Изюмбрас на переправе. Грезы былого».
[700x510]
В основе сюжета лежит старинная легенда о надменном рыцаре, нрав которого смягчился под бременем навалившихся на него невзгод. Картина изображает момент, когда рыцарь перевозит через брод двух крестьянских ребятишек, что, по мнению художника, должно было иллюстрировать викторианские взгляды на взаимоотношения старости и молодости.
Расчет на вкусы чувствительной публики, увы, не оправдался. Мало того, что не нашлось желающих ее купить, так еще и Джон Рескин подверг ее жесткой критики. Раздосадованный провалом Милесс ударом ноги пробил в злополучной картине дыру.
Но именно эта картина в том же самом 1857 году принесла известность начинающему двадцатипятилетнему художнику Энтони Фредерику Огастасу Сэндису.
Читать далее
[350x431]
[350x470]
[350x479]
[350x452]Эта огненная картина была создана Фредериком Лейтоном незадолго до смерти, в 1895 году.
Моделью послужила красавица Дороти Дин, которая так же позировала Лейтону для таких работ, как "Сад Гесперид" и "Плененная Андромаха".
Неизвестно, связывали ли художника и его последнюю музу романтические отношения, но Лейтон очень заботился о девушке - он занимался ее образованием, часто посещал бедный дом ее родителей (Дороти родилась в лондонской рабочей семье) и оставил ей значительную сумму по своему завещанию.
Идею картины "Пылающий июнь" нечаянно подсказала тоже Дороти - художник случайно застал ее спящей в своей мастерской. "Меня поразила гибкость и податливость фигуры уставшей девушки, и я решил изобразить ее" - рассказывал художник. Воистину благословенный сон - обогатил наш мир еще одним шедевром! :)
Сюжет красивого сна был очень популярен в Англии Викторианского периода, но на мой взгляд, Лейтон и здесь шагнул за викторианские рамки. Великолепная картина радует схожестью идеальности своего таинственного мира с другим шедевром - картиной Джорджоне "Спящая Венера". Восхитительно передано замкнутое пространство картины, удивительное "пылание" шафранных драпировок, пронизанных яростным летним солнцем, трепет горячего воздуха, а возможно - и сам символ огненного сна июньской нимфы...
[567x700]
[506x699]
[463x700]
[240x155]– Девушка, какая ты красивая! К тебе, наверное, все пристают?
Ж.-Э. Лиотар.La belle chocoladiere
Жан-Этьен Лиотар
Шоколадница, ок. 1743—45
La Belle Chocolatiere, Das Schokoladenmadchen
Пергамент, пастель. 82,5?52,5 см
Галерея старых мастеров, Дрезден