Federico Zandomeneghi ( 2 июня 1841 — 31 декабря 1917 )
Федерико Дзандоменеги — итальянский художник, представитель импрессионизма.

Когда на озеро слетает сон стальной,
Бываю с яблоней, как с девушкой больной,
И, полный нежности и ласковой тоски,
Благоуханные целую лепестки.

Тогда доверчиво, не сдерживая слез,
Она касается слегка моих волос,
Потом берет меня в ветвистое кольцо, –
И я целую ей цветущее лицо.

И мы выбирали — когда случимся там, на Земле, обретая тело,и Бог смеялся — светло, лучисто и провожал нас — святых и чистых,
и мы покидали его пределы,

и мы рождались, почти не помня, и подрастали, уже не зная,
что все пришли из его ладоней, что мы сейчас не плывем, а тонем,
и где-то ждет нас ладья резная,

Дитя Мое! Когда бывает трудно,
Когда нет сил ни есть, ни спать, ни жить,
Когда молитва кажется занудной,
Дитя Мое, тем более молись!

Хоть шепотом, Я все равно услышу.
Твой шепот для Меня, как зов трубы.
Я знаю все, Я каждый шаг твой вижу,
Я помогу, ты только воззови.

📸 На фото: Смоктуновский с женой и дочерью.

Сменил фамилию. Пережил раскулачивание, голод, армию, Курскую дугу, плен, побег из плена… Десять лет ходил под лагерной статьей. Никакого специального актерского образования. Завербовался в театр на Севере. Рассчитал, что все равно дальше Норильска не сошлют. В Москву на прослушивания приехал в лыжном костюме — ничего больше не было. Жить негде — спал на подоконнике в чужом парадном. Лето, жара, зимний лыжный костюм… Ни в один столичный театр не взяли.

Об этом любила вспоминать его подруга, актриса Римма Маркова, которую сейчас все цитируют. Правда, дали сняться в кино.

Когда Товстоногов увидел его на экране, то закричал на весь просмотровый зал:
— Глаза!
Это мне рассказывала его завлит и соратница — Дина Морисовна Шварц. Она сидела рядом с Георгием Александровичем и первой отреагировала на крик своего патрона. У Смоктуновского были глаза князя Мышкина…