«Я помню вальса звук прелестный» — при этих словах в сознании русского человека, независимо от его возраста, а также образовательного и культурного уровня, возникает некий обобщенный образ, который можно условно назвать «русским вальсом». Причем этот самый «русский вальс» — вовсе не венский вальс в стиле отца и сына Штраусов, не парижский — с неизменным аккордеоном и надтреснутым баритончиком французских шансонье, и не изысканный вальс Шопена. «Русский вальс» — совсем другое явление, во многом даже более литературное, чем музыкальное.

Романс «Я помню вальса звук прелестный» в исполнении Елены Образцовой

Благовоспитанная непристойность

Умение танцевать вальс сегодня кажется признаком аристократизма, а ведь еще каких-то два века назад этот танец считался совершенно неприличным. В России вальс находился под строгим запретом, что закрепил приказ Павла I военному губернатору Санкт-Петербурга Алексею Аракчееву 1 декабря 1797 года. Вместе с вальсом император запрещал и другие «неприличные явления»: ношение бакенбард, фраков и «сапог, ботинками именуемых». В чопорной Британии до середины XIX века танец, в котором партнеры приближались друг к другу очень близко, осуждали и официальная пресса, и священнослужители. Так что даже правившая в то время королева Виктория не афишировала, что на самом деле любила вальсировать. В 1834 году вальс впервые публично станцевали в США, в Бостоне, и возмущенные общественные деятели назвали танец «неблагопристойным и нарушающим всякие приличия».  Читать далее

Вообще музеи Переславля-Залесского – это особая песня. Их тут десятки. Начиная от музеев чайника и утюга, до музея хитрости и смекалки. На последнем мы с вами сегодня и остановимся. О предназначении большинства вещей без экскурсовода даже сложно догадаться.