
На окраине Парижа в самом конце грязноватой улицы Матюрен-Сен-Жак есть унылый пятиэтажный дом. Под чердаком его снимал мансарду высокий кудрявый юноша с азиатскими глазами. Утром он с потертым бюваром торопился в канцелярию герцога Орлеанского, где служил младшим делопроизводителем. Локти его тесного сюртука и колени панталон блестели. Юноша замазывал предательски лоснящиеся места чернилами. Чернил в канцелярии герцога Орлеанского хватало с избытком. Питался он скверно, луком и разбавленным вином (во Франции плохое вино дешевле керосина). Юноша ненавидел лук и был равнодушен к вину.
Майк Олбински выпустил новый шедевр под названием «Погоня» (Pursuit). Самоотверженность, разочарование и 45 000 километров стоят за созданием этого потрясающего видео.

|
![]() «Однажды я захотел подольститься ко Льву Николаевичу и завёл разговор о трезвом образе жизни. Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости... Он сдвинул брови: |


Танцевальные соревнования всегда выглядят достаточно эффектно и красочно.
Совсем не просто так видеоролики с таких событий набирают миллионы просмотров, а люди могут смотреть их снова и снова, просто получая огромное наслаждение. Яркие костюмы, громкая музыка, самое настоящее буйство чувств, эмоций, цветов — подобные мероприятия кажутся настоящими праздниками жизни.
Особенного внимания заслуживают соревнования, на которых танцуют не пары, а самые полноценные коллективы. Это достаточно сложная задача, ведь когда на сцене есть много людей, нужно следить за движением каждого из них, чтобы даже случайно не столкнуться и не испортить выступление.
Муж с женой прожили вместе целых 30 лет. В день 30-летия совместной жизни жена, как обычно, испекла булку — она пекла её каждое утро, это было традицией.
За завтраком она разрезала её, намазала маслом обе части, и как обычно, подает мужу верхнюю часть, но на полпути рука её остановилась...
Она подумала: «В день нашего 30-летия я хочу сама съесть эту румяную часть булочки; я о ней мечтала 30 лет. В конце концов, я была примерной женой, вырастила прекрасных сыновей, вела хозяйство, столько сил и здоровья положила на нашу семью...»
Приняв это решение, она подает нижнюю часть булочки мужу, а у самой рука дрожит — нарушение 30-летней традиции!
А муж, взяв булочку, воскликнул: «Какой неоценимый подарок ты сделала мне, дорогая! 30 лет я не ел свою любимую, нижнюю часть булочки, так как считал, что она по праву принадлежит тебе».
Мораль: очень важно уметь не только слушать и слышать, но и доходчиво делиться своей точкой зрения, особенно с близкими людьми.

[показать]Необыкновенный человек, Зиновий Ефимович Гердт оставил в памяти людей, знавших его, множество историй. Читая их воспоминания, понимаешь, что число этих историй бесконечно. Иногда эти истории грустные, иногда смешные, а иногда и грустные, и смешные одновременно. В этом весь Гердт, ведь как говорилось в рассказе любимого им Бабеля, «У всякого глупца хватает причин для уныния, и только мудрец разрывает смехом завесу бытия».
В 1950 году, во времена борьбы с космополитизмом, Зиновий Ефимович со своим братом Борисом возвращался с кладбища (была годовщина смерти мамы). На Садовом кольце они зашли в пивнушку («шалман», как определил ее Гердт) — согреться и помянуть.
Перед ними в очереди стоял огромный детина. И когда очередь дошла до него, он вдруг развернулся в их сторону и громко сказал продавщице: «Нет уж! Сначала — им. Они же у нас везде первые!..»
И Гердт, маленький человек, ударил детину в лицо. Это была не пощечина, а именно удар. Детина упал... Шалман загудел, упавший начал подниматься... Продавщица охнула: «За что?! Он ведь тебя даже жидом не назвал!..»
И стало ясно, что сейчас будет самосуд... Когда все шло к самосуду, от стойки оторвался человек, которому Гердт едва доходил до подмышек. «Он подошел ко мне, загреб своими ручищами за лацканы моего пальтишка, — рассказывал Гердт, — и я понял, что это конец. Мужик приподнял меня, наклонился к самому моему лицу и внятно, на всю пивную, сказал: «И делай так каждый раз, сынок, когда кто-нибудь скажет тебе что про твою нацию».
И «бережно» (слово самого Гердта) поцеловав его, поставил на место и, повернувшись, оглядел шалман. Шалман затих, и все вернулись к своим бутербродам.
***