Бесподобно! Практикант-доктор моему Васе и в подметки не годится.
Через несколько дней вернулась в Майское и Татьяна Ванина.
- Заходи в дом, свари-ка ты мне борщика – приветливо улыбаясь попросил ее муж.
В сентябре позвонила она Василию:
- Можно с дочерью повидаться?
- Пожалуйста, она рядом, можешь поговорить.
- Мамочка, родненькая моя, как я за тобой соскучилась. Приезжай скорей.
Приехала в субботу, муж остался в автомашине, а Татьяна, обнявшись с дочерью, сидели в беседке.
- Катя, у тебя есть желание съездить ко мне домой, познакомиться с братиком, сестренкой и племянницами.
- Есть! В понедельник мне в школу, опаздывать нельзя, учительница, Татьяна Васильевна, строгая. Сегодня мы с племянником Васькой малость набедокурили, так она пригрозила следующий раз пригласить в школу родителей. – Серьезно сказала Катя, Татьяна улыбнулась, она была рада, что ее дочери здесь хорошо, она прижилась.
Пожалуй, больше других радовался возвращению Василия его друг Николай по прозвищу

Сказав Лидии, в чем дело, забрав свои и Катюшкины вещи, выехал на московскую трассу и к концу дня был в родном селе.
Во дворе их встретила Татьяна с внуком Васей.
- Принимай, дочь, нас на постой, пока не определимся с жильем.
- Нечего по чужим углам скитаться, у тебя есть свой дом – сказала, вышедшая из квартиры дочери, Галина.
Уже в «Москвиче», по пути на хутор, Катя спросила:
- Мне как вас называть. Мамой или тетей?
- Мама у тебя одна и другой не будет. Зови меня Галиной Ивановной, договорились?
На другой день Раиса Ковалева, работавшая до сих пор завтоковым хозяйством, поднялась, как всегда, в 5 часов утра. В это время обычно уже хлопотала во дворе и Галина. Сегодня ее не было. Раиса в начале не придала этому значения, а в семь часов забеспокоилась.
- Саша, что-то во дворе соседей никакого движения.
- Зорю отбивают – отшутился он.
Около восьми во двор вышла Галина.
- Как первая брачная ночь?
Галина подошла к заборчику, разделяющему их дворы, и похвалилась:
- Бесподобно! Практикант-доктор моему Васе и в подметки не годится.
Через несколько дней вернулась в Майское и Татьяна Ванина

Пацаны 13-14 лет лежат на берегу ,попивают пивко ,скверно словят,не обращая внимания на прохожих.
-Ребята разве так можно?-пыталась урезонить их женщина.
-Топай дальше ,старая калоша,-сказал мордатый, жиреющий пацан.
-Надрать бы тебе уши....
-А это ты видела?-и спустил трусики до колен.
-Бесстыдник,сейчас я тебе покажу ...-Взяла хворостину и пошла к пацанам.
-Давай,давай.Пацаны поставят мне пару фонарей ,подтвердят что это ты мня избила ,оправдываться будешь в прокуратуре.
Женщина пожаловалась его матери.
-не хрен детей трогать,пусть отдыхают.Своих воспитывай,-был ответ.

- Что-то твою Катюшку сильно беспокоит. Присмотрись. – Попрощались, Иван Васильевич уехал.
Небо опять нахмурилось, тучи закрыли солнце. Со стороны села на хутор надвигался серой стеной обложной дождь.
Василий легонько стукнул в закрытую дверь, открыла Катюшка.
- Мама там, - указала она на подсобку. За столом сидела Татьяна и бывший председатель разорившегося сельпо.
- Извините! - Василий закрыл дверь подсобки, взял Катю за руку и уехали домой.
- Больше я не буду оставаться с мамой в магазине. Она закроется в подсобке с этим противным дядькой, а мне самой скучно.
- Хочешь, поедим к твоей сестричке Татьяне Васильевне и племяннику Васе. Будете вместе учиться в первом классе.
- Я согласна.
Сказав Лидии, в чем дело, забрав свои и Катюшкины вещи, выехал на московскую трассу и к концу дня был в родном селе.
Во дворе их встретила ДОЧКА Татьяна с внуком Васей.

Доехав до хутора, Василий свернул к речке под раскидистые вербы. Ветер разогнал тучи, выглянуло солнце, сразу потеплело. Вскоре подъехал Иван Васильевич, водитель накрыл раскидной столик и сказал:
- Я в машине перекушу, не буду вам мешать.
Выпили по рюмочке водки, закусили.
- Сколько ж мы с тобой не виделись, лет семь точно. По случаю я всегда забегаю на хутор к бабушке, постарела она, но такая же бойкая. Галину видел издалека, извини, Вася, но встречаться с ней нет желания. Один раз она ко мне обратилась и чуть не погибла. Слышал небось – троих братков из твоего дробовика уложила.
- Стрелять она умеет.
- Как ты живешь, не думаешь вернуться на родину?
- Катюшке этой осенью в школу идти, куда ж они без меня. Галина снится мне каждую ночь, даже не удобно перед Татьяной – во сне ее зову, кричу и плачу.
- Я тебе не советчик. Акулина Ивановна на яблочный Спас, ее день рождения, приглашает всех своих. Умру, говорит, кто вам поведает о ваших корнях, родоначальнике Лукьяне Андреевиче, о нашем хуторе. Постарайся приехать с Катюшкой. Какая она?
- Умная девочка, читает самостоятельно, сказки любит только в стихах, сама старается сочинять. Сегодня утром, по секрету, прочла мне, совсем недетский стих:
Ветер тучи нагоняет,
Скоро будет дождь.
Мама курицу щипает
Будет варить борщ.
А в подсобке сидит дядя
Видно, мамин брат.
Мама платьице снимает
И ложится спать.
- Что-то твою Катюшку сильно беспокоит. Присмотрись. – Попрощались, Иван Васильевич уехал.
Небо опять нахмурилось, тучи закрыли солнце

К обеду, покончив дела в подсобных хозяйствах, Василий Иванович поспешил на заседание правления. Он чувствовал, что разговор будет о его должности, которая становится не нужной, количество скота и свиней сходит на нет. Возле здания конторы хозяйства собралось с полсотни человек и перед ними, со ступенек говорил губернатор Иван Васильевич Ковалев.
- Хорошо, что вам удалось сохранить животноводческие помещения, не позволили растащить...
- попробуй хоть палку унести с фермы, будешь иметь дело с товарищем Сталиным, - сказал кто-то из толпы, директор усмехнулся, ему было по душе, в его кабинете на сейфе стоял бронзовый бюст И.В. Сталина.
- У вас Сталин, в соседнем районе председателя хозяйства Ковалеву Галину, величают железной леди. Сунулись к ней вооруженные бандиты, она из охотничьего ружья их уложила.
Василий Иванович припарковался рядом с губернаторской забрызганной грязью «Нивой», легким кивком поздоровался с Иваном Васильевичем.
Переговорив с жителями, губернатор с директором подошли к «Ниве», Иван Васильевич подал руку Василию и сказал директору:
- Это мой брат.
- Вот это да! И ты молчал – удивился директор.
- Вася, подожди меня на въезде в хутор, пообщаться надо – и директору – показывай ваше СТФ.
Доехав до хутора, Василий свернул к речке под раскидистые

- Врут, конечно, - отозвалась Лидина свекровь.
На этот раз прогноз оправдался. 11 августа с утра подул западный ветер, низкие сплошные серые тучи накрыли Ново-Конотоповку, пошел мелкий противный дождь. Похолодало по-осеннему.
- Катя, сегодня будешь со мной в магазине – сказала Татьяна и вышла во двор.
- Пап, я хочу с тобой.
- Не получится, я буду лечить больных хрюшек в селе. Сегодня нельзя – и подумал: «Чего это Катя, всегда с неохотой идет в магазин с матерью?»
- Сегодня утром я стихотворение сочинила, давай я тебе на ушко прочитаю, чтобы мама не подслушала.
Прослушав отец сказал дочери:
-Это не детское стихотворение, сочиняй про цветы, кошечку, реку, своих подружек, хорошо?
- ладно, уговорил, последний раз. Я уже большая, могла бы сама дома остаться.
К обеду, покончив дела в подсобных хозяйствах

Сплетни уже гуляют по хутору, от людей ничего не утаишь.
В начале августа, с утра пораньше к Лидии, на «Жигулях» последней модели подъехала дочка с мужем. Они работают в совхозе, Сережа – механизатор, Лена – рабочей на току.
У них свой дом, приличное подсобное хозяйство, благодаря ему они купили «Жигули», отремонтировали дом, обуставили его новой мебелью, купили спутниковую антенну и компьютер детям, прилично оделись. За семь лет у них не было не то что отпуска, даже выходного, вставали пораньше, ложились попозже, не посмотрели ни одной передачи по телевизору. Силы на пределе – пора и отдохнуть хоть несколько дней.
- Мамочка, миленькая – лисой обратилась Лена. – подомоседуй у нас денька три-четыре, перед школой детей хотим на море свозить, да и самим отдохнуть.
- В наше время мы «мерседесов» не имели, жили дружно, по-человечески, получали регулярно зарплату, работали по семь часов, отдыхали в санаториях и домах отдыха, ездили в Европу. Я с делегацией была на Кубе, гостила у Фиделя Кастро. Похозяйствую у вас, куда ж денешься? Свиноводство свое сокращайте, товарищ Сталин уже платит приличную зарплату.
- В селе – вмешался в разговор Василий Иванович – было три гурта коров, голов по сто в каждом, осталось с полсотни вместе с молодняком. Редко у кого осталось в подворье за полсотни свиней, а то так 2-3 головы. Скоро и моя должность станет не нужной. Неспроста меня 11 августа директор приглашает на заседание правления.
- Спасибочки, мамочка, нам надо поспешить, говорят что во второй декаде ожидаются дожди.
- Врут, конечно, - отозвалась Лидина свекровь.
На этот раз прогноз оправдался. 11 августа с утра подул западный ветер

...Несмотря на возраст, у Татьяны беременность и роды прошли благополучно. На свет появилась девочка, назвали Катей. Через неделю Татьяна вышла на работу, не бегать же людям в село за булкой хлеба. В подсобке к потолку подвесили люльку для Катеньки, она была спокойная, не плаксивая и если ее что беспокоило кряхтела, приглашая мать уделить ей внимание. Почти год прокачалась она в люльке, а когда стала ходить, оставалась с Лидиной свекровью. В четыре года у Катеньки были свои подруги, она стала беспривязной, с утра до позднего вечера моталась с ними по хутору.
- Лида, где Катя? – придя с работы поинтересовалась Татьяна.
- А бис ее знает, дэ она, часа два назад на речке гоняла жаб с детворой. Прийдэ, куда она денется.
- Беспокоюсь, в этом году в школу, рано придется подниматься, к приходу автобуса.
- Все будет хорошо, автобус школьный, пассажиров не берут, учительница дежурная сопровождает. Вспомни, как мы с тобой пешком семь километров в любую погоду маршировали в школу. – помолчав, спросила – смотрю я, ты последнее время ходишь, как в воду опушенная. Случилось что?
- Почти каждую ночь, во сне Василий зовет Галину. Любит он ее. В моем положении и загулять можно.
- Сплетни уже гуляют по хутору, от людей ничего не утаишь.
В начале августа, с утра пораньше к Лидии, на «Жигулях» последней модели подъехала дочка

«Ниву» конфискую, будет на чем Самсонову кататься по полям.
Больше Галина не обращалась к Ивану Васильевичу. ОН, не часто, но заезжал в свое родное село, встречался на хуторе только со своей бабушкой – Акулиной Ивановной.
С раннего утра до поздней ночи моталась Галина по хозяйству, в заботах, забывая о своих душевных болях, называя себя бросячкой, питалась кое как, то в столовой, то в поле с механизаторами, то у Акулины Ивановны.
- Зайди покушай приварка, желудок испортишь, колотись тогда с тобой Василию. В квартире развела бардак, прибралась, ты небось и не заметила. Переходи ко мне жить, вдвоем будет веселей, не чужая ты, Васька все равно вернется к тебе. Галина воспользовалась приглашением, зачастила к Акулине Ивановне, та и рада. Бабушка развлекала ее разговорами, отвлекала от суеты дня и от душевной боли, которая хоть и притупилась, но Василий ежедневно был с ней, не думать о нем не могла.
Прошло несколько лет. О жизни Василия она мало что знала. Дочери, которые поддерживали связь с отцом, помалкивали, чувствовали ее постоянную боль, не хотели лишний раз напоминать ей об отце. Акулина Ивановна знала о внуке со слов Татьяны, но не делилась с Галиной. Дочка Татьяна родила сына назвали в честь деда – Васей, Маша закончила институт, работала фармацевтом в областном городе. Дела в хозяйстве наладились, рабочие регулярно получают, хоть и небольшую, зарплату. Пайщики земли из соседних сел просятся принять их в хозяйство, Галина пока воздерживается, на это нужны денежные средства, которые правление наметило вложить в развитие животноводства...
...Несмотря на возраст, у Татьяны беременность и роды прошли благополучно

liveinternet.ru/users/37968...177625322/

- Предупреждать надо.
Больше правоохранительные органы ее не тревожили и совсем не по причине родства с губернатором. Тезка ее мужа Василий Иванович Соколов (его троюродный брат) работал юристом в районной администрации, помогал ей по правовым вопросам. Без него, говорили в районе, в хозяйстве Галины и комары не кусаются. К губернатору Ивану Васильевичу Ковалеву (рассказ о нем впереди) обратилась всего один раз, вынуждено. Анатолий Иванович Цветков договаривался с одной организацией, которая за умеренную плату, организует вывоз подсолнечника на элеватор, оказалось, что принимал он только через посредников, потери в цене были убийственными и Галина обратилась к директору элеватором, тот ее выслушал и сказал:
- Это бизнес. Руководство – он указал пальцем вверх – не только не возражает, а наоборот, приветствует. Посредники платят налоги, так необходимые бюджету.
- Можно я позвоню хозяину, посоветуюсь? – директор подвинул ей телефон.
- Раечка, скажи хозяину сестра звонит. Здравствуйте! Подсолнечник элеватор принимает только через посредников. Поняла – и директору – хозяин будет думать, может угостите даму чайком или чем-нибудь покрепче.
Пока пили кофе, от коньяка Галина отказалась, и она развлекала директора анекдотами, с шумом открылись двери люди в масках вмиг заковали директора в наручники. Телефонный звонок.
- Из приемной губернатора, вас, - дрогнувшим голосом сказал омоновец, подавая трубку Галине.
- Зря так с директором, и я оказалась в дурацком положении – вернула трубку – Иван Васильевич просит вас.
С директора сняли наручники, посредников увез воронок, через несколько дней на хутор явились братки, Галина успела вскочить в квартиру, уложила из охотничьего ружья, вышибшего двери, бандита, выскочила на улицу, жаканом остановила другого, который спешил на выручку, третий - кинулся на утек - вогнала заряд дроби в мягкое место. Тому повезло, остался живой.
- «Ниву» конфискую, будет на чем Самсонову кататься по полям.
Больше Галина не обращалась к Ивану Васильевичу. ОН, не часто, но заезжал в свое родное село, встречался на хуторе только со своей бабушкой

мужа не было, понимала, сама виновата. Грех ее, а покаяться можно, разве что Акулине Ивановне.
В рабочей суете боль чуть-чуть притихла. Прошло лето, кое-как завершили уборку урожая, зерно продали за бесценок, частично заплатили долги, остальное прилипло к рукам, мизер выдали на земельные паи. Село бурлило, впереди - отчетно-выборное собрание. Самсонов чувствовал, что сладкая жизнь кончается, да еще чего доброго, отвечать придется. Решил задобрить пайщиков – заложил москвичам будущий урожай, выдал зарплату, премировал передовиков, не обидел и себя, и своих помощников.
- Самсонов, что ты творишь? Можно с уверенностью сказать – хозяйства больше нет – возмущалась Галина.
- Не твоего ума дело.
- Ну, ну!
Пайщики дружно пришли на собрание, поверили посулам Самсонова, что у них теперь есть богатый спонсор, прихлебатели председателя, получив на магарыч, шныряли меж собравшихся, уверяя их, что голосовать надо за Самсонова, начал мол, дело, ему и продолжать. Доклад был короткий.
- Нечего трепаться, дел по горло – завершил он и предложил проголосовать за него и названных им кандидатур в члены правления.
- Одну минуту. Можно слово молвить? – отозвалась Галина, сидевшая в середине зала. В президиуме заволновались, все шло как договаривались и вот тебе на! Злая на язык Галина все может испортить.
- Проголосуем и тогда дадим высказаться всем желающим сделать замечания по ведению собрания – заволновался Самсонов, голос его стал хрипловат, на лбу выступила испарина.
- Товарищи пайщики! У меня очень важное сообщение, прошу разрешить – зал одобрительно загудел.
- Прошу названные Самсоновым кандидатуры снять с голосования. Все, что обещал вам председатель, мягко говоря, липа. Чтобы выдать вам зарплату, он заложил будущий урожай. Половина кредита разошлась по карманам. Прошу меня избрать председателем, если не хотите в новом году пойти с сумой по дворам. Кто «за» - прошу голосовать.
Какой из Галины руководитель знали все. Подменяя управляющего, рвачам и лодырям приходилось не сладко. Проголосовали большинством, даже самсоновские прихлебатели подняли руки.
- Это незаконно! – выкрикнул Самсонов.
- Законно, законно! Иван Васильевич, - обратилась она к бывшему председателю цехкома профсоюза – давай действуй, как в старые добрые времена.
Тот поднялся на сцену, избрали президиум, утвердили повестку дня, еще раз проголосовали за Галину и предоставили ей слово.
- Самсонов останься и своих друзей попридержи. Люди решат, как с вами поступить. Я думаю, что в прокуратуру заявлять не станем, мало ли что бывает в семье, но присвоенное надо вернуть в хозяйство: построенные особняки, престижные автомашины, землю, что у твоего зятя, Иван Семенович, вместе с техникой, ну и другое, здесь – она показала общую тетрадь – все учтено. Всего этого нам хватит чтобы подготовиться и провести посевную. С кредиторами я вопрос улажу.
Припертые к стенке – согласились. Пайщикам понравилась напористость нового хозяина.
_ Пояса затягивать не будем. Наши деды и родители не такое переживали, но потрудиться придется и дома и в хозяйстве особенно. Расширяйте домашнее хозяйство, зерна будет достаточно. Зарплату деньгами не гарантирую, будем оплачивать труд натурой. Надо запустить нашу вальцовочную мельницу и нашего прапрадеда маслобойню. Будем перерабатывать выращенное и продавать. Нам нужен пробивной реализатор, чтобы он работал и на хозяйство и помогал частникам реализовать выращенное. Думаю, на эту должность подойдет Анатолий Иванович Цветков.
- Любит выпить – выкрикнул кто-то из зала.
- Бывает и водку не пьет и дела не делает – отозвался председатель профкома – кандидатура подходящая.
Не прошло и месяца, как в хозяйство пожаловал следователь районной прокуратуры.
- Проведенное вами собрание незаконно, кроме того вы покрываете расхитителей и мошенников.
- Никого я не покрываю, собрание проведено согласно Устава, а что делать со своими пайщиками, нам решать. Они вернули все до копейки.
Раздался телефонный звонок, притом кстати.
- Здравствуйте, все в порядке, Самсонов приступил к работе, полевые работы заканчиваем. Вот и товарищи из прокуратуры интересуются нашими делами – и следователю – Вас губернатор.
Следователь поздоровался, послушал и ответил
- Хорошо, я понял, до свидания. – взял руку Галины, поцеловал и сказал:
- Предупреждать надо.
Больше правоохранительные органы ее не тревожили и совсем не по причине родства

- Бог тебе судья, жаль, людей обижаешь. Нездоровится мне, пойду прилягу. Подумай, Ваня, о том что я тебе уже не раз говорила.
Дома улеглась на диван, закрыла глаза, стараясь уснуть и успокоиться. Ей страшно было согласиться с мыслью, что она бросячка. Вместе прожили более двадцати лет, воспитали две дочери. Была семья. Больше всего любили, когда во главе с бабой Кулей собирались за праздничным столом, радовались друг другу, дети пили компот, взрослые выпьют по рюмочке настойки и поют старинные украинские песни. Верховодит бабушка Куля – Акулина Ивановна, у нее красивый голос, помогает ей Василий, песню подхватывают даже дети. Таня, прабабкина радость, подходит к ней и голосит звонким детским голоском у самого уха.
Почти каждое воскресенье, сначала, когда еще не было мотоцикла и «Москвича», Василий закладывал коня в свой четырехколесный тарантас и всей семьей ехали или в лес, или в село к родителям Галины. Переезжая реку, девчонки визжали, тогда отец предложил им закрывать глаза.
- Ну, как? – спрашивал он у дочерей.
- Совсем не страшно!
Дети выросли, Татьяна скоро подбросит внука, за Марией тоже дело не станет, красивая, вылитая мать. Жить бы, да, радоваться. Все рухнуло. Ничего такого больше не будет. Осталась одна. Дети точно на стороне отца, родня Василия и здороваться перестанет, ни то что разговаривать. Обиды и злости на мужа не было, понимала, сама виновата. Грех ее, а покаяться можно, разве что Акулине Ивановне.
В рабочей суете боль чуть-чуть притихла. Прошло лето, кое-как завершили уборку урожая, зерно продали за бесценок, частично

liveinternet.ru/users/super...177149901/

ДЛЯ МЕНЯ ЭТО ВАЖНО,забираю.

На том и порешили.
...А что Галина? Ночевать мужа не дождалась и утром позвонила дочери Татьяне.
- Отец у тебя?
- Нет. Не ночевал? Посмотри в гараже, если нет «Москвича», значит ему надоели твои подвиги...
- Тебе не стыдно говорить такое матери?
- Мне стыдно людям в глаза смотреть – и положила трубку.
- Куда он денется – вслух подумала Галина, в душе все же поселилась тревога – к вечеру не объявится, сообщу участковому.
На работу ей позвонила дочь и сказала об отце.
- Где и с кем он?
- Не скажу, с ним все в порядке, живет он со своей подружкой.
Галина попыталась работать, не получилось, сделала несколько ошибок при записи в бухгалтерские книги, сложила документы в сейф и решила уйти домой отлежаться. «Ты бросячка, ты бросячка» - вертелось у нее самое позорное. Обидное слово в хуторе. В контору зашел председатель, теперь уже половины совхоза «Восход», Самсонов Иван Семенович. Избрали его единогласно, кто же мог подумать, что этот заслуженный агроном, радеющий за совхозную землю, станет таким бессовестным хапугой, доведет два лучших в совхозе отделения, что называется, до ручки – продали скот и свиней, растянули деньги по карманам, даже Галине предлагали, на остатки купили горючее для проведения посевной. Работы не окончены, говорят, зав. нефтескладом Гришка Лисицын продал солярку в казачье село Копани.
- Все. Солярки ни килограмма – посетовал председатель, - и ни копейки в кассе.
- Зато на «Мерседессе» катаешься, да, особняк себе и дом зятю отстроил. Загремишь ты, Иван Семенович, лес валить в Сибирь. Не изберут тебя осенью и твоих дружков поганой метлой выметут. Село гудит, как растревоженный улей.
- Нет доказательств, все шито-крыто. Кругом такое же творится, а чем мы хуже?
- Бог тебе судья, жаль, людей обижаешь. Нездоровится мне, пойду прилягу. Подумай, Ваня, о том что я тебе уже не раз говорила.
Дома улеглась на диван, закрыла глаза, стараясь уснуть и успокоиться. Ей страшно было согласиться с мыслью, что она бросячка

Здание магазина мы выкупили у развалившегося сельпо, жена может поможет нам организовать торговлю в хуторе. За угощение, спасибо.
Все складывалось удачно, Василий Иванович на бедарочке с утра до вечера объезжал подворья, лечил, делал прививки, кастрировал кабанчиков, давал советы по кормлению, уходу и содержанию животных, следил за соблюдением санитарии. Татьяна хлопотала в магазине, принимала товар, продавала и попутно приводила помещение в божеский вид. Василий Иванович позвонил дочери, сказал о себе, та его не осудила.
Прошло полгода, обжили хату и подворье, обзавелись хозяйством – пара кабанчиков, десятка два курочек, добротный огород обеспечил картошкой и овощами. Каждый день Василий Иванович привозил домой килограмма два-три мяса, жители забивали скот и свиней на продажу, а он, по поручению райветстанции, осматривал туши и давал разрешение на реализацию. Первое время отказывался от подачек, но Лидина свекровь предупредила:
- Не обижай людей, так у нас принято, забьют кабанчика с соседями делятся, на свежину приглашают.
Иногда за день набиралось до 10-15 килограмм и он завозил в детский сад или школу, или одиноким пенсионерам. Много ли им с женой и Лиде со сверухой надо.
- Вась, а жена твоя беременная, я была в магазине, ей как раз плохо стало.
Вечером Татьяна объявила новость.
- Что будешь делать?
- Рожать.
-Бог мой! В нашем-то возрасте – cтыдоба!
- Что бог дает, надо принимать безропотно – вмешалась Лидина свекровь. – Молодые еще, подумаешь, сорок с небольшим. Радоваться надо – новый человек на свет божий просится!
На том и порешили.
...А что Галина? Ночевать мужа не дождалась и

- Если будет невмоготу, приезжай ко мне, найдем где жить. Я с тобой хоть на край света, но есть одно условие – поставим детей на ноги.
Ново-Конотоповка растянулась больше чем на три километра вдоль реки Грушовой. Во второй половине 19-го столетия Старый Архип Конотоп из села под Киевом Конотоповка приехал в эти места с пятью семейными сыновьями, купили землю с выплатой на 25 лет, обустроились. Через несколько лет выросло большое село назвали его Ново-Конотоповка. По реке Грушовой селились украинцы (хохлы) из Черниговской губернии, но конотоповские резко отличались от них своим выговором, обычаями, ритуалами проведения праздников, никогда не сквернословили, самое обидное ругательство у Ново-Конотоповцев было – бисова кровь. После революции, коллективизации, Отечественной войны, горбачевской перестройки, а особенно ельцинских реформ, конотоповцы бросали свои обжитые места, уходили в соседние крупные села, разъезжались по стране, оставляя после себя холмики разрушенных саманных хат, кусты сирени, что росли в каждом палисаднике, добротные огороды, которые помогали выжить в самые голодные годы. В селе не стало школы-семилетки, медпункта и магазина.

- Вот мы и приехали. Лида, моя подруга. Учились мы с ней на одном курсе, может помнишь, такая маленькая, беленькая, с косичками мышиные хвостики. Работала здесь зоотехником отделения. Муж утонул в реке, живет со своей свекровью. Мама ее умерла недавно, вот ее хата рядом, в ней и будешь жить.
Приняли радушно, показали жилье.
- Здесь все как при жизни мамы, от столярного набора в сарае до кружки, ложки в хате. Живите и радуйтесь. Время подошло сажать картошку, огороды вспаханы, поможем вам, без огорода не выжить. С работой туго. В совхозе осталась сотня коров, маточное стадо, нет птицефермы, осиротевшие балки заросли бурьяном, не у дел оказались больше сотни животноводов. Надежда на свое подворье. В нашем совхозе еще жить можно, не то что у соседей. Там на земельные паи выдают шиши с маслом, скот продали, деньги разошлись по карманам. Товарищ Сталин, так прозывают нашего директора, железной рукой удержал хозяйство от полного развала, разогнал горлохватов, люди за него горой, посоветовал брать землю под огороды, сколько кто осилит, обзаводитесь скотом и птицей, будем, мол, выживать гуртом, в войну, голодные годы было далеко трудней, получите зерно на земельные паи – хлеб это жизнь.
Я обрабатываю почти два гектара брошенных огородов, пять свиней на откорме, корова и двое телят и птица. Завтра будем сажать картофель, отделю вам три сотки, с лихвой хватит на зиму. Располагайтесь, через часок приглашу ужинать.
На следующий день с утра пораньше тракторенком ДТ-20 по огороду нарезали борозды под посадку картофеля.
- А это мои помощники Санька и Манька, их мужья Колька и Ванька. Работали в животноводстве, оказались не у дел. – Лида подала, вошедшим во двор, бутылку самогона, они уселись на лавочку около хаты, сделали по глоточку прямо из горлышка. – Этого им хватит на целый день, вечером на ночь, даю и полторашку. Свекровь у меня мастерица его готовить, а с оплатой договорились после продажи картофеля. Сын заключил договор с районной больницей- берут оптом.
Вот так, Танюша , и живем. Было подсобное хозяйство, да, стало основным.
Помочь посадить огород пришли соседи. Здесь не принято приглашать, приходят сами у кого есть время.
После работы уселись за стол, выпили хозяйского самогона по стопарику, закуски принесли из дому, стали петь милые сердцу украинские песни.
- Лида. Смотри, товарищ Сталин подъехал – сказала свекровь.
Во двор вошел мужчина не высокого роста, худощавый, гладко выбрит, поздоровался, ему уступили место рядом с Василием Ивановичем, директор улыбнулся ему, сказал
- Думаешь, какой он Сталин без усов? Люблю усатых, сам в молодости имел, жена не разрешает. Плесните мне первача вашего баба Устья – Лидина свекровь налила ему стаканчик, подсунула алюминевую чашку с квашеной капустой.
- Закуси из моей чашки и оцени, Васильевич.
Выпил, крякнул, взял щепотку капусты, запрокинул голову и положил в рот закуску.
- Божественно, как вы ее готовите?
- Умирать буду – невестке Лиде секрет раскрою.
Над озером чаечка вьется,
Ей негде бедняжечке сесть...
Запел Алексей Васильевич, песню подхватили. «Спелись» - оценил хуторской хор Василий Иванович. Он не плохо играл на двухрядке, бог не обидел его и голосом. Закончилась песня и директор обратился к Василию:
- До меня дошли слухи, что вы решили обосноваться надолго. Нам нужен ветспециалист по обслуживанию подсобных хозяйств. В каждом дворе полно живности, как бы нам какую-нибудь заразу не приобрести. Гужевым транспортом обеспечу, платить будем натурой, по острой необходимости и деньгами заплатим. Здание магазина мы выкупили у развалившегося сельпо, жена может поможет нам организовать торговлю в хуторе. За угощение, спасибо.

И уходят года
Словно в море песок
В этом мире мы жизнь ...
Д. Суйканен.
Незаметно выросли дети, Татьяна окончила семилетку, потом педучилище, преподавала в начальных классах, вышла замуж за учителя физики и математики, живут в отдельной совхозной квартире, Маша учится в институте, будет фармацевтом.
Василий Иванович работает в той же должности, предлагали главным ветеринарным врачом совхоза, отказался.
Галина – бухгалтер отделения. Совхоз в числе передовых, у людей приличная зарплата, регулярные отпуска, профсоюз за символическую цену обеспечивает путевки и в дома отдыха и в санатории, рабочим есть за что купить легковую автомашину, обстановку в квартиру, построить свой дом или подать заявление и совхоз построит квартиру, где пожелаешь.
И тут, как гром среди ясного неба, грянула горбачевская перестройка, потом была дана команда сверху, спасайся, кто может. Директор совхоза по состоянию здоровья ушел на заслуженный отдых, за место директора дрались главный агроном и главный экономист, разделили совхоз на два непонятных людям хозяйства, раздали землю, из рабочих сделали безлошадных крестьян, распродали весь скот и свиней, разнесли по кирпичику и палочкам почти все животноводческие корпуса, большая часть трудового населения осталась без работы и осталась одна надежда, чтобы выжить, только на свое подсобное хозяйство.
Председателем хозяйства «Восход» (два бывших совхозных отделения) избрали главного агронома Самсонова, управляющий отделением Александр Иванович не выдержал такого погрома – уволился, его заменил агроном отделения, закадычный друг Самсонова.
Василий Иванович оказался не у дел, лечить было некого и он определился веттехником ветеринарной станции района и обслуживал частный сектор. Зерна на земельные паи выдавали прилично и в каждом дворе не меньше десятка свиней, сотня птиц, корова с приплодом. Зарплата веттехника мизерная и то с задержкой, но куда денешься, хоть какая-то копейка в дом, хорошо детей успели выучить и то слава богу.
Сегодня утром Василий Иванович подъехал к плотницкой мастерской, на бедарке колесо уже никуда не годится, того и гляди рассыпется, надо попросить плотника Мишу по прозвищу Калмык сделать новое. Плотня и кузня под одной крышей, разделяла их стена с лядой, через которую они общались. В кузнице собрались механизаторы и хотя уже девятый час, никто не торопился на смену, не то что в былые времена – пересмена в шесть утра и шесть вечера. Через ляду было хорошо слышно, как трепался Мишка Кусаный. Еще в молодые годы он пытался силой взять Аню (ставшую потом женой Николая Чужака), а та ему откусила кончик носа.
- Бабы меня любят, каждую могу вогнать в пот, а тут ничего не получается, лежит бревном и никаких эмоций.
В помещение вошла Галина, поняла о чем разговор.
- Ну, что ты мог мне сделать со своим – она показала мизинец – шприц одноразовый.
Окна кузницы задрожали от хохота мужиков, вошедший бывший управляющий Александр Иванович спросил:
-Чиво ржете, солнце в дубы, давно пора в борозду.
- Это вам не советское время, у нас демократия, хотим работаем, хотим кроссворды разгадываем – гундосил Петро Чудодин. Он один раз в жизни потрудился на совесть, когда Галина целых три месяца подменяла заболевшего Александра Ивановича.
- Кстати, - обратился к бывшему управу механик - не можем определить слово из пяти букв, в медицине используется один раз.
- Шприц одноразовый – не подозревая подвоха ответил он. Мишка выскочил из помещения, обложив механика отборным матом.
Весь этот разговор слышал Василий Иванович, плотник сделал вид что ему все равно, что там болтают, пообещал заказ выполнить в течении дня. Настроение было испорчено, дышать стало трудно и он вышел из плотни и уехал домой. Пока ехал домой, принял окончательное решение, дождался Галину в обеденный перерыв, попросил ее присесть.
- Разговор есть. Нам надо развестись. У меня нет больше сил терпеть твои выходки. Стыдно перед людьми, стыдно перед дочерьми и зятем. Не понимаю я тебя. Не подхожу я тебе, как мужчина, определись, с любовником, встречаетесь тайно... – помолчал, набрал телефонный номер. – Таня, мне плохо, я еду к тебе. Да, ты все правильно поняла.
- Езжай, поплачь в жилетку своей любимой доченьке.
- Причем здесь дочь? Я ухожу от тебя.
- Скатертью дорога – ответила Галина, хлопнув дверью ушла.
Собрав свои вещи, разделив деньги в шкатулке поровну, заправив бак «Москвича» под завязку, уехал в соседнее село.
Татьяна Ванина ждала его у своих ворот, бросила узел в багажник и скомандовала:
-Напрямик, через Снежное в Ново-Конотоповку.
Татьяна влюбилась в Василия еще в техникуме, где училась на зоотехническом отделении, а он – на ветеринарном. Встречались, целовались, клялись в вечной любви, но жизнь рассудила по-своему. Таня после окончания техникума работала в селе Майском, Василий сразу после окончания техникума призвали в армию, она его не дождалась, вышла замуж, а он демобилизовался, влюбился в бухгалтера отделения совхоза Галину. Оказалось он у нее не первый, Читать далее...

- Василий Иванович, простите ради бога, вы так улыбались во сне, жаль было будить, но время ставить капельницу.
На душе было светло и радостно, но как только ушла сестричка, тяжелые мысли опять полезли в голову и не хотели отпускать. Василий закрыл глаза и снова читал стихи Николая Александровича и снова черные мысли уходили на задний план, злоба потихоньку притуплялась.

Окончательно успокоился, когда его пришли навестить его дочери. Они с ходу забрались к нему в постель, Таня с краю, а Маша от стеночки. Говорили разом и по очереди прямо в уши, касаясь их своими теплыми и влажными губочками. Отцу было и щекотно, и приятно. Душевная боль и злоба ушли насовсем.
- Папа, дядя Федя говорил, что тебе надо двигаться. Поднимайся, мы тебе поможем. Со всех палат ходячие больные наблюдали как две шестилетние близняшки поддерживают отца, а тот, делает вид, что опирается на их детские плечи, ведут его по проходу. Василий улыбается счастливой улыбкой, повинуясь детям медленно передвигает ноги, чуть-чуть кружится голова, ну, и бог с ней, главное рядом с ним его родные кровиночки, его доченьки.
- Папа, потихонечку поворачиваемся назад – сказала Танечка.
И снова улеглись в постель и снова дочки по очереди продолжали сообщать отцу свои детские новости.
- Мы гостили у бабы Кули, так ей говорила соседка, баба Ганна, что ты когда выздоровеешь, то маму выгонишь со двора – шептала Маша.
-Не надо, пап, она хорошая – просила Таня.
- Бабушка Ганна пошутила. Как же мы будем без мамы? Без нее никак нельзя.
- А можно мама придет тебя навестить. Она хочет, но боится – поспросила Маша.
-Пусть приходит, я за ней соскучился.
На второй день, несмело переступив порог, в палату вошла Галина, тихонько поздоровалась и присела на краешек стула.
- Проходи и садись ко мне на койку, - пригласил Василий, приветливо улыбаясь. Он действительно не испытывал к жене никакой обиды и был рад ее приходу. Галина села на койку, Василий взял ее за руки, они были теплые чуть-чуть влажноватые и чуть-чуть дрожали. Он зажал ее ладони в своих и хрипловатым голосом попросил:
- Успокойся, все в порядке.
- Прости меня дуру...
- Не будем вспоминать, что было. Просто помолчим. Мы с тобой прошли часть пути, малую часть, впереди у нас длинная дорога, детей поднимать и самим жить. Давно когда-то я прочитал стихи, за точность не ручаюсь, но смысл помню, они обо мне:
Давно я жду тебя,
Без тебя мне плохо
И хоть не все у нас хорошо
Но я люблю тебя, дуреха.
В палату вошла сестра со штативом и капельницей.
Галина приходила каждый день сама и с детьми. Василий не разговорчивый мужик, зато жена могла вести разговоры на любую тему и вовлекала в разговор и мужа. Через пару недель его выписали в полном здравии. Возвращению Василия радовались всем хутором, в котором жили только свои кровные, Ковалевы, кроме его друга Николая «чужака», которого он, своего однополчанина, привел в хутор. Жизнь пошла своим обычным чередом. Галина вроде остепенилась или может стала более скрытной, осторожной...


И уходят года
Словно в море песок
В этом мире мы жизнь ...
Д. Суйканен.