Савельевна пригласила сватов к столу, Николай выставил шампанское, шоколад, конфеты. Анна уже одетая в праздничное платье, подала на стол посуду.
- Прежде чем просить руки Анны у ее бабушки, выложи все что было у тебя в жизни не таясь. Сладите – меж вас не должно быть ничего не договоренного, - посоветовала Николаю Акулина Ивановна, и он выложил все, чего никто на хуторе не знал, кроме его друга Вася Ковалева.
- Почему она так поступила, ей одной ведомо. Мне трудно было пережить, время лечит. Врать не буду, нет, нет, да, вспыхнет в моем сердце горечь утраты. Обиды на Сашу не держу – значит была веская причина, сильней нашей любви. Аня прекрасная девушка, другой мне не надо, дадите добро, Савельевна, она согласится быть моей женой, я обещаю быть ей хорошим мужем.
- Моей любви хватит на двоих.
- Смотри, Анна, тебе с ним жить. Обидеть тебя он не обидит, свою же любовь он вряд ли сможет выкинуть из сердца, по себе сужу. Как бы тебе не пришлось тайком в подушку слезы лить.
- У нас будем больше, чем Любовь, у нас с Колей будет Жизнь!
- Вот и сладили - подвела итог сватовства Акулина Ивановна.
- Вы хоть целовались? – спросила Марфа Савельевна.
- Нет – разом ответили молодые.
- Тогда «Горько», целуйтесь. Будем считать это был сговор. Присылайте сватов, все должно быть по-людски, по-нашенски, по хуторскому, по установленными нашими предками традициями.
Было сватовство по всем хуторским правилам, сложившимся более чем за 100 лет существования Ковалевки. Шумная свадьба, первая брачная ночь и показ простыни с маленьким пятнышком крови. В последний день, к вечеру, забили полуметровый кол большим молотком. Его поливали водой, грязь летела во все стороны, кончилось тем, что уставшие, измазанные в грязи гости уселись за стол, выпили на посошок и начали расходиться по домам. Еще долго, до самой зари, звучали по хутору песни. Во дворе накрыли, с убранного пораньше, стол с закусками, водочкой и рассолом – голову лечить, забегут перед работой, кому можно.
Николай не рвался в передовики социалистического соревнования, не давал обещания работать по ударному, трудился по совести, с одной целью – больше заработать. Напарника, по совету директора совхоза ему не определили, хотя желающих было достаточно, были и завистники. Больше всех , на всех собраниях баламутится Иван Грачев.
- Под забором стоит раскуроченный газончик, восстанови – и работай сам – говорил ему завгар – может в бутылку меньше заглядывать будешь.
- Где я возьму запчасти?
- Это твоя проблема, Николай же нашел.
Дома Анна советовала:
-Попроси Володю, может поможет с запчастями. Жена его, Катька, только об этом и говорит со мной. Вклинится в работу – бросит пить. Мне жаль Катьку, совсем извелась!
Володя помог (ваши деньги), восстановили газончика – любо посмотреть. В первый же день, пьяный Ванька Грачев, не вписался в ворота гаража, разбил автомобиль, с тяжелой травмой головы оказался в больнице.
Анна с 14 лет доила коров

Она говорила с ним, Николай ее слышал, был где-то далеко или если докучала, отвечал невпопад.
«Боже мой! Он может чокнуться!» и поделилась со своей подругой, сестрой в четвертом колене, Сонечкой – фельдшерицей в сельском медпункте.
- Надо показаться ему невропатологу, но для этого нужно придумать повод, чтобы не обидеть Николая.
Повод нашелся сам собой. Водителей направили на медосмотр. Сонечка переговорила с невропатологом, рассказала все как есть, и Кошкина – пожилая опытная докторша помогла ему, да так, что он ничего и не заподозрил. (Через много лет Аня с Сонечкой раскрыли эту тайны, не поверил: «Я сам успокоился».)
Перед октябрьскими праздниками Николай попросил Анну выгладить ему костюм, белую рубашку, оделся, попросил повязать ему галстук.
-Куда это ты намылился? – поинтересовалась она.
- Свататься пойду. Одевайтесь с Савельевной по приличней. Я пригласил Акулину Ивановну, подойдет и вперед.
Анна ушла расстроенная, она уже давно считала себя женой Николая, любила его и все ее помыслы были о нем, а тут, как гром среди ясного неба, участвовать в сватовстве, отдать кому-то, что ей так дорого.
Акулина Ивановна довольная, что Николай пригласил именно ее быть его свахой. Марфа Савельевна и Анна встретили сватов не дружелюбно. Они сидели за столом, через нос ответили на приветствие, не поднялись на встречу, не пригласили присесть. Сваха почувствовала холодок.
- Мы, собственно, с вашим квартирантом вот по какому делу – начала Акулина Ивановна, Николай предупредил, чтобы она не разводила разные выдумки, а сразу брала быка за рога.- Живут под этой, деда вашего Данила, крышей, два любящих сердца, ночуют в разных комнатах, не пора их соединить и уложить в одно семейное ложе.
- О боже, что ж мы сидим – вскочила из-за стола Анна и шепнула Николаю – предупреждать надо. Я сейчас.
Савельевна пригласила сватов к столу

Грузовик самосвал, вернее, что от него осталось стоял под забором: с двигателя снято все, что можно отвинтить, отсутствует радиатор, облицовка в смятку, щитки приборов вырваны, нет резины.
- Тебе это надо?
- Надо, Андреевич, надо. Помоги затащить его в бокс с приличными дверями. Разреши мне отлучиться на пару деньков.
- Запчасти есть – доложил Николай Андреевичу после отлучки – сможет ли совхоз оплатить?
- Думаю, да.
Заручившись гарантийным письмом, доверенностью и чековой книжкой, Андреевич с Николаем отправились в военную часть, где служил Володя Семенов. Получили все, что просили, майор подарил своему брату Николаю кабину первой комплектации с отоплением.
Василий посватался к Галине, хутор недовольно гудел. Репутация невесты была изрядно подмочена.
- Со студентом-медиком в левадах кувыркалась, после тягалась с кем попадя – возмущалась Аннушка – хоть бы ты моего брата вразумил, не обидно за друга?
- Намекал я ему, похоже, он обиделся на меня. Замужем остепенится – сказал Николай.
- Горбатого могила исправит – Марфа Савельевна, как в воду глядела.
Николай работал по ударному, ЗИЛ работал, как часы. Приличная зарплата, купил тяжелый мотоцикл (по разнарядке, вне очереди, как ударнику коммунистического труда) по прежнему жил у Савельевны, как квартирант, столовались вместе, Анна стирала белье, гладила рубашки, он хлопотал по двору.
Ложился спать, утром шел на работу, рулил по пыльным дорогам, участвовал в игрищах по вечерам с молодежью – Саша, милая Саша, всегда была с ним. По прежнему докучал на почте, просил Марусю пересмотреть еще раз почту, может письмо спряталось где-то за какой-нибудь бумажкой, газетой, ведь большая черная тяжеленная сумка набита разной корреспонденцией в которой не мудрено и затеряться небольшому конверту. Прошел год. Боль и надежда не уходили, Николай пил дома чаи из мяты и липового цвета, возил напиток в термосе, успокаивало, но не надолго. В армии он надеялся, что в Дубовое Саша обязательно напишет, адреса воинской части – откуда ей было знать. Не написала. Не дала о себе знать. У Николая укрепилась мысль, что его думами, которые накрепко засели а его сердце, самому не справиться. Анна чувствовала – с Николаем беда.
Она говорила с ним, Николай ее слышал, был где-то далеко или если докучала, отвечал невпопад

Стали жить одной семьей. Николай в свободное время хлопотал во дворе, чинил заборы, поправил покосившиеся железные узорчатые ворота, приподнял двери в сараях. Вместе с хуторскими парнями и девчатами ходил в сельский клуб смотреть кинофильмы, на танцы, почти всегда домой возвращался с Анной, говорили о разных пустяках и однажды она спросила:
- Почему ты такой безразличный к девушкам? Многим ты нравишься, жених перспективный, отслужил в армии.
- А тебе я тоже нравлюсь?
- А я тебе? – вопросом на вопрос ответили Анна.
- Из всех хуторских, ты мне нравишься больше всех и если надумаю обзавестись семьей, я попрошу тебя разделись свою судьбу со мной.
- Я согласна.
- Не могу я, Аннушка, и на это есть причина.
- У тебя есть невеста?
- Не будем ворошить прошлое – и помолчав, добавил – придет время я раскрою тебе душу, если... Если... давай не будем говорить на эту тему.
На работу Николай устроился водителем в автогараж совхоза

Первое время Николай жил у Василия на хуторе Ковалевка, пока не определился с квартирой в большом четырехкомнатном доме под самым лесом. Говорят он построен еще при крепостном праве основателем хутора Лукьяном Андреевичем Ковалевым.
Жила в доме, вернее в одной половине, вдова Максима Ковалева с внучкой Аннушкой, девушкой красивой и характерной. Парни побаивались ее, одному из них, самому бедовому, откусила кончик носа. Хотел овладеть ее силой.
- Можно сдать комнату на одном условии – к Нюське не приставать, нос откусит.
- Не буду, а если через ЗАГС?
- Парень ты видный, ей под стать, сладите, пара будет на зависть. – Сделала заключение Марфа Савельевна.
- На хуторе традиция, здесь одни мужики Ковалевы, а девок просватуем на сторону в другие села. Ты, парень, чужак поженитесь с Нюськой, придется переходить жить в село, с кем я останусь, дом дедовский на каво оставим?
- В зятья к вам пойду, вашу фамилию возьму. – Отшутился было Николай.
Марфа Савельевна приняла всерьез.
- Ты – чужак, фамилией отца не кидайся, грех это. А вот и Нюська.
Внучка чужак на постой просится, давай выделим ему угловую комнату.
- А как со столом или будешь отдельно питаться? – спросила Анна.
- Лучше, конечно, семейно.
Стали жить одной семьей

Время шло, они встречались, говорили о чем попало, Николай строил планы, Саша воздерживалась от таких разговоров, но поддерживала Николая. В середине июля произвели удачный запуск изделия, начали готовиться к отъезду в часть. Дело было за вагонами. В назначенный день регистрации Саша с братом уехали, хозяйка даже не знала, или не хотела сказать..
- Оно мне надо? Расплатились и до свидания. Ой, боже, чуть не забыла – она вынесла из дома и подала Коле письмо. «Прости, Коля, не ищи меня. Я люблю тебя. Саша.» не прояснил положение и начальник ЖКХ, работали временно, фамилии он не спрашивал, платил наличными (врал, конечно).
- Как ее фамилия? – спросил майор у Николая.
- Не знаю.
- Странно. Вообщем так, тема закрыта, больше ни слова ни о ней, ни о брате, ни о вашей связи. Дай бог, чтобы завтра вы уехали. Узнают особисты, затаскают.
Вагоны подали ночью, а к вечеру следующего дня они были уже за Волгой. О его муках знал только друг Василий, но не успокаивал, чтобы лишний раз не сыпать соль на рану. И только один раз рискнул:
-Если родит тебе сына, Саша даст о себе знать.
-Может быть и так. Брат Саши знает мой адрес, вернее твой. Я принимаю твое предложение.
За два последних года службы Николай успокоился, свою Сашеньку он вспоминал ежедневно. Демобилизовались и в первый же день поинтересовались на почте о письмах Саши. Весточки не было.
Первое время Николай жил у Василия на хуторе Ковалевка

Договорились в воскресенье встретиться с утра. Чуть не сорвалась встреча – увольнительных не выдавали, и майор Семенов уговорил капитана отпустить с ним брата погулять по селу, попить пивка.
- Со двора никуда – предупредил Володя.- попадешься патрулю, загремишь на губу и меня подведешь.
Саша с братом жили в маленькой однокомнатной кухоньке. Хозяйка редко бывала дома, все больше - у дочери на другом конце села.
Николай пришел с гостинцами –тушенка, печенье и другие сладости из погребка майора.
Покушали, попили чай. Случилось то, что и должно было случиться между любящими друг друга, Николай опомнился, испугался, стал просить прощения, что лишил ее невинности, пусть не беспокоится, он никогда ее не оставит.
- Не казнись, я тоже этого хотела. Мужу все можно. Если б ты знал, как мне это было нужно! Если у нас родится сын, и судьба сложится так, как нам хочется, я буду любить тебя всю жизнь. Боже ж ты мой! Что же я буду делать со своей Любовью, ты видишь, боже. Я не хотела этого.
- Саша, ты что прощаешься со мной, я не могу понять, чего ты хотела, а чего нет – и только через много лет он понял смысл сказанного Сашей.
- Мой брат, майор Семенов, переговорит с кем надо и мы с тобой зарегистрируем брак в сельском совете Капустина Яра.
- Прости, Коля, я тебе верю и без штампа в паспорте. Была девушка, стала жена самого красивого солдата в Советской Армии.
Время шло, они встречались, говорили о чем попало

К 12 часам дня Николай не ехал. Летел на водокачку.
- Сбавь скорость, рессоры не выдержат – предупреждал Василий, но он его не слышал. Все его мысли были о Саше. Боялся, вдруг откажет, пошутила над солдатом, тогда он будет за ней ухаживать, впереди почти два месяца. Саши на работе не оказалось, ее подменил брат, здорово похожий на сестру.
- Приболела она, погода видишь пакостная, новолунье. Это ты ей в мужья набиваешься? Смотри, обидишь Сашу, под землей тебя найду.
- Я ее любить буду, а не обижать. Думаешь, что я какой-то ловелас? Один раз в жизни меня поцеловала девушка – это была твоя сестра. Николай Бобров я. Жить мы с ней будем в селе Дубовое, что под городом Миллерово.
- Вот это фокус! Слышал я от матушки об этой местности. Согласна Саша быть твоей женой, понравился ты ей.
Каждый раз, Николай старался подъехать чуть пораньше, чтобы погулять с Сашей по роще хоть с полчасика. Она мало и уклончиво говорила о себе, Николай понял, что живут в Сталинграде втроем, отец погиб в войну, больше расспрашивала Николая, где жил и где будет жить после демобилизации.
- Дубовое? Мама говорила о селе с таким названием.
Договорились в воскресенье встретиться с утра

- Брат у тебя геройский!
Палатка, в которой жил майор Семенов со своими солдатами, просторная, внутри чистота идеальная, кровати, тумбочки, по средине раскладной стол, табуретки, в углу с настольной лампой рабочий стол командира, по земляному полу уложены деревянные выкрашенные защитной краской щиты. Володя встретил брата на входе.
- Подожди меня чуток – и дневальному – Петя, накорми братуху, небось голодный.
Петя приподнял щит, достал вещьмешок, угостил Николая тушенкой, сгущенным молоком и чаем.
- Командир геройский, для нас, что отец родной. В кругу на равных, на службе – знай свое место. Два года побывал в самом пекле, звание майора присвоили, минуя капитана.
Вернулся Володя.
- Товарищ майор, разрешите обратиться? Можно мне отлучиться, помочь новичку Филеву.
- Свободен до одиннадцати. Филев намудрил, установи зажигание.
- Рассказывай, как жил, связь с тобой оборвалась, письма возвращались назад. Я писал тебе на родину.
- Я остался в селе Каменка, работал в колхозе.
- Сразу после училища мне присвоили звание, вскорости женился. Ее дальние предки жили в селе Дубовое. Маша говорит, что ведет свою родословную от помещицы, которая вышла замуж за крепостного. Верится с трудом, могло быть совсем наоборот, разубеждать не стал. Жена была в положении, когда меня отправили в командировку в южную страну. Там была война. Мы помогали техникой одной стороне, а американцу – другой и техникой, и воевали на их стороне. Самолеты прилетали с другого континента и сбрасывали тонны смертоносного груза. Гибло мирное население. Пленный летчик рассказывал, что сюда они летают, как на прогулку, успевают попить кофе и поиграть в карты. Командировали нас туда с изделиями «Земля-воздух», встретили незваных гостей над океаном, помешали допить кофе. На базу не вернулась ни одна машина. Американцы забеспокоились, через несколько дней повторили вылет – результат такой же. Только одна машина прорвалась к суше, была сбита и экипаж пленили. Коля, я могу поспособствовать твоему переводу ко мне, через год станешь сверхсрочником, приличная зарплата, квартира, женишься, будем дружить семьями.
- Предложение заманчивое. Извини, Володя, не лежит у меня душа к военной службе. Обещал я своему другу Василию, демобилизуемся – уедем к нему на родину, в село Дубовое. Приедешь со своей семьей к нам погостить – разберемся с родословной твоей Машеньки. Женится я еще не женился, но жена у меня есть. Девушка Саша, с водокачки.
- Видел, славная дивчина, глаза печальные, озабоченные. Коля, ты по аккуратней с гражданскими, не распространяйся о своей девушке и друга предупреди. Особисты пронюхают – неприятностей не оберешься.
К 12 часам дня Николай не ехал. Летел на водокачку

Поведение Саши показалось Николаю странным, и после он ломал себе голову и не находил ответа. Все разъяснилось через двадцать с лишним лет, но до этого надо было еще дожить.
- Когда же ты успел обзавестись женой?
- Только что – ответил Николай. Саша накрепко засела в сердце и уже никогда не покидала его.
В подразделении, присоединив цистерну к умывальнику Николай побрел в палатку. Подъем уже объявили, солдаты строились у своих палаток. Ни о чем другом Николай думать не мог – Саша стояла у него перед глазами.
- Рядовой затирка, почему не приветствуете майора? – Николай скосив взгляд на погоны, поприветствовал.
- Извините, товарищ майор, задумался.
«Почему Затирка, никому он не говорил о своем детском прозвище, в детском доме, знал только Володя Семенов.» Взглянул в лицо.
-Володя! – заорал он, солдаты у палатки обернулись в их сторону. Обнялись.
- Я увидел тебя еще в пять утра, когда выезжали из гаража, думал обознался. Твой комбат подтвердил, что это был рядовой Бобров. После завтрака я найду тебя и мы обо всем поговорим.
В столовую шли строем. Огромное здание, напоминавшее арочный коровник, столы из березовых досок, мрачные обшарпанные стены, но беда не в этом, главное пища до того гадко приготовленная, ее не то что употреблять, смотреть противно. Там, в Грузии, в части у них первоклассный пищеблок. Повара-солдаты под стать ресторанным. Старшина сверхсрочник хохол Галич Петр Иванович и капитан Кешечев лично принимали продукты у поставщиков, следили за закладкой в котлы, снимали пробу, прежде чем начать раздачу и не дай бог не понравится капитану, залепит пощечину повару (Никто не держал на него зла). Старшина Галич в таких случаях говорил:
- В следующий раз заставлю тебя сожрать весь котел борща – советовал как исправить оплошность, пока не снял пробу капитан. Даже инспекторов из округа кормили из солдатского котла. Здесь же в Копьяре (Москва 400) солдаты первое время голодали, со временем привыкли к жидкому картофельному пюре с противной, ржавой селедкой и каше-керзухе. Куда ж деваться!
- рядовой Бобров, после завтрака свободен до 11 часов. Тебя приглашал в автопарк майор Семенов. Откуда он тебя знает? – спросил капитан.
- Он мой брат.
- Брат у тебя геройский!

- Подъезжайте к стойке – ответила девушка. Что-то ёкнуло в груди Николая. «Какой красивый голос» - подумал он, что-то родное, дорогое звучало в голосе девушки.
- Что же вы стоите? - обернувшись проговорила она, а Николаю показалось, что она пропела. Николай, как загипнотизированный, не мог ни ответить, ни сдвинуться с места.
- Как вас зовут? – с трудом выдавил из себя.
- Александра.
- Саша, будьте моей женой.
- Так сразу?
- В 12 часов сможете дать мне ответ?
- А от чего же не дать, времени достаточно, чтобы подумать – ответили Саша – мне еще никто не предлагал стать даже невестой.
- Николай, что ты застрял, подгоняй авто, время поджимает – поторопил его Василий.
- Не торопите его, может он хочет лишнюю минуточку уделить своей жене.
- Вась, это моя жена.
- ну и шуточки у вас - сказал Василий.
- Какие там шуточки – она поднялась, подошла к Николаю и поцеловала его.- Езжай, Коля, в 12 часов поговорим.
Поведение Саши показалось Николаю странным

liveinternet.ru/users/super...178147898/

СПАСИБО,обязательно воспользуюсь.

Капитан не возражал и они стали служить на автомашине под названием обмывочно-нейтрализационный агрегат. Не пожалели. Целую зиму новобранцы изучали теорию подготовки изделия к запуску, Николай обслуживал автомашину, Василий изучал устройство агрегата, выехали в арык и опробовали работу помпы.
Настроилась сухая погода, выехали на учебный полигон, готовили учебное изделие к пуску, солдаты тренировались до седьмого пота (норматив – 30 минутная готовность). Василий с Николаем стояли в сторонке с раскатанными шлангами и наблюдали как вкалывают ребята.
- Не удобно перед солдатами – сетовал Василий и попросил капитана разрешить освоить одну из специальностей расчета.
- В армии каждому свое место, будет не плохо, если освоишь специальность прибориста.- Согласился капитан.
Освоил не одну. А две специальности, да, еще и радиодело.
В мае месяце, сразу после праздников, погрузили технику на железнодорожные платформы, замаскировали и через четыре дня, окружным путем, прибыли в заволжские степи вблизи села Капустин Яр. Запретили писать письма, дали подписку о не разглашении военной тайны. Жарища! Питание в солдатской столовой отвратительное. В обязанность Николая и Василия входило обеспечение водой своего подразделения. В пять часов утра они отправились на водокачку в Капустин Яр. Зайдя в помещение, Николай попросил девушку, сидящую к нему спиной, залить воду.
- Подъезжайте к стойке – ответила девушка

Один раз в год, перед Пасхой, Николай наведывался в родное село, ухаживал за могилой матери, гостил у Лопатиных и Кривенко. В этом году ему на службу. Бобров снял все деньги со счета в Сберкассе и продал дом участковому. В армию его призвали в октябре, колхоз помог ему устроить проводы. На приемном пункте города Батайска собралось 500 призывников. Песни, пляски, пьянство и, конечно же, потасовки. Познакомился с соседом по нарам. Это был Василий Ковалев из села Дубовое.
Поужинали семейно, улеглись, долго в полголоса говорили о своем житье-бытье. Василий только окончил техникум, будет телячьим доктором. Им повезло, ехали в одном вагоне телятнике, призвали в одну часть, в Грузию, карантин проходили вместе, командиром отделения был земляк Ковалева, с соседнего села Сосновка – Усов Алексей Егорович. У него в селе была любовь с Верочкой. Дубовские парни не раз его колотили, а все равно приходил, пока не вмешался брат Василия Иван.
- Не мешайте, у них Любовь.
- Пусть со своими девками любовь крутит.- возражали ребята, но больше не беспокоили Алексея. В то время Ковалев Иван Васильевич отслужил в армии, жених что надо, девушки роились вокруг него, но нравилась ему девушка Вера.
В выходной день сержант Усов пригласил земляков в ангар и показал им технику, на которой проходил службу старшим номерам расчета, старшим потому что в расчете их двое – он и водитель.
- Если по какой-то причине изделие (ракета) не уйдет со стола – наша задача нейтрализовать остатки кислот и промыть заправочные полости. Такого, слава богу, не случалось, мы ее используем на полигонах как водовозку. Мне скоро домой. Поговорю с капитаном, кстати, он тоже наш земляк и подготовлю вас.
Капитан не возражал и

Рано утром, еще до подъема, Володя разбудил Колю и своего тезку Володю Сапогова. С этого дня он уже был и ни царь, и ни бог, детдомовцы сходу прилипили ему прозвище Чобит (Сапог). Не обошли вниманием и вновь прибывшего Володю Семенова. – Самбист.
- Ребята, подъем и на стадион бегом марш! – скомандовал Семенов. Какое там бегом! – они с полураскрытыми глазами поплелись за самбистом. Коля пробежал полкруга, Сапогов осилил круг, Володя – пять. Отдышались. Подтягивались на перекладине, болтались на брусьях, попробовали подтянуться по канату. За всем этим наблюдал директор детского дома и когда ребята уселись на лавочку отдохнуть, вышел из укрытия.
- Дело хорошее, но есть одно но – ребята насторожились – распорядок дня нарушать не следует, после подъема времени до завтрака достаточно. Не надо, доброе дело делать втихаря. Надо чтобы и другие видели и самостоятельно, без принуждения занимались спортом.
Директор хитрил, пусть, мол, сами ребята занимаются, почувствуют самостоятельность, а учителя физкультуры он незаметно им представит, так вроде невзначай...
... Сапогов после семи классов поступил в Каменское педучилище, Семенов попросил Военкома направить его в автошколу, Володина мечта – стать офицером автомобилистом.
Николай Бобров после семилетки остался в местном колхозе, на родине он никого не помнил, а здесь были его друзья. Колхоз определил его на квартиру к одинокой душевной женщине, напоминавшей ему его матушку, тетя Феня тоже обрадовалась квартиранту. Муж ее погиб на фронте, обе дочери работали в городе Луганске и редко навещали мать. Работал Коля в дружном коллективе молочного гурта – зимой в корпусах, летом – в поле, верхом на лошади пас коров.
Связь, с названным братом, Николай поддерживал постоянно. Володя регулярно отвечал на его письма. Семенов с отличием окончил техникум, получил среднее образование, призвали в Советскую Армию, присвоили офицерское звание, под его командой больше тридцати единиц техники. Связь резко оборвалась, письма Николая возвращались назад – адресат не проживает.
Военкомат направил Боброва Николая на курсы водителей, получив удостоверение, до призыва на службу успел поработать водителем в колхозе в паре с пожилым, прошедшим войну дядей Федей Чумаковым. Многому научился не только по вождению и уходу за автомобилем, но и доброму отношению к людям.
Один раз в год, перед Пасхой,

Во двор вошел парень лет14-15 крепкого телосложения с рюкзачком за плечами и маленьким чемоданчиком.
- Ты чё нюни распустил, пацан, как тебя зовут?
- Коля.
- Отличное имя. Я Володя. Так кто тебя обидел? – Коля молчал. – Может я могу помочь. Ты давно в детдоме?
- Вторую неделю.
- Понятно. Издеваются или ты ябедничаешь? Я тоже буду жить здесь. Отец погиб в первые дни войны. Летом маму похоронил. Туберкулез. Вот такие, брат, пироги. Поделись своей бедой, жить придется под одной крышей, кашу кушать с одного котла. Выговорись, брат, полегчает, по себе знаю.
И Коля заговорил, рассказал об отце и матушке, о делах в детском доме, о царе, который обирает всех здесь и в школе, о директоре, советовавшему Коле обращаться прямо к нему, если что.
- Пусть хоть убьют, не буду жаловаться. Потерплю до тепла и сбегу. Исправить здесь ничего нельзя. Воспитатель все видит и молчит, имеет свою долю у царя. Да вот он, легок на помине.
- Кто такой? К нашему шалашу значить. Шкыря, посмотри с чем к нам товарищ пожаловал – распорядился царь.
Шкыря туту как тут, цап за рюкзачок. Володя легонько отстранил пацана.
- Надо сказать волшебное слово, небось учите в школе и я с удовольствием поделюсь с вами.
- Я царь и бог, здесь мое слово закон. Ребята, помогите Шкыре. (Как груши с дерева, разлетелись помощники)
- Не надо, пацаны, ненароком кому-нибудь сделаю больно.
- Ах, ты, твою мать! – царь набросился на Володю. Поднявшись с лавочки, отступив чуть вправо, подтолкнув царя и тот миновав Володю, через лавочку плюхнулся на землю. Схватив, попавший под руку, железный штырь, снова бросился в атаку.
- Ну ты это зря! – Штырь вылетел из рук царя, а сам он оказался на земле и кричал не своим голосом.
- Отпусти, больно, руку поломаешь.
- Драться не будешь.
- Посмотрим, ой бог ты мой, пропала моя рука. Все, больше не буду, покоряюсь. – отряхнув пыль с одежды предложил – будешь моим помощником и научишь меня приемчикам.
- Больше ты не царь, тем паче и не бог, команды твоей больше нет. Ясно я пояснил? Кто ослушается – уши надеру, в том числе и тебе, бывший царь. Звать тебя хоть как? О! Да, мы с тобой тезки. Будем дружить. Приемы разучить можно, но я мало еще что умею, но для этого надо плотно заниматься физкультурой. Каждое утро бегать не меньше, чем по одному километру. Освоить все эти снаряды, - Володя снял пиджачок, рубашку и подал Коле – держи, брат, кстати, это мой брат.
Володя выполнил несколько упражнений на турнике. Ребята, раскрыв рты, смотрели как он крутит солнце.
Рано утром, еще до подъема, Володя разбудил ВОЛОДЯ,ШТЫРЬ

Полную сумку вкусненького наложили соседи – и конфеты-подушечки, и пирожки, и пампушки.
В детдоме его принял директор Александров, полистал его личное дело, тяжело вздохнул и посоветовал:
- будут обижать, сразу ко мне. Есть у нас тут такие умники.
Ябедой Коля никогда не был, даже если обижали его пацаны постарше, не жаловался матери. Воспитатель Анна Кузьминична привела его в спальню, показала койку и тумбочку. Дети были в школе, Коля выложил свои припасы в тумбочку лег и уснул. Проснулся от того, что возле его койки стоял здоровенный парень и громко сказал:
- братва, да. У нас новенький! Шкыря, посмотри в тумбочке, с чем он к нам пожаловал.
Пацан открыл тумбочку и вскрикнул:
- Хлопцы, да тут целое море вкусненького.
- Выкладывай, будем пировать.
Коля поднялся с койки, отстранил Шкыря. И закрыл тумбочку.
- Спрашивать надо, я не жадный, поделюсь.
- Борька, - обратился здоровяк к другому пацану. – дай ему в глаз для профилактики.
- Это мы мигом, царь! – не успел Коля сообразить, получил удар по лицу.
- Запомни, мелюзга, я здесь царь и бог. Мое слово закон для всех.
Отделив долю Нюське (как потом узнал Коля, кличка Анны Кузьминичны) , остальное тут же было съедено. На второй день с подбитым глазом Коля отправился в сельскую школу. Анна Кузьминична даже внимания не обратили на синяк.
- Будешь у сельских первоклашек отбирать все вкусненькое, деньги и отдавать мне. Это твое первое боевое задание.
- Не буду!
- Поставим еще один фонарь под глазом и лишим обеда – пригрозил царь.
Несколько дней Коля стойко терпел издевательства: его пинали ногами, лишали завтраки и обеда, подбрасывали в сумку с книгами дохлых мышей, сонному между пальцами ног вставляли бумажку (велосипед) или между пальцами рук (балалайка) и поджигали. Из-за постоянных волдырей ему трудно было ходить и писать. Сегодня, после занятий в школе, он уселся на лавку у спортплощадки и горько заплакал. Идти жаловаться директору – будет еще хуже, старшая воспитательница на стороне царя, осталось одно – сбежать куда-нибудь, побродяжничать.
Во двор вошел парень лет14-15

оформление Коли в детский дом. Дело это оказалось не простое – сирот было много...
... В соседях у Коли с одной стороны жила многодетная семья комбайнера Ивана Ахтымовича Кривенко. На фронт его не призвали. У него травма правой руки, с другой стороны Лопатины, семья не малая. Хорошо, что вернулся с фронта Степан Ильич, хоть и контуженный, но все же мужик в доме. Вот в этих семьях Коля, в основном, и питался. Женщины обстирывали, латали одежду, когда надо было идти в школу в складчину справили ему штаны, рубашку белую, в полосочку, председатель колхоза подарил ему картуз-кепку.
В августе разыгралась сухая гроза. В округе лил дождь, в селе и не капнуло. От грозы был такой треск, что разбудил жителей села. От удара молнии загорелся дом Санька Безродного, никто не прибежал на пожарище. У пожарников колхоза бочка оказалась без воды, тушить дом они подъехали, когда уже все сгорело.
- Бог ны тыля, баче виттеля – говорили женщины. (Бог все видит.)
Среди учеников была распространена игра на деньги – на цок. В стопку монет с 5-10 шагов надо попасть тяжелым медным пятаком царской чеканки. Попавший в стопку – выигрывает, что бывает редко, устанавливают очередность и ударом пятака нужно перевернуть монетку. Коля в этой игре был виртуоз.
Моя мать дала мне рубль, отнести отдать долг соседям. Я проиграл Боброву, дама мать, взяв меня за ухо зажала в угол и добивалась где деньги. Молчал. Выручила моя бабушка Уля.
- Пусти его, Затирке проиграл, даже директор школы не ругает Кольку за игру на деньги.
- Ладно, сироте можно, - и отпустила меня.
Наконец, к октябрьским праздникам, определились с детским домом. В доме Николая, за определенную плату, поселился участковый. Он просил продать дом, но Лопатины запротестовали – вырастет парень, отслужит в армии, вернется домой, где же ему жить? Дом и сараи добротные, отец поставил перед самой войной. Полную сумку вкусненького наложили соседи – и конфеты-подушечки, и пирожки, и пампушки.
В детдоме его принял директор Александров

И.А. Квиткин.






ГЛАВА 2 Когда подкрадется тоска,Колючей лапой тронет боль
,
Пусть прозвучит из далека,
Как эхо – давняя любовь...
Борис Новиков.

- Колька! Кушать хочешь? – крикнула через плетень соседка тетушка Дуня.
- Так, чуть-чуть. Похлебал бы затирки.
Коля Бобров, восьмилетний пацан, осиротел в течении одного месяца. В середине июня 1944 года возвратился с фронта искалеченный сосед Лопатин Степан. Он воевал вместе с Колиным отцом. Сила была у Степана неимоверная, он легко подносил и подавал заряжающему тяжелые снаряды. Колин отец – тракторист, он трактором ЧТЗ буксировал эту пушку. За всю войну солдаты расчета не получили ни одного, даже пустяшного ранения, и надо же! Случайно немецкая бомба угодила прямо в замаскированный в укрытии расчет. Погибли все, даже орудие и трактор не подлежали ремонту. Степан Ильич в это время отлучился по нужде и был серьезно ранен. Он и привез это страшное известие. Матушка Настя чуть не тронулась умом, но работу не оставила. Второе лето она пятидесяти ведерной деревянной бочкой подвозила воду в тракторный отряд и заправляла чанки, расставленные по краям полей, где работали тракторы. Трактористы за каждым проходом доливали воду в радиаторы. Настя дорожила этой работой, которая была намного легче, чем работа в поле или на току, да, и транспорт всегда под рукой, не надо никого просить подвезти домой песка, глины или дров из лесу. Беда не приходит одна. Санько Безродный не давал ей прохода, отбивалась как могла, даже стыдила прилюдно.
- Сгниешь в тюрьме, - пригрозил он. Настя и представить не могла на что этот выродок способен. В темную бутылку из-под молока насыпала пшенички, в хате спрятать негде, сунула под крышу сарая, выше двери. Завтра она сварит Коле каши. Ей, иногда, удается покушать в тракторном отряде, привозит Коле кусочки хлеба и пшенной каши, завернутой в тряпочку.
Во двор зашел участковый с Саньком.
-Смотрите выше двери, в бутылке.
Настя просила участкового не сиротить Колю, пропадет ведь. Пригласили понятых, но никто из них, кроме Безродного не подписал протокола обыска.
Присудили Насте пять лет лишения свободы.
- Креста у вас в душе нету, - стыдила судью Лопатина баба Устья.- муж голову положил в бою, она с утра до ночи горбатилась, добывая хлеб насущный для фронта, а вы ее за это в тюрьму. У нее же пацан-малолеток...
- Люди добрые, не оставьте моего сыночка, не дайте помереть с голода под плетнем. –Затужила Настя, заголосили бабы, схватили Безродного за волосы, таскали по клубу, разорвали на нем одежду, оставили в чем мать родила и если бы не участковый, выстреливший в потолок из пистолета, озлобленные женщины могли лишить его жизни. Настя вскрикнула и опустилась на пол.
- Сердце остановилось – сказала фельдшерица Манечка.
Похоронили Настю на въезде в кладбище с правой стороны. Председатель сельского совета взялся за оформление Коли в детский дом. Дело это оказалось не простое – сирот было много...
... В соседях у Коли с одной стороны жила многодетная

Пожалуй, больше других радовался возвращению Василия его друг Николай по прозвищу «Чужак».
- В жизни самое главное научиться прощать – подвел итог Николай.
- Коля, неудобно спрашивать, скажи, какое у тебя было прозвище в детстве?
- Самое вкусное в те времена – «Затирка»
- Почему?
- Затирка – это суп, приготовленный из катушек муки. Макарон и вермишели тогда не было, варили лапшу домашнюю, рванцы, галушки и конечно, реденькую затирку, а дело было так...
Но это уже другая история...


Октябрь 2008
И.А. Квиткин.