Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

[700x525]

[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

Настроение сейчас - БОДРОЕ



[700x525]

liveinternet.ru/users/37968...178889355/

liveinternet.ru/users/43812...178874531/

- Отец ведь, - был ответ.
Петр Иванович и Валентина Максимовна были крайне удивлены, с радостью приняли приглашение.
- Петя, сходи в сберкассу, переведи все свои сбережения на Ванюшку. Детей у нас своих нет, а он твоя кровинушка, - посоветовала жена.
На свадьбе гуляли более 150 человек. На почетном месте сидели Нюра, Федор и Петр.
Родной отец подарил молодым сберкнижку, а там десять тысяч рублей – по тем временам деньги не малые.
От сердечного приступа умерла Валентина, через положенное время Петр отписал сыну все свое имущество, и определился в дом престарелых. Его там приняли с распростертыми руками – Петр Иванович играл на всех музыкальных инструментах, пел, и мог еще пуститься впляс. Через год Петр превратил дом престарелых в ансамбль песни и пляски, разъезжали с концертами по близлежащим городам и станицам, приобрели на заработанные деньги шикарный автобус.
Ванюшка с Машенькой живут в отцовском доме и работают в средней школе, навещают отца, да и он, скучая по внукам, бывает в селе.
- Такая вот хуторская история – закончила рассказ Мария Семеновна.
- Сага хуторская.
- В каждом доме - своя жизнь. Зимние длинные вечера, наслушаешься. Оставайтесь и, живи сколько хотите.
На похороны Федора Петр Иванович приехал с духовым оркестром. Погода морозная, деды играли в теплом автобусе, приоткрыв окно, а когда покойника вынесли на улицу, музыканты сопровождали траурную процессию до середины хутора. Врач дальше не разрешила, опасаясь за здоровье пожилых людей.
После поминок Мария спросила у вдовы:
- Куда же ты теперь, небось к сыну в село?
- Нет, Маша, пока сама на ходу не хочу быть им в тягость. У них своя жизнь, свои порядки. Да и куда мне без Вас, пропаду.

Август, 2009. И.А. Квиткин

В хуторе шутили – Нюрка на радостях снова родила двойню – теперь пацанов.
Поступили в совхоз первые тракторы К-700, один на отделение пригнал его сам механик. Как завороженные, смотрели трактористы на красавца, гадали, кому повезет сесть за руль этого великана.
- Нет, на меня пусть не рассчитывают, - говорил Виссарион Максимович, не в моем возрасте подниматься на такую верхотуру. Федор – самый раз.
- Нюрка вильнет задом перед управом, и дело в шляпе.
- Николай, Нюру сюда не вмешивай, до беды не далеко, - отозвался Федор. – Предложат – не откажусь.
- Не пугай меня, Федя, я боксер. Уложить тебя – мне раз плюнуть.
Он встал в боксерскую стойку и запрыгал около Федора, который смотрел на него с улыбкой, не вынимая рук из карманов комбинезона.
- Раз намерился – так ударь.
Николай со всей силы целясь под дых, пустил свой кулачище, заорал не своим голосом и свалился у ного Федора.
- С землей смешаю, - заорал Николай.
– Эй, петухи, хватит! – окликнул подъехавший управляющий. – Куда ты суешься со своими кулачищами, Федор – десантник. Тебе же на ринге не раз синяки ставили и на носилках уносили. Федор не годится на своем напарнике приемы применять. Приказом директора совхоза за вами закреплен трактор К-700. Миритесь.
Проработали они вместе почти до пенсионного возраста.
Время летело, дети выросли. Ванюшка, сын Петра отслужил в армии, пришло время заводить семью. С невестой Машенькой получили благословление родителей.
- Папа и мама! - обратился Ваня к родителям, - я хочу сменить фамилию Кузнецов на вашу – Ковалев. Маша не против.
- Дело твое, но я бы не советовал, – сказал Федор.- Ты затаил обиду на кровного отца. Зря. Это дела твоей мамы, и его, Петра Ивановича. И не нам их судить. Ваня, ты должен быть им благодарен, они подарили тебе жизнь. Переступи через обиду, сходите с Машей к ним домой, и пригласите отца на свадьбу. Как ты, Нюра считаешь?
- Отец ведь, - был ответ.
Петр Иванович и Валентина Максимовна были крайне

Утром, пораньше, Екатерина Семеновна подняла Нюрку.
- Мам, ну дай поспать хоть в выходной.
- Договорилась я с невесткой Кайды, она вас разведет без проволочки, поспешайте.
Решение суда уже было готово.
- Через дорогу ЗАГС, зайдите, я договорилась с Машенькой. Удачи вам в жизни.
И в ЗАГСе все уже было заготовлено, расписались в журнале и вышли из здания мужем и женой.
- Что же мы наделали? – первым опомнился Федя. – ну, и матушка у тебя!
- Что сделано, то сделано.
- Самое удивительное, Михаил Дмитриевич, пересудов почти не было, а в скорости и совсем забыли об этой истории.
Нюра встретилась с механиком отделения.
- Иван Никифорович! Я с твоей Катериной уже третий год носилки с силосом таскали. Подруги мы. Пора и тебе к моему мужу лицом повернуться.
Механик никого не боялся, даже с директором совхоза мог не соглашаться, дискутировать, кроме своей Катерины. Выпьет, придет в мастерскую и начинает цепляться к каждому.
- Иван Никифорович! Катерина на горизонте, - говорил ему обычно слесарь-наладчик Сергеевич, и механик «испарялся».
- Сергеевич, - обратился к слесарю механик.- Через пару дней трактор Федора должен быть в борозде и чтобы я его больше здесь не видел.
Время шло. Федор уже не похож на того замызганного тракториста. Чистая, выглаженная спецовка, выбрит, подстрижен, он числится в числе передовых, премируют к праздникам, зарабатывает солидно. Деньги они с Нюрой отдавали матери, советуются, что надо купить и Екатерина из района привозит покупки. Нюра забеременела, родила двойню – девочки. Праздновали всем хутором.
- Геннадий Иванович, - обратилась Нюра к управляющему отделением. – Напарник Черенкова Виссариона Максимовича ушел на пенсию. Может посоветуете ему Федора в напарники?
- Я не против, но Виссарион мужик с норовом.
Советовать не пришлось. На утреннем наряде Черенков сам попросил Федора в напарники. Сработались. Через пару лет обоих представили к правительственным наградам и вне очереди продали легковые автомобили «Жигули». В хуторе шутили – Нюрка на радостях снова родила двойню – теперь пацанов.
Поступили в совхоз первые тракторы К-700

Екатерина Семеновна почти вытолкала Нюрку со двора, и та пошла к пруду. На душе было пакостно, ну чем она ему не угодила, конечно, Валька всегда разодетая, размалеванная. Ну откуда у нее, доярки, время краситься: поднимается ни свет, ни заря, и каждый вечер почти до темна, а днем надо и по дому работу сделать. Какое там носик пудрить, успеть бы лицо с мылом вымыть!
На валуне у бабы Рады (две огромные каменные глыбы, похожие на сгорбленных деда и бабу, возвышающихся из лесу) сидел Федька.
- Подвинься, - попросила Нюрка.- Страдаешь?
- Да нет. Может оно и к лучшему. Ломаю голову: сегодня переночую у сестренки, жить там негде, теснота. Определюсь. Пристану к кому-нибудь в зятья – пошутил он. – Свой дом я продал на снос, Валька надоумила.
Помолчали. Оба смотрели на пруд. Чистая гладь воды иногда нарушалась всплеском большого сазана, да щука гоняла молодь. Смеркалось.
- Вот что, Федя, пойдем к нам, места хватит.
- неудобно, что люди о тебе скажут.
- Поговорят, да и перестанут, хуже чем есть, нам с тобой не будет.
Екатерина Семеновна подбросила дров в горнушку, налила воды в ведерный чугун.
- Нюрка, неси одежонку переодеться, - и Федьке – раздевайся.
- Не удобно.
- В детстве я не раз тебя купала, мой голову, становись в тазик, теперь мойся сам.
Подошла Нюра, вытерла его вафельным полотенцем. Федору было приятно: так помогала ему мыться только покойная матушка.
- Покорми парня, а я к Кайде смотаюсь, сын с невесткой приехали, поговорить надо.
- Что за дела у тебя с судьей?
- Та, уж есть.
Федю определили ночевать в летней кухне. Утром, пораньше, Екатерина Семеновна подняла Нюрку.
- Мам, ну дай поспать хоть в выходной.
- Договорилась я с невесткой Кайды, она вас разведет без проволочки, поспешайте

Дмитриевич поинтересовался семьей покойного.
- Нюра, моя ровесница, росли вместе, вместе коров за сиськи таскали, в один год вышли замуж, наши дети росли вместе, в общем хуторяне мы – это как одна семья.
Нюркина мать с Ковалевым Василием Егоровичем поженились до войны, прижили троих детей, Нюрка средняя. Василий с войны не вернулся, пацаны погибли от взрыва мины, хотели посмотреть что там внутри. Екатерина воспитывала дочь в строгости. После семи классов – куда идти работать? – Только коров доить. Вернулся со службы в армии Петро Иванович Кузнецов, видный собой парень, весельчак-говорун, поет, играет на всех инструментах. Подружились с Нюркой. Любовь у них случилась. Пристал он к ней в зятья – жить у родителей было негде, родили сыночка. Нюрка души не чает в муже, пылинки с него сдувает. Петро и на работе в приличном костюме, при галстуке. Водителем у директора – иначе нельзя. Нюрка же в резиновых сапогах, в сером халате, да с запахом молока и навоза. Приедет директор на дойку, а она к мужу стесняется подойти в таком наряде, да и он не рвался к ней, сторонился.
У Федора отец тоже погиб на войне, двое их осталось у матери – он и сестра, помоложе. Федя парень был стеснительный, робкий, не разговорчивый. До армии у него и девчонки не было. Отслужил. Через месяц женился на главной экономистке совхоза Валентине Богдановой. Чужачка она. По направлению, после окончания института прибыла. Дивчина бойкая, с юморком, как потом стало известно, грех у нее был дивичий и она верно рассчитала, Федя ей простит, если даже и поймет что не первый.. Механик Ваня Кузнецов имел на Валентину серьезные намерения, она побоялась, как бы он после первой брачной ночи ее с позором не спровадил. Федя покрыл ее грех. Зло механик затаил на него. Посадил его на самый старый трактор и Федя больше был в мастерской, чем в поле. Перемазанный приходил домой, где его ждала не жена, а холодная чужая женщина. Сам стирал свою одежду, готовил покушать.
Петро загулял с Валентиной и она настояла сойтись и жить вместе. Петро долго колебался, он любил Нюру, да и сынок подрастал. Решился. Как только Нюра уехала на вечернюю дойку, он приехал домой и начал в узел собирать свои вещи.
- Ты куда это намылился? – спросила теща, чувствуя неладное. Разговоры о его связи с Валентиной-экономисткой гуляли по хутору. Доходили они и до Нюры. И верила, и не верила.
- Ухожу к Валентине.
- Ты, зятек, в доме гвоздя не забил, ни копейки в семью не принес. Все это куплено на нищенскую зарплату жены и мою пенсию. Скидывай и пиджачок и проваливай, - угрожая скалкой, выпроводила его из хаты.
- Петро ушел к экономистке, - ошарашила мать, возвратившуюся с дойки дочку, -без глупостей, Нюра. Мы с тобой пережили горе пострашнее: похоронка на твоего отца, гибель моих сыночков. Пойди к пруду. Небойсь еще помнишь, как сидели мы со своим горем на глыбе у бабы Рады, смотрели на воду и на душе легчало.
Екатерина Семеновна почти вытолкала Нюрку со двора, и та пошла к пруду

В хату вошел мужчина лет сорока в полушубке и валенках.

- А это мой сынок Ванюшка. – все поднялись из-за стола.- Миша, давай к нам на хутор, посмотришь на нашу жизнь, погостюешь хоть у меня, хоть у Марии…
- Ты чё, Кайда, меня уже просватуешь? И, в правду одевайтесь, может какая из хуторянок вам и глянется. Поучаствуйте в наших вечерницах, мы о себе вам поведаем, вы о своей жизни в милиции.
Он еще не успел ничего сказать, ему подали валенки, шапку-ушанку, помогли одеть пальто. Михаил Дмитриевич не сопротивлялся, ему по душе были эти простые деревенские женщины, чувствовал с ними себя спокойно, по-домашнему.
Подъехали к хутору.
- В этом году осветили улицу, живем как в городе. Жаль, много хат пустует, снегом занесло под самую крышу.
Хата Марии Семеновны рубленная с тремя окнами в палисадник, крыша покрыта чаканом под корешок, добротные надворные постройки, огорожено подворье крашенным штакетником. Хатой можно назвать с большой натяжкой – это был дом, поставленный мужем в хрущевские годы – был достаток да пятеро детей подпирало.
- Заночуешь Дмитриевич , у меня, людских пересудов не боюсь. Самое большое через полчаса все хуторские будут в курсе.
И верно! Не успела еще Семеновна ознакомить его со своим жильем, как в комнату зашла Акулина Ивановна с вопросом:
- Ну, показывай своего примака, Мария.
- Дуська?
- Ну, а кто же, сейчас все хуторяне здесь будут.
Подошли еще несколько женщин, назвали себя. Дмитриевич попросил не беспокоиться, у него память на лица и фамилии профессиональная.
- Все, - с порога выпалила вошедшая Дуська – помер Федька на руках у Нюрки. Царство ему небесное. Заговорили разом, перекрестились на образа.
- Мария, оставайся с гостем, мы пойдем обряжать покойника.
Ушли. В комнатах стало тихо. Помолчали.
- Жаль. Хороший мужик был, работящий, безотказный. Покажу вам комнату-спальню.
Комната Михаилу понравилась – койка с горкой подушек, тумбочка с настольной лампой, стена завешена ковром.
Уселись в зале, поговорили о том о сем, о хуторе, его родоначальнике Ковале, которого его дочка Екатерина выкупила у помещика, и что об этом точнее расскажет Акулина Ивановна. Ей уже сто лет стукнуло, а память дай бог каждому.
Дмитриевич поинтересовался семьей покойного.
- Нюра, моя ровесница, росли вместе, вместе коров за сиськи таскали