Это цитата сообщения Рибике Оригинальное сообщение

Возможно, худшее письмо на свете

«Моя дорогая, я вижу корень всех наших проблем» © Литвен

Никому конкретно

Моя дорогая, я ничего не вижу: вправо ли, влево ли глянешь – сплошная жуть, был свет и смысл какой-то, но, видно, вышел, ты мне не веришь – так я тебе покажу.
Все-то бежали, рвались, доказывали кому-то, сдавали экзамены, но не сдавались сами, а тут очнулись – невыспавшееся утро, волглые простыни, шумно, как на вокзале. Это темные воды, душа моя, и мы, как в сети, повисли, мы зашли по шею, наши карманы полны камней, это время течет быстрее, чем твои мысли, ты моргнешь на поверхности, откроешь глаза на дне – и там ничего нет, там вообще ничего нет.
Это безветрие, мельницы, на которых могло бы перемолоться все наше горе, просто остановились. Это стылая тишина в глубине колодца, из которого нас не спасет даже Брюс Уиллис.
Это в ушах моих воск, это в горле моем свинец, это последнее знание: сам во всем виноват, это уже не дорога в ад, это самый ее конец, безнадежный и страшный выжженный котлован – это моя, это все моя голова.

Никому не нужны такие стихи, дорогая моя, и я ни на кого уже, кроме себя, не держу зла, просто такой день, просто я так пьян, просто ты спрашивала, как у меня дела.

21.10.12

Зависали сегодня у меня, ибо состояние у меня куда-то идти было, ну, не очень.
Опустошали холодильник, смеялись, говорили. Пел мне.
У "моих" мужчин - потрясающие голоса.
Занял комп, не долго думая и не спрашивая, спонтанно врубил фильм "Всегда говори "да". "
Так и надо, молодец - иначе я фиг два его посмотрю. Зацепило, кстати.
Щекотать, спасая руки от выламывания, в итоге - просто улегся недокрашенной головой на колени, и смотрел куда-то в потолок. И рассказывал. А я из волос вычесывала будни, пальцами - я умею. Раз - узелок, быстрое движение - уже нету.
Ты волосы береги, береги, мой брат. Мало ли кто что попробует на тебя навесить.
Папик вчера подогнал пару спортивных сумок, но не убогих. Вручила Нэксу - рад был до одурения. Осталось придумать какую-нибудь штуку, которую ему можно на сумку повесить.
Внезапно вспомнило, что когда только узнались - у меня с ним четко связался образ кого-то из рыцарей Круглого Стола. И в итоге...
Мой брат - редчайшая умница.
Ржали сегодня:
- Ну как у вас с феней?
- Почти доплела!

Его представленный диалог, да. Почти доплела, кстати, реально.
Ну и пришлось. Внезапно.

Мой безумный брат, мой преданный Ланселот,
Ты говоришь, смеешься, кладешь мне голову на колени.
Моя ледяная ладонь ложится на твой взгоряченный лоб,
Без фальши и тяжести, хоть и без просветления.

Мой смешливый брат, серебряные пески.
Дно моря морского, что не дает вздохнуть,
Но и сдохнуть мне не дает от моей тоски,
Что когда-то была, мне прошивала грудь.

Мой летящий брат - яростный ветер Юга,
Срывает мне крышу, заставив ее свалить.
Как здорово, все-таки, что мы есть друг у друга,
И что наши вены - одна путеводная нить.
[700x525]

Настроение сейчас - Непонимание. Ууур?

Была знакома и дружна с одной девушкой, в итоге оно пожелало со мной посраться из-за моего нежелания молчать о том, что вижу я.
Некогда делала ей фенечки и Ловцы - Снов и Удач.
Что нашла, что нашла - http://darudar.org/gift/2014015/#menu_tab
17 сентября этого года.
Не неприятно, вернее, не то чтобы прям...
Короче.
Вот так вот твоя искренность отдается в чужие руки когда направление твоего взгляда перестает устраивать человеков.
Я никогда так не делала. Выкинуть, если сломалось - могла, но отдавать в чужие руки такие вещи - никогда, даже если о-о-о-очень сильно поссорилась с человеком. Впрочем, рукоделие мне дарили очень уж редко.
Но, видимо, не все понимают значимость всего этого.

Настроение сейчас - А хорошо тебе, а...

Я будто проснулась после долгого сна. Он был в меру милый, иногда даже - радостный, интересный временами даже, но... скучный. Не было этого потрясающего, пьянящего чувства, будто идешь по тонкому, святящемуся канату над бездной, а она всматривается в тебя насмешливыми темными глазами, и говорит - гори.
Горю.
Помнится, я утречком отвечала, что вешу 54 кг. Сегодня, забежав к папику, взвесилась - хренушки, соврала. 52 с половиной. Хотя и жру достаточно, и вообще.
На вопроснике народ снова бесится. Но в этот раз на другую тему, да.
Отстать бы уже могли бы. С Фенем связь моя порвана и, более, того, выкорчевана, от ошейника Зверя - лишь след, и то, в Реальности его не видно. А они все бесятся. Мол, прошлое вернула, все такое, и прочее.
Иногда для того, чтобы прыгнуть - нужно разбежаться.
Я проснулась. И вновь - лечу, как сумасшедшая, сквозь миры и музыку, музыку.

Хорошо тебе, не так ли?
Таять воском от свечей
С нарисованным пентаклем
На горячем на плече

Ты же трав зеленой кровью
Кожу жаркую натри
Пусть сжигает без остатка
Пусть сжигает изнутри


У меня Пикник, безумные трели в моих венах, горячая кровь и глаза цвета неба.
Я нравлюсь себе в зеркалах - вновь.
Я улыбаюсь - постоянно, и не грущу, совсем уже.
Мне снился снег. Новый, чистый.

То тоскует ,то смеется
То резвится на краю
Если жизнь твоя порвется
Тебе новую сошьют

А меня снова пытаются унизить, втоптать в грязь, а я...
А я смотрю на них. И все их слова - мимо, мимо. Только прикалываться если.
Я спала больше трех лет. Ну а нынче - вновь ощущаю мир всей душой. И тот и этот. И взгляд какой-то новый, чистый, умытый.
Задремывать вчера вечером в кресле, держа в руках недоплетенную фенечку. И внезапно - ощутить пульсацию в пальцах, теплую, пьянящую, доходящую до сердца. И в этой фенечке теперь есть еще что-то большее, чем просто мой труд. И не просто частичка моего огня - она есть во всем, что я делаю.
Еще что-то.

И вообще. Западло - путаюсь я в этих чертовых "Ф". Мозги едут совсем от этого, потому как мешанина страшная.
Но, в принципе, мне нравится. Мне вообще сейчас мое сумасшествие нравится.

Э. Я спала сегодня два с половиной часа. Я нихрена не выспалась. Меня глючило все утро, пока работала (впрочем, достаточно смешно глючило, я же обещала, что будет смешно).
Что могу сказать по существу?
У меня есть крутые нитки и бусинки, у меня - отвязный брат-безумец, у меня...
Да счастлива я, вот. Как не была счастлива давно - без сладостей, без злых стебов над чужаками, без...
Давно не было, давно не хватало.
Круто мне. Совсем круто.
А след на шее?
Да заживет, пусть. Не страшно.

Это цитата сообщения Linn_Assalair Оригинальное сообщение

Волчьи танцы

Да будь же храбр, мой хороший, храбр,
Душой не чист, но хоть бы сердцем цел.
Мы начинаем снова dance macabre,
Надеясь - сбит охотников прицел.
Охотник здесь, он смотрит в мою спину,
Плюет свинцом и кается в любви.
Нет, я сама твою душонку выну,
Вот так случилось, просто c`est la vie.
Идем со мной, я знаю эти тропы,
Я знаю свет луны над головой.
Пусть вдохновит однажды Каллиопа
Нас на стихи, а не на скорбный вой.
Какая ночь! Смотри, как гаснут звезды,
Желаний нет в холодном октябре.
Тот, кто успеет, тот получит роздых,
Кто не успеет - время умереть.
Такая жизнь. Охотники по следу
Идут, идут, куда еще идти.
А что, мой друг, давай махнем в Толедо,
Коль мы с тобой, сейчас здесь не в чести.
Какая ночь! Как свищут эти пули!
Они-то дуры, им-то все равно.
Вчера судьбу мы, может, обманули,
Сегодня новый тлеет порох, но
Куда идти, одним богам известно,
Тебе сказать давно пора Adios!
Давай, пожалуй, нашу волчью песню,
Чтоб хоронить нам братьев не пришлось.
Шумит в лесу цветной цыганский табор,
Горит луна, как камень-хризопраз.
Мы начинаем снова dance macabre,
В который раз.

Что могу сказать?
Мам своим девчонкам на работе, мол, а дочь моя сегодня отжигает.
- В смысле?
- Фиолетово-черному в любви признаваться пошла.
Ма-а-а-а-ама-а-а-а!
Это она про концерт, но я чуть вдохом не поперхнулась.
А так - да. До дрожи, болезненного покалывания в пальцах и ладонях, не менее болезненного сердцебиения.
Пан Эдмунд Шклярский напрочь своим голосом разворошил ошметки души моей.
Ловец Снов ему оставила в перерыве на краю сцены, где и букеты. Надеюсь, не упустят, да.
Люблю я странные голоса. И фиолетовый, да...
Была она, кстати. И "Глаза очерчены углем".
И - бисом - Королевство Кривых. В чуть более тяжелом исполнении, чем студийная.
И - растворяться, быть звуком, глаза закрывать, потому что зачем звуку зрение?
Нет для него преград - ни тонких кресельных перегородок, ни плоти моей, увы, человечьей.
Нет преград для музыки.
Зву-чи.
Спасибо вам, пан Эдмунд.

Фраза, вырванная из контекста, превращается просто в пыль.
Не покидай своей Легенды, дитя, не переставай отчасти ее творить.
Не отводи глаза, не отпускай рукИ, превращай свою сказку - в быль,
И, ради всего святого, что есть в тебе - не прекращай говорить.
[640x448]

Чувак, такая хня. Я тут думала некоторые посты потереть чуть-чуть, но потом забила. Даю тебе разрешение меня убить, если что, только о-о-о-очень аккуратно.
Это, если кто не понял, было приветствие. Одно единственное за весь дневник. И крррайне специфическое.
[700x468]

Удивительное затишье - меня нынче не достают в анонимном вопроснике, не выебывается Фень и компания, ни-че-го.
То ли всем надоело, то ли, как предположила Кристинн, у них тама военный совет.
Но тишина - перед бурей?
Фень, кстати, внезапно Люмена заслушал, хотя его не очень любит. Я же продолжаю сходить с ума под калугинского "Казанову".
В четверг, после того, как побываю на Пикнике (А-а-а-а, пан Эдмунд, любовь моя лет с 13-ти) - закрою от Феня вконтакт и закачаю Летопись на читалку целиком. Урывками она конечно тоже штырит не детски, но целиком - а размер у нее как у средней книги - чувствую, совсем крыша съедет.
Плету Фене фенечку.
Но тут внезапно разузнала, что мой летописный соавтор вроде как перестал мотаться по съемным квартирам, а я знаю адрес. Надо будет тоже ему сплести и отправить.
И Нэксу надо сплести фенечку-бурю. И схему уже подобрала.
...Буду перечитывать Летопись, следить за происходящим, и осторожнее, милый мой - вдруг я предпочту быть с монстром, а не с предателем?
Знаешь, любовь, если она была, никогда целиком не уходит, и это чертовски кошмарно. Что-то да остается.
Летун-то тогда просто ушел. А Фень меня предал. И кто из них нынче - чудовище?
Хотя Летуна я никогда чудовищем не считала - как он не пытался себя так выставить. И очень ценил это - что не смотря на все его закидоны я воспринимала его как личность. Хотя не признается ни за что.
Если тянуть слишком долго - становится не надо. А как там у меня дальше сложится - черт ногу сломит в поворотах моей судьбы.
Но смешно будет, да - я это обещаю.

[465x700]
Я покажу тебе море, брат, возьми меня за руку, слышишь, и не отпускай, вцепляйся не пальцами - своим существом всецело, я покажу тебе море, брат!
Я проведу тебя между коралловых рифов, алых, как кровь, хлещущая на снег, мы не разобьемся, не бойся, не захлебнемся, знаешь, я у моря - приемная дочь, значит и ты ему - сын приемный.
Вокруг нас будут крутиться смешные рыбки и скаты, и все затопленные сокровища мира - на, смотри, не отпускай руки, не отпускай только моей руки.
И синяя глубина не давит, и пузырьки воздуха - не в холостую, и этот золотисто-белый песок, эти души, пожелавшие остаться на дне, не в силах расстаться с морем, потому что они были больны им при жизни - больны им остались и за гранью смерти. Все это - смотри, впивайся зрачками в зеленовато-карих глазах, не упускай, и ничего не бойся - я стою слева от тебя, смеющаяся полупрозрачная фигура, и волосы мои - цвета коралловых рифов, твои же - белый песок глубин, смешанный с развеянным серебром.
Смотри же на море, видишь - оно цвета стали, дыбится, ярится, вот-вот обрушиться, но не бойся - смейся со мною, брат, ведь мы оба безумны!
Я научу тебя языкам моря, языкам Атлантиды, и говорить ты с ним будешь, не шевельнув губами, единым, целостным движением сердца, горячим и страстным, и море будет понимать тебя, отвечать, и петь свои вольные песни о прекрасных пиратах, которые многим на берегу кажутся ужасными по виду своему и деяниям своим.
Но они больны морем, и я больна им, и эта самая прекрасная болезнь, существовавшая в моей жизни, прекраснее любви, потому что видишь, за любовь я отдала свое безумное сердце, и не получила ничего взамен, море же - вдыхает в меня жизнь, и обещает подарить мне новое сердце, раковинку с золотистой жемчужиной внутри. И пусть, и пусть я буду принадлежать морю, и пусть! Ведь я уже принадлежу ему, остальное - лишь видимость.
Смотри в это море, брат, и знай, что всегда можешь спросить у него совета и помощи, оно - не человек, чтобы уметь предавать тебя, и оно - умнее и мудрее меня, оно знает, какая помощь тебе нужна. Море не знает предательства, но знает и понимает законы наивысшей любви.
Я научу тебя говорить с ним, петь с ним, потому что это одно из немногих сокровищ, которые по-настоящему ценны, а больше, брат мой, ничего не бывает ценным в этом смешном и странном мире людей, за которых отдаешь свое сердце и получаешь только звенящую, страшную, пожирающую пус-то-ту.
Смотри - танцует, сребрится, тянется, говорит, всегда, всегда, и - умеет безвозмездно любить.
Вот только слышишь, брат, получив однажды любовь моря - никогда не станешь прежним, эта та самая страшная болезнь, сгубившая моряков и пиратов, что покидали дома и уходили, чтобы остаться навеки молодыми и опьяненными морем и ветром.
И мы тоже будем вот так - на этих невозможных берегах, под этим палящем солнцем, лихо повязав банданы, стесывая руки о канаты и мачты, таская воду из трюма, заговариваю бурю и бить по губам, когда свистишь, чтобы не накликать ее - запомни, брат, на море нельзя свистеть, потому что прилетает ветер, и уносит паруса.
И чайки будут нашими лучшими друзьями, потому что предвещают хорошую и ясную погоду, и учиться говорить с ветрами, и напиваться свежей водой, как ромом - потому что ничего нет ценнее на палубе, чем пресная вода.
Мы будем вопить с мачт "Земля, земля!" - и сходить с нее, чтобы посмеяться над этими людьми, девушками, которые будут приставать к тебе, мужчинами, щерящими зубы мне вслед "девчонка на корабле!", наесться до отвала свежих фруктов и не переперченного мяса, и чтобы проснуться утром под грозный рык капитана "Подъем, сосунки, свистать всех наверх, полный вперед!" - и рваться с берега в лихих звериных прыжках, и все равно, что воду из трюма таскать, палубы драить, есть странную стряпню, захлебываться солеными брызгами, все равно!
Ведь это море - оно под кожей моей, я покажу тебе этот вид счастья, один из тех, что доступен мне, не отпускай руки, и мы - пройдем этот путь под парусами, лихими криками, рыком, воем, демоническим хохотом, пьяными от пресной воды воплями и песнями, блеском сабель и ножей, рваными концами головных платков и рукавов рубашек
Ты будешь влюбляться до гроба каждый выход на берег, и девчонки будут смотреть вслед уходящему фрегату, мять бандану, очередную, которую ты оставил на память, и думать, что ты вернешься, ты может и в самом деле вернешься, если вспомнишь ее лицо, впрочем, ни ты - ни одна из них не будет долго печалиться, у нее - твоя старая оборванная с концов бандана, у тебя - недолговечный венок из ярких цветов.
А я буду любить море и только море, я взлетать буду на самый нос, стряхивать с отросших, неаккуратно стриженных волос, платок, и, позвякивая бусинами и бубенцами, целовать Читать далее...

Вот знаешь, даже если не, совсем не, то я, знаешь, доплету обменные фенечки и подарки кому хотела, и начну плести фенечки "про запас".
Потому что. Мир - ждет. И я - иду. Вопреки всему.
Потому что я пну брата следующим летом, соберем рюкзаки и поедем стопом. Я покажу ему Питер. Я буду петь и плясать на мостовых Северной Пальмиры.
И водилам, которые нас будут подвозить, буду дарить всякие плетеные штуки.
И впитывать мир буду в глубину зрачков. И плясать буду у костров. А петь - с братом петь - по волчье вскидывая головы.
Я покажу ему этот мир, я покажу ему миры, вшитые у нас под кожу - Королевство Кривых, его Город, Тропы.
И небо будет.
Все будет.
А то, что нет сейчас - грустно, грустно, но...
Вокруг меня - мир. И пора вставать на крыло. Давно пора. Не только мне - но и многим другим.
Петь пора под светом черной Луны. Не бояться ничего - вернее, переступать через любой свой страх.
Колдовать так, как не колдовал никто в моем роду. Плясать так, чтобы звезды падали. У костра яриться. Песни помнить, которые в сердце отзываются.
Смеяться ветру, захлебываясь.
Так, чтоб лед звенел на донце сердец.
Автостопом до Тулы и Питера, до Саратова, еще куда? Да куда угодно!
В конце октября - Праздник Земли. Два дня, палатки, спальник, пляски, керосин, пои.
А у меня и палатка есть, и спальник!

Вернешься - куда ж ты денешься.
Рухнешь, сломаешься, надорвешься,
Пальцы о край порежешь - сорвешься,
На дно безумия канешь.

Ты шепот мой слышишь, слышишь?
И ветер в затылок холодом дышит,
Закричишь белугой - лишь я услышу,
И подставлю душу, ну на - держись.

А вокруг шныряют разные-разные люди.
Ловишь блеск, да не тот, что любишь,
Слышишь смех, да не тот, что в сердце.
Вертишься все. Да не отвертеться.

Вот теперь ладушки, теперь - окей.
Я откапала балванку со старыми переписками в асечке с 2007 года и до фиг знает какого.
Там есть Летунские сказки, мои похождения в иных мирах, адовые отжиги Сириуса и вроде где-то даже наше только-только знакомство с Фенем, когда он был чудесатый не менее чем Сир или Летун.
А еще есть Джок, который постепенно скидывает фоточки, а еще наивные чукотские девоньки с бла-бла наездами, еще брат есть, который жжет не детски (а еще наконец-то его стихи прочла - парочку понравились прям ваще).
А еще Пикник есть - сборник Королевство Кривых вновь заслушивается до дыр, пока я перечитываю мои сумасшедшие похождения по иным мирам.
Вот теперь можно ждать.
Потому как у меня есть 15 блокнотов переписки с одним только Летуном и дохерища - еще со всякими прочими. А там - другие миры.
Те, от которых я слишком долго для себя была вдалеке.

Нэксу.

И золотые врата простираются перед взором,
Вот ключи - ты попробуй-ка, нужный найди.
Синяя тьма выплетает за мной узоры,
И пытается скрыть пути.

Разбиваются колбы, осколки летят в небеса,
Расступается тьма, мне вверяя свои пути.
И тонкая нитка, что тянется по сердцам,
Позволяет мне выдержать и спастись.

Впивается ключ в ладонь, позолотой своей блестит,
Я иду вперед, и тьма отступает прочь.
И что-то светлое дрожит у меня внутри,
И под золотом света вдруг исчезает ночь.

А сегодня моя подскочил в 10 утра.
А сегодня, а сегодня, поймав братца-Нэкса - мы отправились в леса чудить, ловить ветер и менять реальности.
Долго шли - с моего последнего посещения тамошние места очень изменились, потому до Сумеречного Леса мы не добрались, но нашли потрясающее место.
Шли, трепались, я рассказывала многое, ржали, как дикие кони.
Потом, уже устроившись на кинутых на листву куртках, потрепались и поржали еще некоторое время, я выдала ему одну из своих вещиц.
Кивок - все, начали.
Я ложусь на куртку, скрещиваю руки, закрываю глаза - ощущаю внимательный, цепкий взгляд, чувствуя, как внезапно образуется новая, относительно временная нить, даже без подношения кровью.
И начинаю тихо читать.
"Как стук колес вычерчивает ритм...
Как сердца стук подобен четкой дроби..."
Слова разносятся, погружая меня все дальше, дальше от этого мира, реальности, унося все глубже в самое себя, там, где кроется Безумие, темнота и глубь.
И дрожит, дрожит связующая нить, которая - если понадобиться - вытянет меня обратно.
"...Где светится Арктур - Пастух Медведей!.."
Звучат последние слова, сливаются с шелестом, и вдруг...
Под веками сначала дрожащая темнота, и тонкий звон нити - не разрывающийся, но предостерегающий.
Словно я - посреди болота, и будто бы меня затягивает в мазутную тину, и главное - не противиться, не сопротивляться, хотя ох как хочется - как обычно.
Но не бойся - нить держит, держит.
Нырнуть - прорваться рывком словно бы в морскую глубину, где уже не голубизна - черная синь, и смутно светятся огоньки, рвануться, следуя по внутреннему зову, увидеть черный зев пещеры...
И осознать себя одновременно стоящей у огромных золотистых врат, как будто это вход в рай.
Я в один момент делаю рывок в пещеру - и одновременно - распахиваю врата.
В пещере темно, очень темно, но я, напрягшись, успеваю разглядеть каменную дверь.
А за золотыми вратами - комната, стеллажи, на которых в стеклянных колбах - ключи. Много ключей.
Какой из них, какой?
Я подхожу ближе к каменным дверям.
Я делаю шаг к стеллажам.
Звенит ниточка. И внезапно - сильные пальцы сжимают плечо - ты здесь, ты здесь, Нэнси?!
Я здесь, я здесь, слышишь?
Я разбиваю колбы - несколько сразу, и хватаю ближайший ключ, почему-то уверенная, что не ошибусь, и тут же - вижу себя с этим ключом у дверей из камня, и вижу замочную скважину.
Движение, рывок сквозь вязкую темно-синюю тьму.
Ключ подходит.
Дверь распахивается сама, резко, и - хлещет, хлещет золотой свет - сначала во тьму безумия - потом сквозь меня - в этот мир.
Успеваю упасть на колени, иначе этот свет сшибет, он не приемлет преград.
Ты здесь, ты здесь?!
Вижу, как очерчивается кислотно-зелеными линиями беспокойства силуэт за правым плечом. И сильнее сжимаются пальцы.
Я здесь, я здесь.
Только не отпускай.
И сам - держись.
Свет заполняет все.
Я осторожно приоткрываю подрагивающие веки - по листве гуляет солнце и шумит ветер, справа - обеспокоенный взгляд, и - остатки угасающих слов, шепотков.
- Ты здесь?
- Да.
Осторожно разжимаются пальцы на плече.
- Получилось?
Начинаю рассказывать, захлебываясь словами, путая окончания, вот, ключи, темно-синие бездны, врата и двери, слышишь!
- Ты чуть меня за собой не утянула.
- Ну... извини, - не нахожу, что ответить. Нэкс сильно по поведению похож на Исарда.
- Я не хотела. Но этот свет - он сильнее чего-либо.
Посмеивается.
И тут мы начинаем ржать, я - чуть истерически - над любой мелочью.
Брат откапывает в глубинах торбы шоколадку, я - последнюю конфету, а еще у меня половина булочки лежит недоеденная, потому что по дороге сели перекусить - в меня не влезло. А этот шут мне еще трубочку со сгущенкой сует, а я - да ну, не могу больше!
- Поправиться боишься, да? 54 килограмма бережешь?
Ржу, как трижды проклятая.
У меня - реакция на погружение в Безумие, но я, но мы - выбрались, мы открыли двери, мы нашли нужный ключ, мы - впустили золотой свет.
Я смеюсь, и не могу остановиться, но внутри мне хорошо и спокойно.
Потом, когда Нэкса стало откровенно потряхивать в его тонкой куртке - поднялись и пошли.
Заплутали черте куда - потому что моя голова уже не работала, а брат в этих местах не смыслит.
Еще пошел откат, и натянулась та самая связь с Фенем.
Часто приходилось тормозить, потому что меня крыло по страшному. И просить флягу с водой - сушняк возник нереальный.
Нэкс лишь встряхивал меня за плечи, мол, все окей, все окей. Или клал руку на затылок, когда голова начинала кружиться, а пространство вокруг - плыть.
Натяжение связи Зверя стало невыносимым. Видимо, Фень что-то от меня хотел - энергии ли, или забрать что-то из моего существа. Или еще что.
Нэкс ухмыльнулся, перехватил ведущую линию, и слегка прикусил, так, чтобы обескуражить Феня - по связи он внезапно стал чуять что-то не то.
Изгваздались по колени, наржались в усмерть - даже в таком состоянии я хохотала бешено, пусть и дыхания не всегда хватало даже на шаг.
Выползли черте куда. Лазали по заборам, небольшому селу, брат рвал папоротник и крапиву.
В итоге Читать далее...

Мама, слышишь, это какой-то безумный трип,
Это словно тысяча солнц, что взрываются изнутри.
Это словно кровь, что впитывается в песок.
И память раскаленной спицей впивается мне в висок.

Господи, видишь, это какой-то лукавый бред.
Это будто бы пара шрамов, расположенных на спине.
Эти чувства, Господи, не деть, не выплюнуть, не забыть.
Мне бы море и солнце, лечь на спинУ и спокойно плыть.

Мама, Господи, это какой-то кошмарный трип!
Ну нельзя же, нельзя же вот так - сгоряча - любить.
Сердце мое живое, бытия моего не отринь.
За внимания всем спасибо, и к черту. Всем хана. Аминь.

В сиреневый сумрак шагну без оглядки...
Сиреневый джокер мне выйдет навстречу,
хмельно улыбнётся, снимая перчатки,
и тронет губами холодные плечи...
(с)

Сегодня, отработав, я рванула на Белорусскую, фоткаться, к некоему фотографу Сиреневый Джокер.
...Карта Джокера преследует меня уже достаточно давно, выпадая в самых разных местах и сравнениях. Увидев заявку на дайрях на тему "посниматься" от юзверя с таким ником - не удержалась. Не прогадала.
Почти час плутала дворами, и все-таки нашлись. Приехала я туда часов в шесть, думали - быстренько за час управимся.
Сниматься мы хотели в некой студии-театрике, расположенной чуть ли не в подвале, - Джок там администратор и, когда нет начальства, полноправный глава. Но незапланировано пришла группа, которая там зависла на три часа. А мы сидели и говорили, ели притащенные мною конфеты, и смеялись, смеялись.
Сиреневый Джокер с виду - невысокая, мягко-округлая девушка, но...
Оно читало Пичинюшкина! Оно читало Книгу Натаниэля. Оно читало Дом в котором. Оно было бетатестером третьей дьяблы, держало ролевки, знает, что к чему в Маскараде...
...и является нелюдем.
Из тех самых "оно" - говорит о себе в мужском роде, но не акцентирует внимание, может быть как девушкой, так и мужчиной.
И, глядя, пока Джок говорит, я не моргаю и не перебиваю - и черты девушки расплываются, становясь чуть-чуть другими. Иными. Главными и настоящими.
Я вы-го-ва-ри-ва-лась Джоку. О Фене, о том, как трусливо поступил он, но мне все равно грустно без него, о том, что последние пару месяцев я просто шкребалсь в стену отчуждения вокруг него, о том, что "игра в одни ворота" сажает батарейки - иногда тоже хочется, чтобы пришли, встряхнули и сказали "пойдем покажу кое-чего". И вели, и показывали невероятное, а может, и вероятное, но так, чтобы мой мир вставал на голову, и втягивали в события, чтобы свою голову приходилось искать. Чтобы были сюрпризы, странности.
Ведь все время это делала я, я. А Фень говорил, что просто не умеет так, мол, и все. А когда у меня начали садится батарейки - даже не почесался. И когда они сели окончательно, и когда мне была нужна его поддержка - просто трусливо вытулил меня, и - в кусты. И теперь всем жалуется, какая я плохая, отпускает весьма не невинные пошлости некоторым девушкам, которые от него шарахаются, и... мониторит мой вконтакт.
Дневник этот от него закрыт, пароли - поменяны.
А Джок улыбался, и кивал, мол, да, да, слабы нынче мужчины, потому я и бисексуален - мама говорила, что с таким подходом и понятно, почему на меня девушки вешаются, потому что я веду себя как должен был бы вести парень по их представлениям. Хотя бы чтобы изредка вели себя так.
А я говорила - ну, это же Фень, моя мам говорит, что он еще мальчишка, может, чуть позже у него шевельнется наконец-то мужское самолюбие, которое и подсказывает - что СВОЮ девушку надо поддерживать и защищать, иначе что же это?
Приехав домой я поднялась с помощью нескольких нелюдей и людей (не людвы), которым, казалось бы, должно быть все равно, но - спасибо вам.
И Джокеру, Джокеру спасибо.
Потом зал освободили, и мы пошли фоткаться, смеялись и фотографировались - Джокер явно фанат фотографии, процесс, игра со светом и движением для него даже чуть более важны, чем результат, хотя и получившиеся снимки привели его в восторг. Джокер - волшебник с камерой, смешливый, влюбчивый в муз, превращающий в искусство.
А я ему Ловец Удач фиолетовый подарила, да.
А потом шли к метру, смеялись, говорили, и тут - хоп - Джок внезапно меня притормаживает.
- Я тебе цветочек подарить хочу.
- ?!
- Ты какие любишь?
- ...
- Пошли зайдем.
И мы зашли, и теперь, словно символ надежды на исполнение моих сердечных желаний на столе стоит бордовая роза, красивого, глубокого цвета.
Это было подарено не в качестве попытки подъехать, а как смешной и летящей музе - Джокер явно видит, кого мне надо, и что мне грустно, пусть я смеюсь и урлычу, и дарит чудеса, которых мне не хватало в последнее лето, которых от Фени - едва ли дождешься.
А днем звонил Думер, сказал, мол, чтобы была на Празднике Земли - там ярмарка будет.
А еще в 20-тых числах мне предложили провести МК по Ловцам, все материалы - с них.
18-го числа Пикник.
Забрала боевые пои, к ним прилагается абонемент на одно индивидуальное занятие в школе поинга.
А еще эльфийский фотосет ждет, а в это воскресенье - в леса. Перекраивать реальности.
Мир закручивает меня в калейдоскоп.
Использование фотографий без разрешения автора карается анально в соответствии с законами РФ :) (с) Джок
[700x466]

В те последние месяца полтора-два, что я обреталась у Фени и стремительно скатывалась в состояние нехватки сил и удивлений - сказки не писались, совсем. Ну а теперь...

...Я боюсь этих настроений, этого странного веселья, потому что знаю - что после него в душе наступает пустота. Сначала мне грустно и плохо, но потом я не могу перестать улыбаться и посмеиваться.
А потом - все. Пустота, пус-то-та.
Внутри может завывать ветер, а может - вовсе ничего не быть, можно кинуть маленький стеклянный шарик, и, спустя время услышишь, как появится, сгустится смешной звук: "теньк".
Теньк-теньк-теньк - зазвучит эхо, отталкиваясь от стен реберной клетки, и мне стоит только слегка приоткрыть рот - как голос мой вырвется птичьим щебетом.
Теньк-теньк-теньк.
Начнут появляться перья, покрывая тело мое, подвластное силе звучания в пустоте, и я обращусь в птицу цвета топленого молока, и - выпорхну из законов и понятий этого мира, из памяти многих других, и только мама будет пытаться вспомнить, что же за фотографии стоят у нее на холодильнике, кто эта рыжая девочка?..
А я буду летать, заглядывать в окна, пока не поднимусь выше облаков, не вырвусь в космос, и не обращусь в смешной звук, эхом разносящемся вокруг - теньк-теньк-теньк.
И люди на земле будут думать, что это сообщение от инопланетян, пытаться его расшифровать, но...
Но это ничего, совсем ничего не значит, это просто смешной звук, рожденный пустотою во мне.

...помимо всего прочего, "вопреки всему" я смогла выжить и... родилась девушкой. В смысле, все врачи, кроме одного, твердили моей маман, что родится сын (а мам хотела именно дочь).
А про выжить - в виду того, что я не как все нормальные люди, рождающиеся сугубо темечком вперед, нет, даже не ногами. Подбородком, ага.
Но, вопреки всему, я жива и даже не инвалид. Ни в коей степени.
Вся моя жизнь - вопреки всему. Похоже, я нашла девиз своей жизни.
Тут помните, человек писал, что, мол, я мертвая внутри, мол, стремление рыжиной и прочим выделиться и ненависть выжгли мою душу, бла-бла-бла...
Я тут подумала. Красилась в рыжий я... лет в десять, кажется. Или одиннадцать. И вовсе не из-за попытки выделиться из толпы - понятие "толпа" в то время для меня вообще было таким, расплывчатым, учитывая, что в детский сад я не ходила, а в школе мне и одиночкой было нормально.
Покрасилась я из-за того, что решила стать ближе к огню.
А уж про ненависть - тоже бред. Я просто агрессивна и часто говорю, что думаю. Но почему-то все акцентируют внимание на негатив.
В последние пару лет я пожалуй наоборот - больше чувствовала себя живой, нежели ранее. Не стеснялась плакать или смеяться от книг и фильмов, говорить комплименты или гадости, улыбаться и плакать над мелочами, ждать поддержки и поддерживать, выдумывать, мечтать...
Такое ощущение что мертвы те, кто сам говорит обо мне такое. Будто свет им кажется неправильным.
А разве я хочу показывать им свой свет - думал кто-нибудь из них?
После ухода Феня - вот тут-то во мне и умерло что-то. Не все, но небольшая часть.
Будь я мертвой внутри - мне бы никого не надо было, и я бы щас так не реагировала и не действовала.
Глядя на всю эту шакалью стаю, крутящуюся рядом с частью моей жизни и Фенем - я ясно понимаю, что перерезала бы их всех на алтарь каких-нибудь богов, как жертвенных ягнят, если бы знала, что это поможет исправить ситуацию.
Что-то мне подсказывает, что сейчас события развиваться начнут стремительно, как снежный ком.
Будем ждать и ставить на самой себе опыты - как я делал это с другими, предсказывая развития событий.
А сегодня у меня будут боевые пои. Кафедралы, кевлар.
Еду за ними на серую ветку метро. Как это символично.
[700x464]