[459x560]
Зажигайте свечи, зажигайте, начинается Йоль, приходит, сметает темным покровом все воедино - лица, слова, души, слышишь, слышишь? Чувствуешь?
Зажгите свечи - приходит Тьма, исполняющая сокровенное, зажгите свечи - мы в пути, мы - оторванные от реальностей, от любой ее части, от любого мира - выпадающие, стремящиеся в путь, быстрее света, проворнее тьмы, зажгите свечи! И мечтайте о сокровенном.
...спрячу взор под полями дурацкого цилиндра, пойдем - видишь, стелется под ноги мостовая Королевства, поблескивает медовым, нежным сиянием, фонари бликуют об окна, и в каждом - свеча.
Тише, тише - диктую фонарям свою волю, смотри, какое прекрасное и дивное зрелище - когда в моем Королевстве гаснут фонари, редкость, ведь их рыжий свет - неотъемлемая часть, но сейчас - Самая Длинная, для меня - уже, и фонари гаснут, свет едва-едва теплится внутри, смотри!
Смотри - в окнах, на подоконниках, везде! - свечи, разные, ароматические, высокие, низкие, цветные, совсем простые или вычурные, все Королевство освещается их светом, тшш!
Очень-очень тихо, пока тихо, все ждут пика этой темноты, затаившись, ты чувствуешь их взгляды, кошмар сновидений моих, судьбоносное мое чудовище?
Идем, я покажу тебе кое-что.
Идти сквозь тишину и мерцающую темень, у меня в руке - свеча, в кармане - зажигалка, цилиндр постоянно сползает на глаза, второй рукой почти испуганно и предвкушающе цепляюсь за твою руку - ледяные пальцы разжать сложно, не пытайся, мне сейчас чудесно и страшновато, как пятилетней на пороге в темный и заброшенный подвал. Вот заору сейчас как, не вырви мне руку только от неожиданности, мало ли.
Мимо главной площади с остановившимися на арке Звездными Часами - стрелки замерли на знаках стылой Воды и Шепчущей Тьмы, слушай, слушай, и - не отставай.
Веду дальше, туда, где окон меньше, где света почти нет, только звезды, только тонкий месяц над головой, и в подворотне, в тупике, на всю стену - зеркало, видишь, оно повторяет наши движения, но - внимательнее вглядись, и слушай, меня слушай, Королевство, я постараюсь не сбиться, не солгать и не зазвучать фальшиво.
Мы - не люди, не боги, что-то, сотканное из невесомости сновидений на самой границе пробуждения, что-то, вне всех стихий и задумок, пожалуй, если бы люди научились ощущать музыку подкожно - они бы поняли эмоции, мои, твои, они бы проживали тысячи жизней - столько, сколько услышали мелодий.
Почти боги, чуть-чуть люди, но - не то и не это, что мне остается, что остается, что?
Остаемся.
Делаю шаг вперед, вскидываю кулак, отпустив твою руку - летят осколки, в них трепетной бабочкой отражается свет от моей свечи, царапают лицо и руки, не бойся, все хорошо. Все хорошо.
Кровь моя - золотистый свет - капает на мостовые, прорастает диковинными цветами, не папоротник, просто красивые золотые цветы, когда они касаются друг друга - слышится звон, прилетает ветер - и начинается музыка, а я шагнуть боюсь, чтобы эту симфонию не нарушить, стою, как вкопанная во все это великолепие, со свечою в руке и сползающим на лицо цилиндром, и кровь капает, золотая моя кровь существа из музыки и песен, видишь - опять мелодии-вены просвечивают сквозь кожу, сможешь - читай песни по губам, или сочиняй свои, только пой, а музыка - вот она, золотая, серебряная, рыже-медная, семицветно-радужная, черная, белая, и я шевелиться не буду, чтобы она продолжила звучать.
Как просто, видишь, в моем Королевстве становиться музыкой, ох, как просто и как страшно в этой простоте, но я-то знаю, что раз страшновато - правильно, мне и идти дальше страшновато, но интересно - жуть как, я знаю, что в ту бездну, в которую тебя, спица колеса моего Фортунного, несет - смотришь - не насмотришься, и кончится все страшно, кошмарно, но - так интересно, так немыслимо, так! Что любые страхи и ужасы, боли и опасения отступают, и я верю тебе безоговорочно, хотя казалось бы.
Ну а пока, пока мы есть, мы существуем покуда - слушай музыку цветов, проросших на мостовых Королевства моего, души моей, подпевай, если есть, как, или молчи, наслаждайся этим полным безмолвием и сумрачной темнотой.
Воск капает мне на пальцы, не обжигает уже, и мне все так же жутковато, но тепло, тепло, потому что - смотри, красиво как. Цветы золотые и музыка эта, кто бы мог подумать, что я все-таки проделаю этот фокус.
Я умею - вот так, смотри, бери.
Мне самой интересно, что получится.
Запрокидываю голову, смотрю на луну, на звезды, и ветер колышет широкие рукава блузы, празднично-белой, какой-то по-дурацки оперной даже, расцвеченной красно-золотым.

Знаешь, никогда не поздно устремиться к звёздам,
Кем бы ты ни был…

Это цитата сообщения A_Silver Оригинальное сообщение

Туманная песня Пьеро

Не оставляй меня надолго одного.
Когда ты рядом, мне тепло, но стоит
Часам руками описать всего
три круга в тишине - и вот, снегов
Дыхание мне душу беспокоит.

Сначала дальнее - как будто лёгкий вздох,
Потом - мороз и ледяные грани.
И для спасения от них другой поток
меня скрывает с головы до ног -
Туман моих былых воспоминаний.

Он кружится, становится плотней,
Укутывает тёплыми бинтами,
В три слоя, в пять, так много было дней,
когда я гнал в туман своих коней
Среди дорог, людей и тёмных зданий.

И - нет снегов. Но не поднять руки,
И не вздохнуть. И - где я, кто я, что я?
Ни горя нет, ни счастья, ни тоски,
и нет меня. Вокруг - одни ростки
Воспоминаний в море травостоя.

И я б остался там, на глубине,
Под волнами и счастья, и разлуки,
Когда б не ты. Не голос твой и не
глаза твои, зовущие извне,
Когда бы не шаги твои и руки.

Не оставляй меня надолго. Разгони
Воспоминаний дым руки своей касаньем,
И он растает. И растаят с ним
все миражи. Ты просто в дверь войди
И сделай снова этот мир реальным.

Это цитата сообщения irreelaa Оригинальное сообщение

Движение...

Не ради боя - ради перемен.
Не ради славы - ради продолженья
Движения вперед. Безмолвность стен
Не нарушает твоего стремления

Идти все выше, выше и дышать,
Гореть, пылать, скользить по граням ночи.
Устали крылья, но пора летать,
А не ползти тенями, где пророчит

Безумие последний лунный день.
И облака скользят как пилигримы,
Там, где звучит хрустальная свирель,
Где все ветра живут наполовину

В других мирах и нет предела снам,
И дух скользит по граням Мирозданья.
Ты снова открываешься волнам,
Сливая с ними ровное дыханье.

А где-то там звонят колокола,
И рвется ветер в их дома и храмы.
За красотой витражного стекла,
Разыгрывают сумрачные драмы.

И тишина не превратится в звук,
Пока мы не откроем души ветру.
Когда пойдем, не размыкая рук,
Навстречу упоительному свету.

И выйдем за пределы бытия...

© Ксения Морисвиль

Рэнище, дружище, у меня есть два с половиной литра керосина. А еще будет пожрать по мелочи.
Сегодня отморозила пальцы, фоткая на улице кое-чего из своих штук, но надо, ибо.
На почте получила фенечку по обмену, а я все не отправлю - конвертов на Украину опять не было. :( Что за задница?
Зато по России купила, отправлю обменные и подарок для Лючи - сегодня упаковкой займусь. И свечек прикупила, да!
Самая Длинная скоро, скоро.
Еще бы кое-какую штуку на поях быстренько делать научиться, чо-то я вдруг подумала, что хочу ее.
Нормальные девушки хотят туфли, денег и мальчиков, а я хочу конверты на Украину и новые движения для огнеупарывания.
И в ванне сидеть до одурения - при том чуть ли не в кипятке.
Холодно, не люблю холод, а завтра еще попрусь в тонких брюках (потому что они с меня не падают) - как буду еще и без куртки крутить - неизвестно, впрочем, если я упорюсь керосином - мне будет побарабану, и вообще, две пары колготок решают.
И да - исправлю карму тому, кто раздобудет мне диск с виндой, ибо моя виснет и тупит уже. А если еще и поставят - обеспечу съедобным ништякомЪ. Хотя и сама поставить могу, как показывает практика, оно даже работать будет.
Огнеупорину мне!
[700x525]

Покачивая головою в такт песне-заклинанию, напевая непривычные слова, сбиваясь на тихое подвывание в ритм, я выплетаю свое колдовство, в каждый узелок вкладываю что-то, и да, я успела, успела до Самой Длинной ночи в году, и совсем чуть-чуть надо, чтобы исполнить.
В пятницу я буду танцевать с огнем, вдыхая морозный воздух, и лишь бы, лишь бы исполнить свое колдовство.
Которое началось еще в Доме Булгакова, там стоит большой почтовый ящик "Письма Мастеру" - и лежат листочки и ручка, написала коротенькое, не скажу, не скажу, - ва-а-а-ажное.
А одна мне говорит: "Просить совета у Булгакова как-то странно, учитывая, что Мастер и Маргарита ушли в небытие".
Смотрю, смотрю, и - "Они же вместе, это главное, это самое важное, и важнее быть не может, так что все правильно".
Колдовать каждым жестом, взмахом, бытием своим, песнями и стихами.
Протягиваю тебе свою ледяную ладонь - у меня в последнее время всегда холодные руки - ухватишься ли, примешь вызов, согласишься пойти?
И увидеть, что же я все-таки навытворяла странного.
Самая Длинная ночь рядом, еще чуть-чуть, не отпускай руки, в эту ночь нельзя оставаться одному.

Нафига я вчера подъезжала в Дом Булгакова двум часам - неясно, можно было спать себе и спать. Зато меня на пороге встретил большой пушистый черный кот, и на попытку его погладить среагировал как типичный Бальзак сощурившись, сморщив морду и чуть-чуть отодвинувшись. Какой подозрительный.
В общем и целом нам время с 20 минут урезали до 10, Чеслав лишний раз навел суеты (он это любит, вообще достаточно безалаберный человечишко), и, грубо говоря, все происходящее можно назвать как творчество имени Кащенко. Но ржали мы потом со всей группой - как кони, вот честно. А Чеслав так и не дуплил, что творили мы адовую хрень. Крайне тщеславный человечишко, впрочем, имя как бы намекает.
Чуть попозжа может даже фотки будут - веееесело.
Приезжаю я домой, и - вуаля - личное сообщение от Кэт, тут, на лирушке. Кто в теме - тот поймет весь прикол ситуации, она как бэ в свое время утверждала, что ей больше не нужна такая сильная подруга и все такое прочее, а тут...
Такое, достаточно длинное сообщение, сводящееся к тому, что я была ее путеводной звездой и все такое прочее, и что я была ей очень близка и бла-бла.
Мне сначала хотелось ответить ей длинно и пафосно, в итоге я ответила коротко и пафосно, мол, у тебя там Арсений есть, Ин, Кирилл, Феня, кто еще? А у меня есть чудовище, и мне теперь на всех срать.
Это о-о-о-очень грубо и приближенно, но именно так.
А еще оказывается меня там кто-то до сих пор пытается копировать.
Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть. Что-то там поганое творится видимо, раз спустя полгода про мою ехидную персону вспомнили. Да еще так мимимишно и ласково.
Будем посмотреть - я всегда любила наблюдать за развитием событий.

Это цитата сообщения Linn_Assalair Оригинальное сообщение

Женщина танцует

[500x377]
Посмотрите, женщина танцует!
Шорох юбок, клекот кастеньетов.
Твоя боль так, милая, к лицу. И
Твоя песня, кажется, допета,
Но сейчас, пока дрожат аккорды,
Длится танец. Голыми ногами
По стеклу, по праху пляшет гордо,
Из обломков сердца оригами -

Журавли, что взмоют в поднебесье,
Журавли, и тысяча на счастье.
Сколько, сколько твое сердце весит?
Сколько стоит битое на части?
Посмотрите, пляшет на осколках
Городов и рухнувшего мира.
Юбки вьются, и палят двустволки,
Мир дрожит так голодно и сиро

На руках, на кромках кастаньетов,
На полу пустом под каблуками.
Посмотрите, как танцует эта
Королева с нежными руками.
Завтра плаха, завтра будет мясо,
Юбки вьются как огонь в камине.
Завтра утром, завтра будет ясно,
Когда кто-то сердце твое вынет.

Ритм дрожит, в грудину по свинцу, и
Яд проник до самого колодца.
Но смотрите! Женщина танцует,
Пока дышит.
Сердце мира бьется.

Всего лишь полуслова и кто-то поймет кто ты. Ты скажешь - не услышат. Напишешь - запомнят на века.

Ты же спрятал(а) свою свободу. Взгляд сквозь стекло долго всех обманывал. Вот она, твоя свобода, совсем близко, а между тобой и ею только воздух. Зачем прятать свободу? Скрывать её ото всех. Чтобы никто тебя не понял. Хочется понимания, но однажды могут понять правильно. Тогда больше не будет того замка, который нужно открыть. Сундук с драгоценностями становится бессмысленным, если он открыт у всех на виду. Нужно прятать свободу. Смотреть на мир взглядом, словно сквозь стекло. [показать]

Пройти тест

[334x480]
Настроение сейчас - Башка ек

Вообще, холодно, холодно, и дома холодно.
С работой хз, ну и ладно, потом. Вот вы охренеете, кто может.
Меня занесло на театральные подмостки. И не просто подмостки, блин, - а театральные подмостки Дома Булгакова. И не абы кем, а... Синей Птицей. Которая сначала Чайка.
Которая за всю пьесу не говорит ни одной фразы, посему суть эмоций передается через телодвижения.
Эвона меня понесло куда-то.
Скучаю, да, кстати, ну да ладно.

Меня сегодня поили каркаде в Доме Булгакова, дико мне радовались, тот смешной мужик, который и писал пьеску, признавался в любви к рыжим в общности и мне - в частности, а еще меня назвали ласточкой, и вообще, сказали что я умница и хорошая, и вообще-вообще-вообще.
Офигеть.

И вообще. Пересмотрю-ка я Hellsing ОВЫ. Внезапно захотелось.
(Ах, Алукард такой Алукард, ну, девушки поймут мои восторги. Впрочем, у меня хроническая тяга к какой-то жути, пожизненная, и, судя по всему, посмертная).
Жратушки-жратушки, и сладкого еще хочу.
Башка трещит - нефиг было столько каркаде горячего пить - от него же давление скачет. Но вкусный, зарраза. И халявный.
Завтра буду жестить и творить адЪ. А в пятницу - огнеупарываться на Болотке, нужно сбегать за керосином.
Скучаю.
Чо происходит?

Настроение сейчас - Поганое

9 градус VIII дома - "Алебарда"

Человеку градус дает единственную любовь на всю жизнь, сильное чувство, проходящее через всю жизнь, правда, существует большая опасность инфаркта.

Сначала цыганки, теперь - личная астрологическая карта личности.
Спасибо, мироздание, я не против моей верности до гробовой доски и праха вселенной, вот только нахера это кому-то надо?

А мне бы тоже три короба счастья,
Иль хотя бы наперсток надежды...

А завтра - вернее, уже сегодня - утречком смотать по делам, а дальше?
Дома никого, может, до гитары дотянусь. А еще часов в пять этот мудила не из Тагила диплом притащит, ну или от него кто.
Грустно мне, тошно. "Яду мне, яду!"

Только с ноты "до" - и уже не в такт!
Кто же знает, что еще будет потом!
И я не знаю - что, но я знаю - как:
Как хотелось бы мне. А там - хоть потоп!

Что мне делать с собой? Ладно бы, моя вся эта преданность и верность были бы хороши, не будь я такой ебанутой, и не нуждаясь бы иногда в "чувстве плеча".

А я тот последний,
За которым только потоп.
Только потоп.

К Самой Длинной ночи половина задумки сделана, осталось столько же, ну, чуть больше.

А мир обесточен
Объявлен последний ночлег
Но одиночек
Не берут на этот ковчег

Где ты, мое чувство спины?
Мне это нужно, необходимо, как глоток воздуха, как делая шаг, знать - что под ногами твердь.
Даже пусть эта "твердь" - натянутый трос над клубящейся тьмою бездной.

Ты, Брут, молод, но и ты, Брут, сделан
Из того, чем плюют на принцип.


Глаза закрываю, чтобы не видеть ухмылки Марьяса, и слушаю голос в своей голове.
Вот бы мои предощущения меня сегодня обманули, но, но...

Город будет всех сравнивать только с тобой,
Город будет всех мерить по меркам твоим, -
Уходя - возвращайся, по льду и рекой...
Допоём, доиграем и договорим.

Настроение сейчас - Чуткость

...Я умею ходить бесшумно, беззвучно, как кошка, и дыхания моего насморочного не услышишь, а я - и тут и там, вижу, как плечи твои покрываются чешуей, похожей на драконью, матово-блестящей, больше хитиновой, пожалуй, кажется вроде бы черной, из лопаток прорастают пучки шипов, сходящиеся вверх, к шее - все длиннее, и блестят, словно сталь, колышутся слегка в ритм дыхания, волосы словно приобретают другой, болезненно-опасный, оттенок, закрывают лицо, и на веках будто вспыхивают кровавые искры войны. Не вижу, но словно бы ощущаю их злую, жгучую, разрушительную - и саморазрушительную тоже - силу.
Отогреваю свои ладони дыханием - тихо, тихо, неслышно.
Я и тут, я и там, я нигде и везде, и отогретые ладони осторожно лягут на плечи, я молчу, прислушиваясь, и - не боюсь, как бы не было смешно кому-либо, я почему-то не боюсь этих метаморфозов, и того, что ты - чудовище, готовое разрушить самое себя - не боюсь.
Вывариваясь в собственной отраве, запертый в черную чешую и стальные шипы, не только для того, чтобы защититься и чтобы все отстали - но и чтобы собственный яд не хлынул, не расплескался вокруг и не разъел все, что есть рядом.
Поглаживаю по плечам, едва касаясь, не помню слов, напеваю чарующую колыбельную, чуть-чуть шаманскую, подстраиваясь под мелодику дыхания твоего.
Бом-м-м! - удар сердца, звук тяжелого колокола, разносится гулко, словно отражаясь об твое нутро, об этот хитин, покрывший твое существо. Болезненный звук.
Высвист, голос - мягкий, тихий, пытаюсь.
Я не то чтобы все понимаю, но просто чувствую, как есть, не все, но - некоторые аспекты. Пытаюсь, учусь - все время.
Напеваю, баюкаю, какие-то обрывки песен, ошметки стихов, просто без слов, дикое смешение всего.
Пока я дух - бесплотный, незримый, неслышный, только тепло ладоней да голос мой имеют значения.
Напряженной хребтиной чувствовать мимолетное внимание людишек, своими столь ненужными мнениями умеющими достать из своего панциря кого угодно. Просто чтобы доказать самим себе что-то.
Поглаживать по длине шипы - ласково даже, осторожно.
Вот только не трогай!
Это - мое чудовище!

И шелестеть едва видными крыльями.

Это цитата сообщения Мелитэле Оригинальное сообщение

Насекомые.

Пост, в общем, по мотивам собственных тараканов, да.
Никогда, никогда не надо задаваться вопросами вроде „а что я ему/ей могу дать”. Ибо очень велик риск прийти в итоге к выводам вроде „ничего не могу, вообще лучше уйти и не мешать, а в идеале вообще спрятаться в бункер и не выходить оттуда, потому что ну кому нахрен сдалось такое существо, как я”.
При этом человек, которому ты, по-твоему, ничего дать не можешь, даже и не подозревает, что за него уже всё решили. А ему, может, хорошо с тобой. Может, ему нравится то, что есть, а может, он и не собирался от тебя ничего брать. Как говорила героиня фильма, который вы тут никто не смотрели — „а может, я хочу любить старого седого волка!”
И никому от твоего бункера никакой радости. Одно сплошное расстройство.

Настроение сейчас - Сонно-хорошее

А я чего? Я ничего.
Уехать вчера в пять часов, в шесть быть в Музее им. Булгакова, уехать оттуда в одиннадцать вечера, прибыть домой только в час с гаком. Я там была шизанутой на всю голову чайкой. Меня таки втянули в фестиваль "Зимний Солнцеворот" - и это кру-у-у-уто. И внезапно.
Дочитать "Дом, в котором", вынести себе мозг, заставить работать интернет, который почему-то вырубило на несколько часов, в итоге - провисеть до десяти утра на проводе, вещая двойным "Радио-Психи".
Все-таки я ночное создание. Особенно зимой, в такую хмарь.
А вообще, холодно, холодно, вот в самом деле, но три пары носков и свитер спасают.
А еще внезапно - завтра валю отдавать брату шнур от мобильника, который он у меня некогда забыл, потом - либо с одной знакомой, с которой мы дружили в школе, пересекусь, либо - обратно в Дом Булгакова.
Самое смешное - школьная знакомая меня выловила на рынке, узнала с затылка, несмотря на шапку, и когда я ее номер записывала - попросила записать ее под ником "Менада". Это греческая мифология, если что.
Интересно.
Все откуда-то появляются, и вообще.
А еще бы с работой разобраться. Х_х
Утречком в субботу попробую кое-чего провернуть, а днем может будет что-то весьма интересное.
А в воскресенье "Райские Яблоки".
У меня в заначке пять косарей лежит, надо кое-чего из подарков прикупить - маме свитер, да еще чего быть может. Идеи-идеи.
Плету крутую штуку к Самой Длинной Ночи в году. Я хочу Ночь Сказок - чтобы не спать до рассвета, потому что нельзя спать в такую ночь, нельзя, свечи надо жечь, греметь игральными костями в стаканчике, да говорить, говорить, петь, пить горячее из чашки, кутаться в пледы, пугаться теней и зеркал, и не спать, не спать. А с первыми лучами солнца - свалиться где сидел, подтянув под голову то ли сумку, то ли подушку - и все, и видеть сны.
Ну и вот. Еще один рисунок меня.
Авторство - http://vk.com/manulys

[700x494]

Настроение сейчас - Вверх

[476x700]Я. Тебя. Выкраду. Выгрызу из любой реальности, обрушивающейся на плечи, из глотки ее ненасытной, в которой хрипишь ты надорванными связками, и - звучишь, звучишь.
По-волчьи выведу, щурясь, заметая хвостом следы, прислушиваясь, опустив серебристо-серую морду к земле, принюхиваясь, пряча на дне серо-синих глаз острия обкусанной луны.
А потом - молчи, молчи, слушай иногда, смотри, да кофе пей, пока не начнется внутри пурга, пурга из образов, мыслей и неведомой никому музыки, дождись того момента, когда не сможешь не говорить и не творить, не вылеплять из вертких слов новое, или старое, забытое или никем еще непознанное, но - не тащи силком, не тащи, пусть настаивается, как хорошее вино настаиваться будет.
Пока - наслаждайся тишиною, глинтвейном на моей вдохновляющей крови - ее-то мне и не жалко, все самое невероятное всегда создавалось с кровью, и я хочу увидеть, почуять, хоть чуть-чуть прикоснуться к созданию невероятного - хоть так.
Не бойся идти по топям этого мира, не пугайся синеватых огней во тьме - это я.
И не пугайся дурманящей сладости моей крови - в ней давно растворились бесконечные вереницы стихов и песен, сказок, перезвона гитарного, леденящего вихря скрипки, чистого звучания флейты, отзвуки колокольчиков, развешанных по моим ребрам изнутри - стоит мне сделать резкое движение - и звенят, звенят.
Пляшет пламя в камине, на окне, в красивом горшке, пророс темно-фиолетовый чертополох из завитушки-пряди - его остерегается любая нечисть, кроме меня.
Впусти в себя тишину - и ты услышишь, как бьется сердце, которое ты не всегда слышишь, впусти в себя безмолвие - и окунись вновь, и ты поймешь, как ново и чисто звучит симфония мыслей, как взлетают и опадают закручивающиеся в спираль мелодии, как пересекаются тысячи лучей, чтобы слиться в единый сверкающий тьмою шар, клубок, из которого можно вылепить все что угодно, лишь только дай отдохнуть рукам и сознанию, растворяйся в сердечном ритме, а потом - лови волну, ветер, падающие звезды за хвосты из мерцающих крошек и обломков космического мусора, но пока...
А пока...
Подставляй бокал, видишь - из моих рассеченных вен, из-под фенечек струится не кровь - но свет.
И испей до дна.
До самого острия маленького осколка упавшей звезды.
Захлебнись этим светом, этой кровью, этой тишиной и этим сердечным стуком.
Чтобы когда сделать новый вдох...
Вдохнуть в себя бесконечность. Всего и вся.
Из вен моих по рукам и пальцам струится свет...
А под ключицей
стучится
комочек
тьмы.

"Я пошел" слышится на самой границе слуха.
Закрываю глаза, желаю удачи - мысленно.
А так же желаю - "Ну, друг, ни пуха,
Ни ангельского пера тебе".
"К черту!" - насмешливое ниоткуда,
Все глумится, смеется над моим безумием.
Полночные луны на небе искры-звезды высекли,
И больные плечи лунным светом укутаны.
Полнолуние. Я стою у окна, улыбаясь в отражение.
Оно дробится, танцует, уводит меня в миры,
Доводит реальность до го-ло-вок-ру-же-ни-я,
И жизнь - до абсурдной, увлекательнейшей игры.

Настроение сейчас - Теплое

[482x480]Переступаешь порог - и окунаешься, окунаешься в золотисто-белый свет настольной лампы без абажура, в блеск обоев, в музыку, которая звучит всегда, и попадаешь в комнату, захламленную чудесами, комнату - отголосок Королевства Кривых, комнату - "запасной рай". Вечно валяются нитки и бусинки, недоплетенные штуки, фенечки, пустые бутылки из-под газировки, коробочки, коробки, шкатулки, валяющийся на полу шмот и какой-то картон - непонятно зачем, диван большую часть времени разложен и небрежно прикрыт пледом - почти никогда не заправленная постель в ворохе подушек, вещей, большая плюшевая Гретта смотрит весело или скрывается под теплым пледом.
Эта комната - сама по себе шкатулка, хочешь - смотри всякие интересные штуковины на полках - подрагивают сиреневые крылья феи, можешь позвонить в колокольчик на маленьких Вратах Сновидений, или погладить фиолетовую шерстку Флера. Приглушенно гудит компьютер, перед экраном - несколько баночек с бусинками, короб с неподаренными и неотправленными еще фенечками, смешная кукла Алиса с розовыми волосами, печенье - на, угощайся, кстати.
Эта комната наполнена подсвечниками, игрушками, Ловцами Снов и Удач, расписными узорчатыми фонарями, со шкафа на все брутальным взором глядит пан Эдмунд Шклярский - на плакате со всей группой. Полное собрание про Ехо на полке, и множество других книг, перья, блики, на стеклах - витражи, а еще игральные кости всякие - плюшевые, деревянные, громадный тесак на стене, с него свешивается зеркало в деревянной раме с драконом, возле шкафа в чехле - гитара - можно взять и сыграть что-нибудь.
Эта комната - моя, наполнена мной, сюда можно прийти без спросу, без предупреждения, лишь бы я была дома, мне так даже интереснее, когда не зная, что придут. Можно шарахаться, разглядывая все, спотыкаясь об кошку, можно листать книги, можно смотреть Ловцы или тренькать на гитаре, можно за мною гоняться из кухни в комнату, можно свалиться поперек дивана и уснуть - я не буду будить. Можно молчать и думать.
А я, ну а я - всегда налью кофе или чаю, позволю выпотрошить холодильник, посмеюсь или поплачу, могу плечи вправлять или исцелять касанием чутких рук, могу лечить сны одним своим присутствием - стоит только уснуть здесь хотя бы на часок. Могу обнять и сидеть молча, могу беззвучно плакать - за компанию, могу смотреть и думать о своем, и плести что-то волшебное, а еще могу выпотрошить короб со всяким хламом и прямо на глазах собрать диковинный амулет или оберег. Могу поить волшебными отварами из чая, лимона и чего-то еще неведомого, а могу - хе-хе - напоить кофе вперемешку с приворотным зельем, и тогда навеки останешься воздушным и влюбленным - не в меня, а в атмосферу дома вокруг меня, хотя и всего-то ничего, чуть-чуть корицы и кардамона.
Могу зажечь все свечи, фонарики и подсвечники, и петь песенки - вьюжные, солнечные, дождливые или колыбельные, сказки или стихи говорить, вышептывать видения, или читать по ладони выдуманное, но настоящее, или в глаза смотреть до одурения.
Здесь, в этой комнате я - творец, дитя безумных демиургов, ведьма, волшебница, здесь все в моей власти, в моем нежном и ласковом подчинении, вещи, настроения - для всех пришедших и милых моему сердцу.
Можно гадать на книгах или игральных костях, по пляшущим теням или по воску в воде, по кофейной гуще или чаинкам, но знай, что бы не было - то будет хорошо и правильно.
Покуда есть запасной рай под номером "бесконечность".

...Шаг. Ощущение неправильности происходящего, или того, что будет происходить.
От Марьяса удалось отвязаться, в общем, втихаря слинять. Как обычно.
Потому что в какой-то миг мне взбрела шальная мысль.
Что-то не так, что-то не то, какофония, которой быть не должно, и я...
Комната Замка теряет очертания, смазывается в серый сумрак, последним "гаснет" пламя в камине. И - тишина, лишь клубится серебристый туман.
В прошлый раз была Арфа, а в этот...
В этот пусть будет Скрипка. Тоже из Темных Инструментов, но что делать, если единственный Светлый - это Белая Флейта, и то, я ей рискну пользоваться в самый последний момент.
На предплечье набухает гематома, вспухает под кожей темная плоть инструмента, прорывается темно-кровавой каплею, стекает до сгиба локтя, и - прорастает сквозь тело мое, не так страшно, как Арфа, лишь - рука и плечо с ключицею, а вторая рука - от сгиба локтя и до запястья - порождает темно-бордовый смычок с напряженной нитью-лезвием.
Скрипка полностью воплощается, не отделяясь от меня, смычок падает в ладонь - и словно прирастает, я могу его повертеть в пальцах, но не выпустить - только если вместе с куском мяса.
Осторожно вскинуть скрипку, закрепить на плече, бережно, почти нежно повести смычком - первый дрожащий звук прорастает в туман, и что-то сдвигается, что-то слышит эту зарождающуюся мелодию, готовый уцепиться, стать частью, а мне это и надо, мне нужно упорядочить все это, потому что от происходящего гвалта у меня слетают все тонкие настройки моего чутья, и я ощущаю всякую ересь, которой нету в помине, а потом ощущения снова меняются, и путаюсь, путаюсь, и дергаюсь, а так нельзя.
Движение порождает звук, звук управляет движением, и полноводным потоком несется ликующее и восторженное, наверное не из скрипки - из моей груди, а я не могу не играть, потому что не я на скрипке - а скрипка мной.
Порожденный из моей плоти, инструмент знает лучше, что происходит, лучше чувствует неправильность звучания в пространстве - пускай и локально, но ничего хорошего.
И эту фальш надо убрать.
Перелив мелодии - словно летящий нож, взметнуться звучанием вверх, до боли во всем теле, сладостной боли, когда вены-сухожилия становятся струнами, и звучат тоже, я и сама на краткий миг становлюсь инструментом, на самом пике звука, головокружительный момент музыкального бытия - и тише, тише, уводить звучание, делать мягче, скрашивать рваные дыры.
Скрипка затихает далеким эхом.
И пока затихает эхо - возвращаются очертания комнаты, пламя в камине, безделушки, которые не совсем безделушки, на полках.
Медленно сажусь на пол - смычок впивается в раскуроченную правую руку, растворяясь обратно в моей крови. На гротескные очертания скрипки на левом плече накидываю подвернувшийся плащ - надеюсь, мой - и закрываю глаза, ощущая нутром воцарившуюся чистоту звучания в пространстве и подпространстве.
И улыбаюсь, улыбаюсь.

[500x693]- Марь-яс... - тихо, на грани слышимости, зову я. Темнота окутывает веранду, солоноватый ветер с моря колышет белые занавески, но я почему-то не решаюсь войти, не могу, хотя знаю - мне двери всегда открыты.
Плывет пространство, смазываются звуки, все какое-то зыбкое, шаги - неуверенны, я будто вот-вот должна провалиться куда-то в изнанку мира, в изнанку Альпарисо.
Мар появляется на пороге бесшумно, смотрит - долго, даже изобразил некое подобие обиды, но мы-то знаем, что просто играется.
- Все хорошо, Шато Марго, все хо-ро-шо...
Спокойный, негромкий голос - Марьяс Тор щадит мои нервы.
Делает шаг вперед. Широкий. Еще два - чуть с запозданием - почему-то акцентирую внимание именно на этих фрагментах происходящего. А он босиком, светлые волосы не собраны, я знаю, что это чертовски красиво - но оплывает, смазывается.
- Не падай, - смешно и строго говорит пират, успевая ухватить меня за плечи. Стоим на месте, я - уткнувшись ему куда-то в ворот рубашки, полуобмякнув, вдыхая привычный запах, он - обняв за плечи, смотрит, скорее всего, хмурясь, пережидает.
Вокруг меня собирается удивительно много рационалистов, все они могут закормить меня до тошноты словами, которые якобы должны принести облегчение моей больной раздробленной душе, это иногда работает, срабатывает, но иногда - нет. Иногда мне просто нужно вот так - уткнуться в плечо, и молчать, молчать, чувствуя защиту вокруг себя.
Но - не принято, якобы, и никто, кроме Марьяса, так не делает, как бы я дорога кому не была. Просто потому что... не умеют, наверное.
Мар начинает ворчать что-то хмурое и успокаивающее, на тему, что везет мне то на самодовольных мудаков, то на бесчувственных чурбанов, его бы воля - никуда бы из Альпарисо не отпустил, впрочем, на ближайшие пару дней (- Минимум! Слышишь, Мэвэ, ми-ни-мум!) я отсюда никуда и не денусь, вот уж он об этом позаботится, и не надо убеждать себя, что, мол, в Замке может кто-то ждать кроме домовых - никто там не будет ждать, это уже ясно, ясно из последних дней.
Хватит простого автоответчика.
Я молчу, я много молчу, когда у меня вот так, и в такое состояние меня нужно обнимать и не грузить, потому что скоро Самая Длинная ночь в году, и в Реале и так тяжко от этого, что - бум, и все.
У Тора руки теплые, как море в солнечный день, рубашка, пропахшая солью, дополняет этот образ, и я греюсь, греюсь, так как промозглость эта - под кожей, надоела, надоела, хмарь над головой.
Теплое море рук на моих плечах убаюкивает меня, хотя тоска - тоска от страшных подозрений - все равно еще со мною, мне не страшно, но пока ничего не могу сделать с этим.
Марьяс перехватывает меня на руки, и долго стоит на веранде, слушая, как ветер доносит до нас шелест моря, шорохи в камнях, звуки города под боком - едва слышимые.
Я цепляюсь за эту родную и нужную мне реальность, вдыхаю, пропитываюсь.
- Все хорошо, Шато Марго, все хорошо...
Молчу, молчу, молчу - иногда бывает, когда мне нужны не слова, когда мне нужно что-то, доказывающее реальность слов и - обещаний.
И меня заодно.

Настроение сейчас - Эге-гей!

Денек будет такой, тыгыдынский. К двум часам на Чистые Пруды, в офис... короче, об этом расскажу чуть позже, если моя затея удастся. Но блин, офис рядом с Макдаком, нельзя так издеваться над вечно голодной Гекслей!
А потом - в офис на Нагатинской, за зарплатой - уррра! К четырем часам правда.
Зато потом уже рвануть в свое удовольствие сначала на метро "Улица Академика Янгеля" - за дешевыми мулине и за красивым металликом, а еще за каркасами, а потом - на Семеновскую - за основой для мыловарения, красителями и ароматизаторами.
Вот ведь черт, весь набор для мыловарения остался у того, кто им заниматься не будет, нет чтоб отдать-то, а. Ни себе, ни нелюдям. А еще смутное ощущение, что там мой диплом остался. Надо будет хоть просигналить, чтобы вернул через кого-нибудь. А то хрень. Хотя мне совершенно влом по профессии идти работать, а в тех архивах, в которых я была (нынче отдел расформировали - кончилась работа ^^") - диплом не нужен был.
С упоением плету фенечки, почти разгреблась в комнате, и вообще.
Звонили с проекта "Солнцеворот" в котором я когда-то участвовала. Попросили приехать в понедельник на Савеловскую - внезапно запишут меня в базу данных как личность, которая им может пригодится. Внезапно. Я правда скорее всего уже на новой работе буду к тому моменту, в основном священнодействие участвовать не смогу по времени, но мало ли, а вдруг? Но приятно, что про меня вспомнили - про ту самую инопланетянку в оранжевых лентах, а еще про волшебницу "Смертинет" - это ведь оттуда пошло, с "Солнцеворота". Егава-а-а-ар! Да хранит тебя мир, спасибо тебе.
Вот так-то. Моя жизнь продолжает лихо перетасовываться, как пасьянс.
Интер-р-р-ресно. Вот бы только еще...
Ну да ладно. Сделаем. В крайнем случае - поймаем! ^,.....,^
P.S: Глядя на свои нескончаемые записи тебе, чудак, всплыла смешная аналогия - словно письма капитану дальнего плавания, что, в общем, недалече от истины - потому как хрен знает где тебя носит, в какое нигде ты вляпался сегодня, и в какое межзвездно-галактическое пространство унесешься завтра. Э-хэй, перехватывай мои смешные, несуразные конверты с пометкой "В Бесконечность из Неоткуда".

...Я буду петь, раз тебе хочется слышать, я буду петь. Смотри, не бойся, на подоконнике - мой силуэт, и колыбельная Атлантиды разворачивается в моей груди, пружиною, серпантин, скатанный в тоненький рулончик, я раскручиваю его, и переливы и картивинки голоса блестят в тусклом зимнем свете.
Еще чуть-чуть - я становлюсь невиданным музыкальным инструментом Мироздания, безумия, пронизывающее его.
А пока я пою - слушай мои мысли, они оборванные, покатые, словно прибрежные морские камешки, закрученные ракушки, матово-блестящие стеклышки.
...Я никогда не пойму этого мира, слышишь, хотя бы потому что здесь не обращают столь пристального внимания на предателей, но стоит тебе хотя бы подумать, не вынося мысль на всеобщее обсуждение, о том, что тебе кажется что-то неправильным - то сразу ты становишься отвратительною тварью, слышишь, они лучше будут общаться с лицемерным предателем, чем с тем, кто сам себе на уме, но кто не ударит в спину, а просто будет наблюдать и находить подтверждения своим мыслям. Я не могу понять этого.
...Монгольским узором мое запястье обхватывает красно-черная дорога, я совсем недавно, вчера, доплела ее, хороша получилась, даже мама сказала, что это - "путник". Красно-черная дорога, монгольский узор.
...Читаю "Дом в котором", прихожу к выводам, что для нас мир - тоже своеобразный "Дом". Некоторые тычут пальцами, пытаясь разоблачить наши игры, в которые мы играем, но никто из них не понимает, что правда - намного страшнее и удивительнее, и что все это - мои талисманы, твои песни, мосточки снов, протянутые через всю Москву (я сегодня вновь видела тебя во сне) - лишь попытка не сойти с ума, пока не подойдет время, и пока мы не исчезнем не то что из мира - из самой его памяти, как Табаки из "Дома" - мне очень нравится этот персонаж, он близок мне по мировоззрению. У меня, кстати, тоже набралась целая коробочка вещиц, которые большинство обзовет хламом, но из которых, если надо - я могу собрать какой угодно оберег или талисман, если очень будет нужно.
...Знаешь, почему мне лучше прислушиваться к сердцу, а не к голове? Потому что сердцем я чую тебя, чую, ну, ты сам знаешь, как я умею чуять, не смотря на расстояния - а вот голова моя сходит куда-то не туда, тем, что у людей зовется "мозг" я никак не могу принять, что ты, ты меня побери - тут, что ты и в самом деле существуешь, а не то что ты моя предсмертная галлюцинация. Это настолько немыслимо, что от того, что думает голова и чует сердце у меня просто в самом моем существе невероятный диссонанс возникает. И меня периодически клинит.
Играем, играем дальше, пока можно, ведь когда игры кончатся - будет страшнее и удивительнее, так, что дух захватывает, так, что еще чуть-чуть - и сорвешься, но я не хочу иначе! У меня не получилось иначе, и ни с кем - вот так - не получилось, и дело не в чувствах, а, пожалуй - во взаимодействии. Ты какой-то дьявольски редкий ингредиент, а года три назад я надеялась, что нет, мне казалось, что, ну пусть, ну что я могу поделать?
А ничего и не смогла. И найти не получилось.
Понимаешь, это - та самая Алхимия Душ, про которую я тебе говорила вскользь, это - то самое "смешивать, но не взбалтывать до выпадения осадка" - в смысле - в осадок. Вот когда все и вся в осадок выпадет - тогда можно попробовать взболтать, но за последствия не ручаюсь, ох, не ручаюсь. Рванет ли, изменит цвет, а чем станет - охо-хо, не знаю. Кислотой, ядом, философским камнем?
Мои рваные моноложные сказки, и да, про взаимодействие - больше никому мне не хотелось рассказывать их, сказки эти, вернее, именно такие сказки - больше никому. Я больше не могу никому читать до хрипоты собственные зарисовки и стишки, не боясь, играя интонациями. И чуять, что меня слышат, хотя вещество в моей голове упорно ворчит и все пытается навязать мысли, что "херня все это, детка, как ты не понимаешь?".
Сознание мое слишком отвыкло от такой прямоты, которая мне-то в кайф, но голова и то, что в ней, упорно талдычит про подвох.
А сердце пое-е-е-ет. Поет сердце, слышишь?
Я без страха открою тебе свою крылатую спину, не оглядываясь, но все равно все еще буду вздрагивать от прикосновения к плечу - с непривычки, ты уж прости.
И фенечки плести всякие, и голос слушать, и смех, и даже самой молчать, слушая напевы, покачиваясь тихо в такт.
Завтра прикуплю ниток, да и сплету кое-чего интересного, тс-с-с-с. Пока что не скажу.
...Меня вновь окружают ангелы, а я с ними почти не общаюсь, почему-то - перестало быть надо, потому что у них - свои игры, у меня - свои.
Когда-нибудь наша игра выйдет нам с тобою боком, но в этом вся прелесть, весь шарм и весь кайф - то, что правда намного... полнее и... невообразимее, чем даже то, о чем мы поем, говорим или молчим, хотя даже на это у многих отпадает челюсть а в глазах загорается странный свет - у тех, кто слышит наши сказки и голоса, если может слышать.
Я - путь из начала в начало, из никуда - в бесконечность, а ты - отовсюду и ниоткуда, безвременье, затрачиваемое на путь, на красно-черную дорогу, обвивающее мое запястье Читать далее...