...А Штурман, веселая звонкая Штурман сидит, прислонившись затылком к общему лежбищу. Она не пьет и не курит, но ей ничего этого не надо, чтобы ее рассудок помутился, уносясь в далекие дали, столь далекие, что синий взгляд туманится, движения рук, чистящих мандарин, замедляются, а голос ее - обычно взвинченный, чуть нервный, смеющийся - приобретает глубину и странную хрипотцу, которую никто и не ожидал.
Там, куда на самом деле текут все реки и заканчиваются все моря, там, дальше, чем горизонт, видимый с крыши, там... есть остров, небольшой, идти - всего ничего, и в центре его растет раскидистое дерево, чья кора - темно-синяя, как чернила в шариковой ручке, а листья - и белые, и разноцветные, на белых видны письмена, а разноцветные - это рисунки, картины, фотографии...
Весь остров усыпан этими листочками, фрагментами чернильного Дерева Памяти, они шуршат под лапами и под ногами, шевелятся от нежного морского бриза - почему-то ни одна буря не нашла дорогу сюда, да на этот остров вообще мало кто приходит, память ведь такая штука, знаешь ли, поди разбери что настоящее, а что - так, выкинь да выбрось, что на этом древе не прорастет и канет в пучины морей Мироздания.
Память опадает, скрывая песок острова, что-то уносит ветер, ну а что-то...
На этом острове - уж не знаю, как он называется - часто бывает один, такой... странный. И интересный. Темный Человек. Он темный не потому что злой или плохой, а лишь потому, что бело-пепельное лицо его всегда сокрыто тенью бесконечных раздумий о... обо всем. Одет он просто, невзрачно даже, и не отличишь в толпе от простого человека, только если он сам тебя выделит, ну а так... и не найдешь его. Никогда. Он хорошо прячется, пусть и не прячется вовсе.
Сидит этот Человек на берегу, смотрит на воду, подбирает листок, и задумчиво подносит зажигалку, подпаливает краешек. Листок горит, сворачивается, и серебристый дым частично улетает вверх, частично его вдыхает Темный Человек, и, прикрыв глаза, долго наслаждается воспоминаниями, вдохнув в себя несколько разных.
А улетевший вверх дым сливается в одну серебристую тучку, напитывается океанской влажностью и проливается на дерево - вновь, в который раз.
Говорят, этот странный и интересный помогает сочинять будущее.
Иногда, говорят, к нему подходит большой пламенный зверь, похожий и на кошку и на волка, так, смесь несуразная какая-то, трется широколобой головой о плечо, и ложится рядом, прикрыв небесного цвета глаза, смотрит на дым, тихо умиротворенно урчит, иногда чихает от вязко-пыльного запаха бумаги, хвостом с пламенной кистью шевелит осторожно, чтобы не спугнуть видения и символы, пляшущие под сероватыми веками Темного Человека, и прислушивается к шорохам, которых еще нет в здесь и сейчас, но будут - потом и тогда...
Доброго вам всем вчера и доброго вам всем завтра.
Штурман выдыхает судорожно, выронив мандариновую корочку, и под сомкнутыми веками ее дрожат новые видения, которые, может, станут новым небом и новым ветром - когда она вновь начнет говорить.
Все, кого ты любишь, могут оказаться кошками...25-01-2013 21:34
Настроение сейчас - Урчать
Все, кого ты любишь, могут оказаться кошками...
Увидела эту строчку у Кось в статусе, и так она мне понравилась, что я ее себе попырила, с копирайтом даже.
А оказалось, что это мои собственные слова, которые она чуть-чуть перефразировала.
Внезапно. В самом деле. В этом что-то есть, да.
А вообще, у Кось талант говорить убойные лаконичные фразы.
Что же до кошек, то, в общем-то, я иногда и сама хочу стать эдакой какой-нибудь тварью, чтобы лобастой башкой под колени тыкаться, класть подбородок на подлокотник и все такое прочее, тут как обычно не о любви - я в ней некомпетентна, все, что люди зовут любовью - у меня заменяется звериной привязанностью, уважением и восхищением, был там еще четвертый туз, но я его забыла, может, чуть позже вспомню. Так что преданная тварь из меня вышла бы прекрасная.
Главные четыре компонента, все остальное - это так, добавляется в тех или иных пропорциях. Влюбляться я тоже не умею - влюбленность у меня заменяется восхищением, при том не обязательно целиком личностью, а какими-то чертами характера или даже внешности, ужимками. При том мне не обязательно с этим человеком общаться, и вообще, чуть позже он мне может оказаться и не нужен, потому что на одном восхищении даже дружбы не выстроишь.
Вспомнила. Четыре туза - преданность, уважение, интерес, восхищение. Это то, что я могу объяснить и идет от головы, а от сердца - да черт его знает, что оно там чувствует, больное мое, но мне всегда должно быть интересно, иначе становится скучно, а как показала практика - гаснет мое восхищение, за ним зачастую уважение, и... на одной лишь преданности тоже не уедешь.
А все это гаснет тогда, когда пропадает уважение и интерес ко мне. Восхищение - это приятно, конечно, все такое, но мной не обязательно восхищаться, но уважать меня и то, что я делаю, то есть проявлять интерес - нужно, так-то. Я в свою очередь не поскуплюсь на искренность.
И да. Главный джокер всего этого - искренность. Тузы тузами, но без искренности они - ничто.
Понимаешь ли, дорогое мое бытие, когда я - всем своим существом кому-то, не раздельными составляющими "голова-сердце-гормоны", а - всецело, то - искренняя, в этом нет для меня никакого подвига, потому что для меня это в порядке вещей.
Да, с одной стороны я дикая злобная тварюга из темного леса, ары-ры, все такое, загрызу и не подавлюсь, но с другой стороны - это же лучше, нежели в лицо улыбаться, а за спиной поливать дерьмом.
Почему-то лживая доброжелательность ценится многими выше, чем искренность, пусть даже презрения искренность.
И не учитывают, что такое я только с одной стороны - с другой же я мурчу, когда гладят за ухом, слушаю песни, затаив дыхание, кусаюсь ласково за руки, люблю сладости и горячий чай, плачу, читая стихи или слушая песни, смотря мультфильмы или погружаясь в книги - и плачу, и смеюсь.
И иногда мечтаю стать безмолвной пламенно-рыжей тварью, помесью волка и кошки, чтобы сшибать с ног, урчать нежно и ушами шевелить, слыша голос. Пожалуй, это было бы идеально для такой, как я. Хотя и кормить такую тварюгу муторно, зато это целые сколько-то кило предельной верности и искренности.
Потому что облачать все это в плоть человеческую было несколько опрометчиво, да, я умею плести фенечки и Ловцы, но в остальном - это все так неважно, что ну не тупи, мироздание, слышишь, в следующий раз?
И так, я тут одуплила, что если я щас сама себе это не запишу - потом я нихера не сделаю.
1. Работа. Да. Нашла кое-чего по архивам. Скрещиваем пальцы и дружненько, хором "НЭНСИ, РА-БО-ТАЙ!"
2. Подать заявку на участие в ярмарке в Муми Кафе перед 14-ым. Но это я в первых числах.
3. Понаделать мелких Ловцов. Многа. Разных. И пару интересных Ловцов Снов, которые крутятся в голове да-а-авно еще.
4. Дозапилить подарок. Основная часть доделана, но надо доделать кое-какую мелочь. Стебную, да. Но это ближе к 20-ым числам.
5. Придумать и начать делать подарок для Нэкса. У него ДР в марте, но пока я придумаю, пока-а-а-а сделаю.
6. Запилиться к ДнДшникам. Хочу треш и угар. Только к незнакомым не очень хочется, ну да и прочее.
7. Башку выкрасить. Сначала рыжий тон, а потом - полбашки в перья-пряди. Как меня сегодня таки убедили - в фиолетовый, да. Впрочем, у меня тут особых альтернатив не было, кроме, пожалуй, золотистого, но так уж и быть - будем психоделичны.
8. Хаератник доделай, ленивая задница. Половину же уже сделала.
А, выйдя на работу, дыа, с первой зарплаты прикупить клаву с мышой, подключающиеся не через юсб, раз комп его так не любит. А еще набор костей ДнДшных себе урвать.
И нормальный чай купить, дыа. Или наоборот - ненормальный.
Штука для того фотографа, которое мне все никак остальные фотки не скинет.
Хз когда я фенечку ему отдам, но Джок от этого менее крутым не становится. [700x393]
Добралась до аудио-книги "Дом, в котором". А ничо так.
Попутно сочиняю Ловцы и сны, скользкие нитки периодически путаются, идеи возникают и куда-то деваются.
Ощущение ожидания. Хмы? [700x393]
Снились сегодня три незнакомые девушки и один знакомый из прошлого. Любопытно, чего ему надо?
А еще во сне танцевала возле дома одной из приснившихся девушек, при том спокойно вставая на пуанты, выкручивая фуэте и вообще, круто танцевала.
Снилось еще что-то, но это уже и не помню.
Опять упадок сил и смутное беспокойство - места себе не нахожу. Непонятно, какую музыку хочу слушать, чем заниматься - тоже хз.
Предощущение.
Пожалуй, только Мантра - Эндорфины - в тему.
Что-то где-то...
Э?
А еще Ампер в Москве - надо будет пересечься, фенечку ему вручить и веревочку для амулета.
Глядя на некоторые события своей жизни, понимаю, что ключевые моменты были столь ничтожны в момент их возникновения, что кто бы мог подумать, к чему все это приведет.
И да. Сознание до сих пор не верит, что все, что происходит - происходит со мной.
"В груди колотиться машина! Мотор взорвется.... мотор взорвется! И привет!"
Я много кypю, но сквозь сиpеневый дым
Я вижy миp, как он есть;
И иногда я вижy твое лицо
(с)
Жизнь моя напоминает то изоленту, у которой не находится край, то бездонный бокал, то банку с серной кислотой. Не знаю, почему, но так мне подсказывает сквозняк, когда я выключаю внутренний диалог и отдаюсь во власть шелестящим звукам ветра бытия.
Свяжи все мои нити yзелком
По ощущениям - Табаки из Четвертой, похренист-шаман-сказочник с кучей фенечек и побрякушек, омммм, спокойствие, только спокойствие, и на зеркале рисовать улыбку маркером.
И желтые инопланетяшки. Или фиолетовые.
Нискажу!
Зубы болят. К холодам. А из-за того, что зубы - сплю урывками. Все самые интересные сны проходят без моего прямого участия, хорошо мне о них хотя бы рассказывают.
Краль бурун карасиль шмаки, дзен-дзен-дзен вихарно мару! Хочу в субботу в Дубну. С ночевкой. И кучей ниточек. И чтоб обнимашки!!! Потому что прекрасная Кось. А прекрасные они всегда прекрасны.
Нет, я по ощущениям нынче точно Табаки - шаманствующее, шумливое, похренистичное, ржущее над саднящей болью в десне, кажется, не очень адекватное, зато колдун и тыц-тыц-тыц.
А еще видеть хочу. Присутствовать. Не только скайп чтоб. Потому что по скайпу мне молчать не нравится, я очень много информации считываю из мимолетной мимики, потому мне присутствуя молчать уютнее. Даже занимаясь плетением всякой штуки. Хотя приноравливаюсь потихоньку, эмпатию перенастраиваю, выкручиваться-то как-то надо.
Хочу светящихся бусин.
И задумка с работой чтоб сложилась.
И чтоб температуры "прыгать" прекратили - а то зубы, зубы.
И наверное в февральской ярмарке в Муми Кафе поучаствую. Надо будет мелких Ловцов понаделать.
И...
И?
Как-то странно. Январь еще не прошел, а я его уже не котирую.
А первого числа Имболк.
Надрывно кричать, вопить, выталкивая смыслы.
Смешать все карты, не играть с душой, не прятать чувства.
Жить на сто, на тысячу, собою высекая искры,
Представляя самое искреннее искусство.
Не знать замков, забыть все явки и пароли.
Нырнуть в потоки Мирозданья, не вынырнуть - совсем.
Быть может наконец познать покой и волю,
Вне слухов, смеха, слез и без дурацких сцен.
Упасть в объятья голоса, как на чужие руки.
Закрыв себя от взглядов, но открыв - ветрам.
Гитарой стать, что порождает звуки,
Не подвластные времени пескам.
Избегнуть лезвия, пасть в бездну бытия.
Не раскрывать крыла, но все равно - лететь.
И не боясь ни смерти, ни мира, ни огня,
Себя сжигая - мы продолжим петь.
Пепельный ангел, чья жизнь - дорога, путь, летящий над полосою трассы, скоростной ветер, и крылья твои - не белы, не черны - серые, как асфальт, послушно ложащийся под ноги и колеса.
Смотри - позади, в низине, распростерт город на ладони мира, огнями светится, переливается, а ты летишь все дальше и дальше - из одной точки в другую, вся сущность твоя - стремление в даль, дальше, весь ты - сплошной порыв, серебристый луч, который не остановит ни смерть, ни вечность, ни-че-го.
И лишь музыка в наушниках вечный спутник твой, ритмы гитары, которая крылом и мечом твоим проявляется за спиной.
Не падший, просто - не вознесенный, не святой, рожденный из шума дорог и бунтарской бродяжьей музыки, стальной свет, разрезающий тьму, но не сливающийся с белым.
Несущийся вдаль...
В колонках - Пилот, внутри - вновь то странное ощущение вечной молодости, и всякое прочее.
А вообще, я воспринимаю мир, вселенную, мироздание не умом - а сердцем, пропуская множество ощущений сквозь себя, это непрерывный поток, который я не могу внятно разъяснить вслух, я пропускаю сквозь себя все, каким-то образом личностно не распавшись, потому я все перевожу на личный опыт. Ведь ничего, кроме этого опыта и этого необъяснимого мирозданческого потока у меня нет.
Система координат и восприятия у меня такая.
Кто-то говорит, что я дьявол, кто-то говорит, что я пророк.
Но я не собираюсь спорить с вами, я просто играю Рок!
(с)
Я не знаю, на чьём языке говорить мне с тобой:
Ни в одном не припомню тех слов, что мне так не хватает.
Тридцать лет не сбоившая прога вдруг выдала сбой.
Наведение. Пуск. И на схему ложится кривая,
Отмечая падение всех моих служб ПВО.
Я не знаю иных слов, чем те, что мне верно служили.
Ты твердишь незнакомые мне: "красота", "волшебство"...
Мне казалось, что их в веке прошлом ещё износили
До лохмотьев, до дыр, до несчастной и злой нищеты.
Но ты их повторяешь, как части своей позывные,
Как Устав, как легенду от карты. Я слышу, как ты
Говоришь слово "счастье". Оно придаёт тебе силы.
Я не знаю, какими словами ответить тебе.
Мой тезаурус бьётся в агонии пульсом за сотню.
Я стою и молчу на каком-то чужом языке,
Ты читаешь стихи. Я хочу умереть не сегодня.
[449x604]Я - маленький зверек-пружинка, вечное, непрекращающееся напряжение, электричество небесное по позвонку, хочешь, нацежу тебе из запястья кровавого тока, выпьешь?
Осторожно, не обожгись - губы потрескаются еще.
Внутренний диалог - стоп!
Кровавое варево (я осторожно нашариваю в собственной голове ниточки, хвостики, за которые тяну, а те вдруг разлетаются во все возможные стороны сияющими обрывками лучей, и все снова, опять начинать, и так далее).
Четкий, гортанный ритм, подкожный и подсердечный - все это компоненты, они все отправляются в котел, потом я беру большую разлапистую ветку какого-то странного белого дерева, и размешиваю это все по часовой стрелке, добавляю туда свой звенящий, смеющийся голос, смеющий звучать, а так же туда отправляется мое извечное желание выше. ВЫШЕ - понимаешь, мое выше - это и дальше, и глубже, и ярче, и явственнее, и...
Это - импульс, реверсом уходящий в неизвестность, может, достигнув дна, он вернется, искаженный и перезеркаленный до неузнавания, оскалиной Вечности мне покажется?
Ну, здравствуй.
Голоса упорно звучат, ритм бьется, электричество льется, подпитывая фонари моего Королевства, и вдруг...
Вдруг я останавливаю движение узловатой ветки в котле.
Все замирает.
Тш. Ти-и-и-ише.
Звук обрывается на половине звучания. Время густеет, превращается в... пелену? Вязкий кисель?
Время становится пространством.
А вот тут я начинаю перемешивать судьбы в другую сторону, и густеющая мгла становится прозрачнее, пока не исчезает. Совсем.
И не смотри, не смотри назад.
Там ничего, кроме огрызающихся сил.
Я еще здесь - обезумевший твой вассал,
Верноподданный серафим.
Быть может чуть позже я стану лишь очередною ступенькой ввысь...
Но это потом, попозже, спустя вселенную. Ну а сейчас - держись.
Время становится миром, а мир - вселенной.
А мы... мы с тобой существуем?
Наверное.
Ну, допустим, выйти за рамки А потом взвыть И вернуться. Вырваться на свободу, С ужасом побродить По холмам одиночества И проситься В рабство. Где не все так плохо. И похлебка давно солянка, И наручники – декорация. Да и рабский труд Больше фикция. Скорее, акция, Чем реальность. На свободе трудно Без оружия, Без ноги, Без клана и племени. В рабстве Бабочка прилетела Во внутренний двор И стоишь, И смотришь, И понимаешь узор. На свободе На это нет времени. Хватаешь только общее. Как куски Из общего котла. Утро, вечер. Смерть на западе. Плен на востоке. Тем не менее. Я ухожу. Всем, кто в этом Человечестве, - Чмоке.
Дорогое Мироздание, прошу тебя в срочном порядке выдать мне кучу странных и удивительных событий качества положительного, с меня - печенька. За сим откланяюсь.
Это так, о важном. А нынче о неважном.
Завтра качусь обменивать Ловец на колье, о как. Но ехать лень. Впрочем, это сейчас лень, а утром может норм будет.
Башка пухнет. о.О Я охреневаю. Погода, окстись! Солнышка хочу.
Начала свои задумки. Осталось еще с работой разобраться. Вообще, есть тут одна сумасшедшая идея...
Впрочем.
Кстати. Картинка из намечающейся манги "Рыбий глаз". Про хакеров и информационные войны. Там персонаж - рыжая вот эта - Робин - кр-р-райне внешне со мною схожа. Не знаю, как там с характером, это посмотрим, но если что да как - буду ее косплеить. Потому что у нас тип фигуры схожий, даже манера держать фотоаппарат у меня такая же.
По сюжету она фотожурналист. У нее глаза только ярко, я бы даже сказала - кислотно-зеленые. Но это фотошоп в помощь.
Хочу такие ботинки. Хотя меня упорно глючит, что это берцы. [700x622]
Навещая знакомый берег, отрешенно гляжу на взморье,
Возвращаясь на пепелище, осязаю рубеж времен.
Ни о прошлом, ни о грядущем не рассказывает безмолвие -
Черепки отгремевших пиршеств, парафиновый Парфенон...
(с)
...В груди моей шумит соленый ветер, море сдавливает ребра, еще чуть-чуть - и я захлебнусь, солью его и глубиною, в горло мое больное уже от песен вольется, и все мое существо пропитает собою.
Полный вперед, капитан! Слышишь ли, как скрипит под ногами палуба, трепещут крыльями паруса, канаты звенят и поют, цепляясь за реи, а я - тонка, словно флагшток, и волосы вьются пламенным знаменем, звенят колокольчики и бусинки, перышки вплетаются в танец.
По самой кромке ватерлинии, вне корабля танцевать уже, сапогами вызванивая, разбрызгивая море, море, и ветер, и горло мое больное, посаженное песнями и говором.
Я слушаю, слушаю эту песню, подпеваю, и скоро море хлынет из меня, я и есть - море, я и есть - ветер, да что мне все эти границы, зеркала эти, взгляды, есть только бескрайняя лазурная степь и небо, небо, кровавый привкус на обкусанных губах.
Что там, за горизонтом, что там, может, край мира, край всех миров, они сливаются воедино, и падают в бесконечность, а там - кроме моря и неба ничего больше, ветер может, ну так держись, держись! Звалась я Мэвэ Моаной, и буду зваться там, где есть море, там, где - кажется свободой можно поперхнуться, словно отхватив слишком большой кусок, где штормов не так страшатся, как умереть от старости в постели, там, где вместо колец дарят звенящие серьги.
В том мире, друже, пьют во здравие моря и во славу его, там не хоронят мертвых своих в земле - их пепел развеивают над морем, с той стороны скал, чтобы ветер нес далеко-далеко, там множество часовенок и своих маленьких богов и духов, но нет там главнее бога, чем море, море там, друже, отражается в каждом взгляде, и чтобы и порадоваться, и погрустить - смотрят на море. Там все радости и все мертвецы, там все песни и вся их любовь, любовь жителей Альпарисо - Рая Храбрецов. В День Долгого Солнца прекрасные одинокие девушки ищут на берегу гальку с отверстием, промытым волнами, они продевают в эти отверстия разноцветные ленты - у каждой свой цвет - и кидают в море. Чей камешек вернется - той быть любимой и вдохновленной, музой быть, невесомой и звенящей металлическими сережками в ушах.
Там много праздников, да там на ярмарке каждый день - праздник, там всегда музыка, песни, голоса, смех, танцы, пересечение взглядов, где и знать-то не обязательно друг друга, а все - уже свои.
Корабли - любые - встречаются там с фанфарами, воплями, ношением на руках отважных капитанов и с поцелуем в запястья грозных морских колдуний - корабельных талисманов, которые говорят на языке моря, говорят, все они - жены его, и сердца их бьются тихо-тихо, чтобы не заглушать глубинных шорохов.
От сглаза там лечат соленой водой, а посылают к морскому дьяволу, морские водоросли подкладывают под пороги когда затихает ветер, там над крышами вьются сине-зеленоватые флаги, там чайки откормленные и наглые - по ним предсказывают погоду.
Я там вольна становиться ветром, соленым, режущим, смеющимся - совсем иначе, чем здесь, там я смотрю на море - и глаза мои синее, чем обычно. Могу бегать по крышам, а могу предсказывать будущее по выпадающим на кубиках точках, теряюсь, шатаюсь по портовому городу, кормлю котов и чаек, пытаюсь успеть переиграть в ладушки тамошних белозубых красавиц - ни разу не получилось! И каждый раз словно правила разные.
Вечерами там пьют грог и глинтвейн - темнеет быстро, а холодает внезапно, если только не лето, и разговоры там все о море да о море, столько рассказано было - а не иссякают их сказки, стихи и песни, наверное, пишут, много пишут, едва ли не все, потому что - море рядом, море. Опасное, нежное, безмятежное, грозное, свободное - как о нем не писать, как не любить это море?
Я засыпаю под эти стихи и песни, уютно устроившись в продавленном кресле в самом темном углу под керосиновой лампою, и снится мне море, и что я - лишь ветер над ним.
На свободный уголок кресла вспрыгивает кошка, а добрая хозяйка - Мирта, Марта? - укрывает меня цветастою рыжей шалью.
Но даже эта шаль пахнет морем, морем, которое везде здесь, и во мне тоже.
И, покуда ты здесь - и в тебе.
Открываю зачем-то дневник. Пропалила сегодня в статистке одну барышню, которая в прошлом мне все пыталась выдумать грехи на мою и без того не безгрешную душонку, мву-ха-ха.
И внезапно я подумала, что хрен ли прятаться? И оправдываться тоже как бэ не перед кем. Кому нужны мои оправдания - не нужен мне. Мне нравится здесь, в Королевстве Кривых!
Открыта перекрестным ветрам и взглядам, легка, воздушна, невесома, пламенна.
И с голосом. В голове и в колонках.
Минуту еще, минуту е... Мой Ветер не стих...
Дайсы Бездны падают на максимум или - в бесконечность.
Но только не я! Я весел и пьян! Я только сейчас начинаю дышать!..