[640x398] Записки скучного человека - Альбом фотографий к бракосочетанию принцессы Маргарет 6 мая 1960.
Предистория. В выходные на "блошке" купил данную книгу и, воспользовавшись случаем, отсканировал. В сети можно найти множество фотографий принцессы, среди них тьма отличных снимков, но я решил выложить лишь те, что отобрала королевская семья для данного издания. Видимо именно эти снимки они посчитали нужными для данного момента.
Принцесса Маргарет Роз (англ. Margaret Rose; 21 августа 1930 — 9 февраля 2002) родилась 21 августа 1930 в замке Гламс (Glamis), в Шотландии. Она была младшей дочерью Георга VI и Елизаветы Боуз-Лайон. Принцесса была окрещена в часовне Букингемского дворца. Ее крестным отцом стал старший брат ее отца — будущий Эдуард VIII, а крестной матерью — Ингрид, урожденная Принцесса Швеции, королева Дании несколькими годами позже. 1930г.
Здравствуйте, дорогие читатели, давайте посмотрим на декупажные работы итальянских мастериц. В любой нации колорит их жизни находит отпечаток в их работах. Как правило, он подбирается под стиль в интерьере.
Именно благодаря декору предметов любой интерьер наполняется жизнью , приобретает уют и характер. А если учесть, что ручная работа несёт мощный энергетический заряд, то такие аккумуляторы наполняют интерьер динамикой , гармонией, создавая творческую индивидуальность с любовью оформленного очага.
Надеюсь Вы получите удовольствие от просмотра творений итальянских мастериц , возьмёте на заметку их идеи и потом будете применять их в своих работах. В любом случае , просмотр дефиле декупажных работ мастериц Италии внесёт в Ваши знания о декупаже новые представления о возможностях цветового сочетания, композиционного размещения и смысловой нагрузки. Приятного Вам просмотра :)
В этой работе основной акцент делался на интересные фрагменты ,которые соединялись между собой тонировкой края. Особую роль играет здесь форма ларца , которая сама по себе уже просит версалевские этюды.
Посмотрите, как советует делать эту процедуру Лола. Далее следуют слова автора :creative-hobby.ru
Итак, у нас есть заготовленные листья, которые мы хотим оскелетить. Подбираем соответствующую кастрюлю и помещаем туда листья. Затем насыпаем туда стакан стиральной соды. Внимание! Работайте в латексных перчатках, например таких как Aracut так как стиральная сода раздражает кожу рук.
После заливаем в кастрюлю четыре стакана воды. Пропорции, как вы догадались – 1 к 4.
[показать] РАФАЭЛЬ САНТИ
Мудрые ученые открыли, что с незапамятных времен сквозь всю нашу планету Земля проносятся мириады таинственных звездных скитальцев — крошечных, невидимых нейтрино. Вот сейчас вы резвернули страницы книги или журнала, и сквозь эти страницы (как, впрочем, и сквозь вас самих) проскользнули триллионы нейтрино. Бесшумно, неуловимо, незаметно. Пролетели и, проскочив недра Земли, вновь ушли в Космос. Эти частицы — дети галактик.
Задумывались ли вы, что совершенно вопреки нашей воле и столь же незаметно и неслышно сквозь душу каждого человека с поры юности и до старости проносятся волшебные частицы искусства, рожденного земными звездами — гениальными поэтами, композиторами, художниками. Вы могли лишь однажды прикоснуться к красоте, услыхать музыку Баха, Моцарта, Чайковского, Рахманинова, прочитать стихи Гёте, Байрона, Пушкина, Блока, увидеть творения Эль Греко, Рембрандта, Рублева, Александра Иванова, и невольно (так устроен почти любой человек) след от этого касания останется на всю жизнь. Конечно, от любого индивидуума зависит, насколько он захочет углубляться в мир искусства, насколько он будет увлечен и пленен им, но влияние на его сердце даже от одного прикосновения к прекрасному неизгладимо.
Вот почему род человеческий бережно хранит имена тех великих мастеров, которые в своих созданиях воспевали добро, свет и заставляли человека гордиться тем, что он Человек. Ибо творчество больших художников всегда отличало ощущение гармонии, сокрытой в самом бытии людей, в природе, окружающей их, в стремлении большинства землян к счастью, миру.
Пятьсот весен расцвело. Пять веков в назначенное время наступало лето, а потом желтели листья и приходила осень. Позже брала верх зима и снова и снова уступала дорогу весне. Полтысячи лет сменялись поколения, неспешно переворачивались страницы летописи планеты. И, несмотря на это неотвратимое круговращение, смену событий и поколений, род людской свято помнил, что в апреле 1483 года в маленьком итальянском городке Урбино появился на свет художник, воспевший Человека и создавший картины, являющие нам мир пленительный и непреходящий, оставивший всем образ Матери — любящей и страдающей, чудесный и незабываемый. Тысячи мастеров, больших и малых, писали мадонн, но мадонны Рафаэля — верх совершенства. Безумно трудно писать о таком художнике, которому посвящены тысячи книг, репродукции с картин которого висят на стенах многих домов, а оригиналы, созданные им, начиная с крошечных рисунков или эскизов и кончая портретами или картинами, являются украшением и гордостью лучших музеев мира. Слишком велика громада славы, и, что самое сложное, назойлив, неотразим стереотип, набор легенд и домыслов, начатый еще при жизни мастера и доходящий до наших дней. Тем бесценнее встречи с картинами художника. Они-то, эти немые свидетели, рассказывают иногда значительно больше, правдивее и точнее, чем иные толстенные монографии, романы или беллетристические завлекательные повествования.
В чем феномен легендарной известности Рафаэля? Почему он почти пять веков неоспоримо, несмотря на яростные нападки, является признанным лидером Высокого Ренессанса, причем его значение как художника стало поистине вселенским, далеко превысив рамки великолепной итальянской живописи? Как ни странно, именно в оценке его роли в мировом искусстве столкнулись наиболее неистово апологеты формализма в начале XX века и приверженцы реалистической школы. В чем же секрет этого магнетического влияния, в чем совершенство его пластики? Ведь
Нет, никогда не забыть тот светлый майский полдень, когда я переступил порог Сикстинской капеллы, влекомый толпою людей, людей незнакомых, разноплеменных, взволнованных, о чем-то шепчущихся. Каждый посетивший Ватикан был готов увидеть чудо, ведь всю свою жизнь любой из нас мечтал побывать в Риме, увидеть росписи Сикстинской капеллы, столь знакомые с детства по десяткам, сотням репродукций. И вот вдруг открылось, как ничтожны, как далеки эти копии от грандиозного, невероятного по мощи воздействия оригинала — фресок Микеланджело Буонарроти!
В какой-то миг мне показалось, что сама жизнь моя словно разделилась на две части: на первую, бесконечно долгую, полную впечатлений и ощущений любви к прекрасному, к искусству, и на вторую — с тех пор, как я впервые увидел воочию Сикстинскую капеллу. Микеланджело буквально потряс меня и перевернул во мне все представления о возможностях человека, человеческого гения!
Я написал эти слова, и вдруг мне почудилось, что я увидел мудрую улыбку Джоконды. Пристальный, почти тяжелый взгляд ее чуть прищуренных глаз словно говорил мне: «Пройдет немного времени, и, может быть, ты снова вспомнишь Леонардо, его глубину и величие». Мона Лиза немного грустно улыбнулась и вздохнула… Видение исчезло. Но я потерял покой. Нет, я ни на минуту не забывал моих любимых мастеров. Никогда, ни на мгновение я не расставался ни с Леонардо, ни с Гойей, ни с Суриковым…
Но Микеланджело!
Ведь вся практика нашей школы, почти все книги, которые мне довелось читать, восславляли прежде всего Буонарроти — скульптора и с большим уважением говорили о Микеланджело — живописце.
Сикстинская капелла, фрески плафона и «Страшного суда» раскрыли мне величайшего живописца всех времен и народов.
Без всяких оговорок и скидок, ибо не только форма, не только силуэт, рисунок, пластика потрясают в этих росписях, но и колорит, и прежде всего удивительный микеланджеловский валер — тончайшее чувство светотени и тона.
Прошло полгода, но как вчера я вижу перед собою драгоценный слиток живописи Сикстинской капеллы, мерцающей в озарении пламенеющего римского полдня.
Не могу расстаться с испугавшей меня чернотой и застылостью написанных рядом
РАССКАЗЫ О ШЕДЕВРАХ. ОБ АВТОРЕ.
Сорок лет назад Игорь Долгополов, в прошлом молодой художник-плакатист, видный оформитель — на его счету не один десяток альбомов — и одаренный живописец, тяготеющий к сказочным мотивам, вдруг покончил с художественной практикой, занялся скромной журнальной работой и добровольно обрек себя на забвение. Это удивляло его учителя Александра Дейнеку, верившего в творческую волю д'Артаньяна, как прозвал он задиристого паренька, не боявшегося ни словесных, ни иных поединков, и певца Москвы Юрия Пименова, находившего в Долгополове графический дар, и многих его друзей-художников, учившихся вместе с ним в институте и уже на разных скоростях приближавшихся кто к признанию, кто к славе.
Поиск самого себя был долог и сложен, но когда, уже в должности главного художника «Огонька», Игорь Долгополов начал писать рассказы о художниках, по радости и муке, сопровождавшей этот новый труд, он понял, что главное дело жизни найдено.
Искусство не спорт, где непременно надо кого-то превзойти (соображение, что важна не победа, а борьба — лицемерно), нужно одно: чтобы тебе было что сказать, и собственными, неизжеванными словами — в противном случае не стоит и начинать.
С годами «Рассказы о художниках» составили два больших тома, выпущенных ранее издательством «Изобразительное искусство». Моя статья предваряет новое издание — трехтомник, который носит название «Мастера и шедевры».
«Рассказы о художниках» по выходе в свет мгновенно становились библиографической редкостью. Достать их практически невозможно…
В чем здесь секрет?
Наверно, в особенности жанра, языка этих книг.
По какому «ведомству» должны числиться труды И. Долгополова? Искусствоведение? Да, но не совсем, хотя бы по одному тому, что их легко, интересно читать: никакой угрюмой наукообразности, специальной терминологии, кроме загадочного сфумато, да и то приберегается для одного Леонардо. Популяризация? В какой-то мере (и даже в немалой), но опять же не совсем. Цель популяризаторов — объяснить, растолковать какое-либо явление непосвященным с максимальной доступностью, дать наиболее объективную картину — отсюда самоустранение, заведомая беспристрастность, а Игорь Долгополов пишет горячо, запальчиво, с полемическим задором, не боится спорных утверждений; сам художник, он высказывает собственное мнение, а не сглаженное, общепринятое. Художественная литература? И это есть, тут сильно творческое, писательское начало, но без того авторского произвола, что всегда сопутствует беллетристике; известные домыслы Долгополов позволяет себе, когда отсутствуют какие-то звенья в цепи известных фактов. Словом, тут есть все: искусствоведение, популяризация, художественная литература, но вообще-то И. Долгополов точно назвал жанр своих работ — рассказы о художниках, ибо их отличают новеллистическая живопись,
Раз уж я заговорила о переходе власти от Тюдоров к Стюартам, то расскажу немного о сыне Марии Стюарт, короле Шотландии Якове VI, волею Елизаветы I Тюдор, ставшим королем Англии Яковом I Стюартом. Точнее, не о нем самом, а об его жене, королеве Анне, и о его семье. О самом же Якове прекрасно написано ТУТ.
[440x500]
[316x400]
Анна Датская и ее супруг, король Англии Яков I Стюарт
[показать]
[551x700]