Валентин Константинович Мизандари: «А хотите, я из самолета выпрыгну?»


В красивом будапештском аэропорту их бас-гитарист с двумя чемоданами в руках уверенной походкой подошел к двери и хотел пинком ее распахнуть, но — о чудо научно-технического прогресса! — та опередила его и отъехала в сторону, а музыкант неуклюже упал... Батоно Вахтанг никогда не открывал двери ногой — ни в высокие кабинеты, ни в чужую жизнь, не ломился бесцеремонно и в запертые наглухо души, но сердца зрителей распахивались перед ним сами. Певец и киноартист брал публику не горлом, а искренностью и теплом...

До недавних пор Кикабидзе называли в Москве грузином всесоюзного значения, мужиком на все времена и тбилисским мачо, ему, первому из иностранцев, заложили на Аллее звезд звезду и грозились при жизни поставить памятник на Чистых прудах. Теперь его белоснежная, на все 32 зуба, улыбка и благородная седина с российских телеэкранов исчезли, а задушевные песни не звучат больше в эфире. Для ручных промосковских СМИ Буба стал предателем, и не зря у тамошних ура-патриотов при упоминании его имени глаза наливаются кровью... Одни требуют вернуть заработанные им в течение долгой и очень успешной карьеры в России деньги, другие сжимают кулаки: больше к нам ни ногой! — третьи иезуитски намекают на почтенный возраст Вахтанга Константиновича, который якобы все объясняет.

Разворот общественного мнения на 180 градусов произошел в августе 2008-го, когда в Южную Осетию вошли российские танки и началась война, именуемая совершенно в духе Оруэлла «операцией по принуждению к миру». Многие грузинские артисты, вполне комфортно обосновавшиеся в российском шоу-бизнесе, в тот момент затаились, стыдливо ушли от оценок и комментариев, а вот темпераментный Кикабидзе эмоций не сдерживал: публично отказался от ордена Дружбы, к 70-летию пожалованного ему президентом Медведевым, и отменил юбилейный концерт, который должен был с помпой пройти в Кремлевском дворце...

Вызывая огонь на себя, батоно Вахтанг не рассчитывал с выгодой обменять букеты поклонников на геройские лавры, просто знал, что иначе перестанет себя уважать, а главное — не сможет смотреть в глаза своим детям и внукам. Не случайно же в марте 89-го после гибели мирных тбилисцев от советских саперных лопаток на площади перед Домом правительства Кикабидзе приехал домой, не раздеваясь, прошел в ванную, заперся там и долго плакал. «Мне было стыдно!» — грустно признался потом артист...

Кикабидзе, который бросил вызов российской власти, осудили даже старинные друзья-коллеги, с которыми столько вместе спето и выпито: Иосиф Кобзон, Лев Лещенко... Хотя, положа руку на сердце, разве не заслуживает уважения человек, способный ради родной страны пожертвовать собственным благополучием? Кто скажет, в конце концов, что Вахтанг Константинович поступил не по-мужски, когда, проявив твердость и достоинство, остался с проигравшей стороной в меньшинстве?

Когда пропагандистская операция по принуждению Кикабидзе к дружбе захлебнулась, он разместил в интернете клип. Ни для кого не секрет — весельчак Буба всегда держался подальше от политики: не состоял в комсомоле, отказался вступить в партию (из-за чего, кстати, не стал народным артистом СССР, хотя его кандидатуру подавали на это звание трижды), не перешел на сторону Гамсахурдиа и потом Шеварднадзе, которые поочередно зазывали его в свой лагерь... Он, который никогда в