Брюс Вилкинсон

СОДЕРЖАНИЕ

ВВОДНАЯ ЧАСТЬ:
ЧТО ТАКОЕ ДУХОВНЫЙ РОСТ
ОБЩИЙ ОБЗОР СЕМИ СТУПЕНЕЙ

СТУПЕНЬ 1: ПОКАЯНИЕ
СТУПЕНЬ 2: ПОСВЯЩЕНИЕ
СТУПЕНЬ 3: ИЗМЕНЕНИЕ ПОВЕДЕНИЯ
СТУПЕНЬ 4: ПОЗНАНИЕ БОГА
СТУПЕНЬ 5: ИЗМЕНЕНИЕ ХАРАКТЕРА
СТУПЕНЬ 6: ОЧИЩЕНИЕ ПОБУЖДЕНИЙ
СТУПЕНЬ 7: ПОЛНОТА ЖИЗНИ


ВВОДНАЯ ЧАСТЬ
ЧТО ТАКОЕ ДУХОВНЫЙ РОСТ

Задумывались ли вы когда- либо о том, каким образом происходит духовный рост?

По всему миру проводился своеобразный опрос среди пасторов и духовных делателей. Им задавался вопрос: «Чего вам не хватает для духовного роста?» Ответы в основном сводились к следующему: «Я - с Богом. Но затрудняюсь ответить, что я должен делать дальше. Может быть, Бог Сам взращивает меня духовно и всё, что от меня требуется – жить спокойно, читать Библию, посещать собрания верующих и периодически молиться? Наверно, в таком случае я вырасту сам собой?» К сожалению, нет.

Духовный рост не похож на физический, который в большой степени завистит от приёма пищи. С духовным ростом не всё так просто.

И всё же любые изменения, происходящие в Божьем творении, можно пронаблюдать, а затем предсказать. Например, трудно даже поверить, что уродливая гусеница может превратиться в прекрасную бабочку. Однако, именно это происходит. Наблюдая за тем или иным этапом её развития, мы может сказать, какой будет следующая ступень. Таким же образом вполне предсказуемы этапы младенчества, отрочества, юности и зрелости в человеческом развитии. Однако, на каком-то этапе может произойти и сбой. Например, из кокона так и не выползет гусеница. Или, если двадцатипятилетний человек задает вопросы, которыми обычно интересуются десятилетние, мы понимаем, что здесь что-то не так...

Семью ступанями духовного роста предназначено Творцом пройти всем без исключения людям. Проблема в том, что многие из нас застревают на одном из этапов и не идут дальше. К сожалению, большенство людей не имеют ни малейшего представления ни об этих ступенях, ни о своём положении. Возможно ли, чтобы физическая, умственная и эмоциональная зрелость сочеталась с духовным младенчеством? Не просто возможно, это встречается сплошь и рядом!
Однако, Бог ожидает от каждого из нас определённого уровня зрелости.
«О сём надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать». (Евр.5:11)

Автор этого Послания говорит: «Раньше вы могли слушать, а теперь не можете. Вы дошли до какой-то точки, а потом развернулись и пошли обратно».
«Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями...». (Евр.5:12)
Это означает, что существуют определённые ступени духовного роста и определённые сроки прохождения этих ступеней. И эти сроки одинаковы для всех нас.
«...но вас снова нужно учить первым началам Слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твёрдая пища». (Евр.5:12)


СУТЬ ДУХОВНОГО РОСТА

А. Духовный рост – это развитие наших взаимоотношений с Богом

Хорошо ли вы знаете Бога?
Многих людей этот вопрос просто пугает. Однако, если вы не знаете Бога, ни о какой духовной жизни не может быть и речи! Духовная жизнь – это то, что происходит между вами и Богом. Возможно, вы возразите: «Да разве может простой смертный по-настоящему знать Бога?!» Но в действительности мы не только можем, но и обязаны это сделать!
«Так говорит Господь: да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим.
Но хвалящийся хвались тем, что разумеет и знает Меня, что Я – Господь, творящий милость, суд и правду на земле, ибо только это благоугодно Мне». (Иер.9:23-24)
Исполнили ли вы желание Бога?
Знаете ли вы, что Бог – это Личность, а не просто некая сила или дух? И Он повелевает нам знать и разуметь Его.

Б. Духовный рост – это преображение в образ Христов

«Мы же все открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа». ( 2 Кор. 3:18)
«Преображаемся» в греч. оригинале означает постоянный и ещё не окончившийся процесс.
Духовный рост – это преображение, а не просто посещение церкви. Это нечто, происходящее внутри вас. Не внутри церкви, а внутри вас самих. Вы растёте, если в вас можно заметить изменения, приближающие вас к конечной цели - быть похожими на Иисуса: мыслить, как Он, поступать, как Он, иметь те же цели, что и Он.

Каковы ваши личные отношения с Богом?
Насколько вы преображены в образ Христа?

В. Духовный рост – это возрастающая зависимость от водительства Святым Духом

Дух Святой – это Личность, а не безликая субстанция. Иисус сказал ученикам: «Я покидаю вас, но Я пошлю вам Духа Святого. Он и раньше был с вами, но теперь Он будет внутри вас».
Что вы знаете о Духе Святом? Это важный вопрос: ведь нам даны повеления жить по Духу, быть водимыми Им и Им исполняться. (А значит, может случится, что мы не наполняемся Им!)




ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПО ПОВОДУ ДУХОВНОГО РОСТА

ЗАБЛУЖДЕНИЕ 1: Духовный рост достигается посредством методов, придуманных собственным Читать далее...

1.
[700x525]

2.
[700x525]

3.
[525x700]

4.
[525x700]

5.
[525x700]

6.
[525x700]

7.
[525x700]

8.
[700x525]

9.
[525x700]

10.
[700x525]

1.
[604x388]

2.
[550x368]

3.
[600x430]

4.
[604x456]

5.
[600x370]

6.
[604x421]

7.
[600x547]

8.
[604x439]

diza-74.ucoz.ru

youtube.com/watch?v=h-L1aC6jF70

Все-таки хорошо там, где все естественно...

youtube.com/watch?v=gEiq1aY...r_embedded

youtube.com/watch?feature=p...nrpsXufBiU

1. Имейте твердые убеждения. Если в чем-то сомневаетесь, спрашивайте у Бога.
2. Имейте картину будущего внутри себя.
3. Будьте нормальными. Не впадайте в супер духовность. Не изолируйтесь от всех. Общайтесь друг с другом. Не разделяйтесь на пары сразу и слишком рано. Дружба хорошее основание для крепких отношений. В разговоре вы лучше узнаете человека.
4. Наполняйтесь Духом. Инвестируйте свое время на наполнение себя духовными вещами. Читайте, слушайте. Бог будет вам открываться. (Ефесянам 5:18)

Установила Photoshop CS5 вот опробовала...

1.
[700x525]

2.
[700x393]

3.
[700x393]

4.
[525x700]

Смотреть это видео

В гостях Лика Роман мисс 2007.

Смотреть это видео

О чистоте и верности Богу и будущему мужу проповедует Лика Роман - мисс Украина 2007.

[604x440]

Послесловие
Ну вот, теперь вы все знаете, во всяком случае, знаете ту историю, которая была рассказана мне. Я уверен, кое-кто из вас спросит, действительно ли все было так, как запомнил Макензи, или же от травмы и наркотических веществ у него просто помутилось в голове. Что касается Мака, он продолжает настаивать, что все чистая правда. Перемены в его жизни, говорит он, служат достаточным тому подтверждением. Великая Скорбь ушла, и он проживает почти каждый день с глубоким ощущением радости.
Наверное, стоит сказать несколько слов о том, как произошедшее повлияло на меня самого. Как я уже писал в предисловии, история Мака меня изменила. Едва ли остался хоть один аспект моей жизни, в особенности касающийся взаимоотношений с людьми, который не был бы глубоко затронут. Считаю ли я поведанное Маком правдой? Я хочу, чтобы все это оказалось правдой. Наверное, даже если в каком-то смысле эта история и не является правдой, она все равно правдива, ведь вы понимаете, что я имею в виду?
А что же Мак? Да, он человеческое существо, находящееся в процессе перемен, как и все мы. Только он приветствует перемены, тогда как я им сопротивляюсь. Я заметил, что он любит людей сильнее, быстро прощает и еще быстрее сам просит прощения. Случившиеся с ним перемены, словно расходящиеся по воде круги, затронули его взаимоотношения со всеми, кого он знает, и не для всех они прошли легко. Однако, должен сказать, вы не найдете другого такого же взрослого человека, который жил бы так же просто и радостно. Он каким-то образом превратился в ребенка. Или, если точнее, он стал тем ребенком, каким ему не позволяли стать раньше, живущим простой верой в чудеса. Он принимает даже самые темные стороны жизни как часть невероятно богатого и замысловатого узора на гобелене, мастерски выполненного невидимыми руками любви.
Пока я пишу эти строки, Мак выступает свидетелем на суде по делу Убийцы Божьих Коровок. Он надеялся лично встретиться с обвиняемым, но пока что не получил разрешения. Однако он твердо намерен добиться свидания с ним, даже если это случится спустя много времени после оглашения приговора.
Если вам выпадет шанс пообщаться с Маком, вы скоро поймете, что он надеется на новую революцию, на сей раз революцию любви и добра, которая в истинном свете покажет нам Иисуса и все, что он сделал для нас и продолжает делать в каждом, кто жаждет воссоединения и места, которое сможет назвать домом. Это не та революция, которая перевернет все с ног на голову, а если и перевернет, то сделает это так, как нам и не снилось. Действовать будут повседневные тихие силы умирания и служения, любви и смеха, простой нежности и невидимой доброты, потому что «если хоть что-нибудь важно, то важно все». И в один прекрасный день, когда это откроется, каждый из нас опустится па колени и признает властью Сарайю, что Иисус — Царь всего Творения, осиянный славой Папы.
И еще одно, последнее, замечание. Я убежден, что Мак и Нэн время от времени ездят к той хижине, чтобы просто побыть там вдвоем. И я не удивлюсь, если Мак выходит на старый причал, снимает ботинки и носки и, как вы догадываетесь, ставит ноги на воду, чтобы выяснить, не здесь ли… ну, вы меня понимаете…
Вилли
Земля полна небес,
И каждый куст воспламенил Господь,
Но только тот, кто видит это, снимет обувь,
А остальные — срывают ягоды с куста.
Элизабет Барретт Браунинг
Благодарности
Я принес трем своим друзьям камень. Кусок гранита, вырубленный в карьере моего жизненного опыта. Эти трое, Уэйн Джекобсен, Брэд Каммингс и Бобби Доунс, с величайшей добротой и деликатностью помогали мне обтесывать этот камень, пока мы не увидели скрывавшееся внутри его чудо.
Уэйн первый увидел этот роман и принялся убеждать меня насчет публикации. Его энтузиазм, передавшийся остальным, заставил отшлифовать произведение и подготовить его к встрече с публикой в виде книги и, как мы надеемся, в виде фильма. Они с Брэдом добавили свои представления о том, как действует Бог, и сделали правдивой историю боли Мака и его исцеления. Они вдохнули в текст свою душу, и работа, которую вы держите в руках, получила свое нынешнее качество во многом благодаря их одаренности и жертвенности. Бобби поделился своим опытом по части производства кинофильмов и помог придать истории живость и внутреннее напряжение. Вы можете связаться с Уэйном по адресу http://www.lifestream.org, с Брэдом — через http://www.thegod-jonrney.com и с Бобби — через http://www.christiancinema.com. Ребята, я особенно люблю вас троих! Ура!
Многие, встречаясь с этим проектом, отдавали свое время и силы, чтобы отполировать его поверхность, добавить картинку или высказать свое ободрение или возражение, оставить в книге частицу своей жизни. Среди них дизайнеры Мариса Гиглиери и Дейв Олдрич, Кейт Лапин и в особенности Джулия Уилльямс, помогавшая с выходом «Хижины» в свет. Многие друзья выкроили время в своем плотном рабочем графике, чтобы помочь мне с редактурой текста, особенно его первых вариантов. Среди них Сью из Австралии, умница Джим Читать далее...

Глава 18 Круги на воде
Вера никогда не знает, куда ее поведут, зато она знает и любит Того, Кто ее ведет.
Освальд Чамберс
И наконец, словно откуда-то издалека, до его слуха добрался знакомый восторженный голос:
— Он сжал мне пальцы! Я почувствовал! Клянусь!
Он не мог открыть глаза, но знал, что это Джош держит егоза руку. Попытался снова пожать ему руку, но навалилась темнота. Мак снова лишился сознания. Прошел еще целый день, прежде чем он опять очнулся. Он совсем не мог шевелиться. Даже поднять веко удавалось лишь ценой невероятных усилий, хотя его вознаграждали радостными криками и смехом. Один за другим перед его полуоткрытыми глазами шли вереницей люди, словно желая заглянуть в глубокую темную дыру, в которой скрывались невообразимые сокровища. То, что они видели, почему-то приводило их в неизъяснимый восторг, и они тотчас исчезали, чтобы поделиться радостью с другими.
Некоторые лица Мак узнавал, а те, что были незнакомы, как он скоро понял, принадлежали лечащим врачам и медсестрам. Он много спал, однако каждый раз, когда открывал глаза, это вызывало целую бурю эмоций. «Подождите, скоро я вам язык покажу, — думал он. — Вот тогда посмотрим».
Любое движение причиняло Маку боль, особенно когда сестра приступала к физической терапии, которая предупреждала образование пролежней. Это, судя по всему, было самым обычным лечением для тех, кто проводил без памяти столько времени, однако от осознания этого факта процедуры не становились приятнее.
Сначала Мак не имел ни малейшего понятия, где он и каким образом оказался в таком положении. Лекарства не помогали, хотя он был благодарен морфию зато, что тот притуплял острые края его боли. В течение следующих нескольких дней сознание постепенно прояснялось, начал возвращаться голос. Тянулась неиссякаемая череда родных и знакомых, все желали ему скорейшего выздоровления и хотели узнать что-нибудь о состоянии, но информации было не много. Джош с Кейт дежурили при нем постоянно, иногда делали уроки, пока Мак дремал, или отвечали на его вопросы, которые в первые два дня он задавал беспрерывно.
В какой-то момент Мак уяснил, хотя ему твердили об этом много раз, что после ужасной автокатастрофы в Джозефе он пролежал без сознания почти четверо суток. Нэн ясно дала понять, что ему многое придется объяснить, но пока что она была сосредоточена на его выздоровлении, а все вопросы отложила на потом. Только это не имело для него никакого значения. Его память была затянута туманом.
Он смутно помнил, что ездил в хижину, но с определенного момента воспоминания приобретали отрывочный характер. В сновидениях образы Папы, Иисуса, Мисси, играющей на берегу озера, Софии в пещере, а также огни и краски празднества на лугу являлись ему осколками разбитого зеркала. Каждое видение сопровождалось волнами восторга и радости, но он не знал, было ли это на самом деле или же это просто галлюцинации нейронов, поврежденных в аварии или доведенных до бреда наркотическими веществами, струившимися по его венам.
На третий день после того, как пришел в сознание, он проснулся и увидел весьма мрачного Вилли.
— Ты идиот, — проворчал Вилли.
— Я тоже рад тебя видеть, Вилли, — промямлил Мак.
— Кстати, где ты учился водить машину? — пробурчал Вилли. — Ах да, помню, фермеры не замечают перекрестков. Но, Мак, судя по тому, что я слышал, ты должен был унюхать того парня за добрую милю. — Мак смотрел, как мечется по палате друг, старался вслушиваться и понимать смысл его слов, но все было напрасно. — И вот теперь, — продолжал Вилли, — Нэн злая, как оса, и не желает со мной разговаривать. Она клянет меня за то, что я дал тебе ключи от джипа и позволил поехать в хижину.
— А зачем я ездил в хижину? — спросил Мак, стараясь собраться с мыслями, — Все расплывается.
Вилли застонал от отчаяния:
— Ты должен сказать ей, что я пытался тебя отговорить.
— А ты пытался?
— Не смейся надо мной, Мак. Да, я пытался тебя отговорить…
Мак улыбался, слушая брюзжание Вилли. В числе немногих вернувшихся воспоминаний было и то, как сильно любит его этот человек, и даже сейчас он улыбался только оттого, что друг был рядом. Мак внезапно вздрогнул, поняв, что Вилли придвинулся к самому его лицу.
— Нет, серьезно, он там был? — спросил он шепотом, а затем быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит.
— Кто? — тоже шепотом спросил Мак, — И почему ты шепчешь?
— Ну, ты же знаешь, — настаивал Вилли. — Бог был в хижине?
Мак был изумлен.
— Вилли, — прошептал он, — это вовсе не тайна, Бог повсюду. Значит, и в хижине он был.
— Это я понимаю, дурья твоя башка, — вскипел Вилли, — Ты что, ничего не помнишь? Хочешь сказать, что не помнишь даже о письме? Ну, о том письме от Папы, которое лежало в почтовом ящике, когда ты поскользнулся на льду и разбил себе затылок?
Вот тогда все встало на свои места и полная картина начала вырисовываться в голове у Мака. Все обрело смысл, его разум соединил обрывки: записка, джин, пистолет, поездка в хижину и прочие подробности тех потрясающих выходных. Образы и воспоминания Читать далее...

Глава 17 Выбор сердца
На Земле нет такой горести, какую не в силах исцелить Небеса.
Автор неизвестен
Когда они подошли к хижине, Иисус с Сарайю уже поджидали их у заднего крыльца. Иисус осторожно забрал у Мака его груз, и они вместе пошли в мастерскую, где он работал накануне. Мак не заходил сюда со дня своего приезда, и его в очередной раз поразила простота убранства. Свет потоками лился через большие окна, и в его лучах висела тонкая древесная пыль. Стеллажи на стенах и верстаки, на которых лежали многочисленные инструменты, были устроены так, чтобы ничем не мешать работе. Совершенно очевидно, это было святилище настоящего мастера своего дела.
И прямо перед ними стояла его работа, настоящий шедевр, в который они уложили останки Мисси. Мак обошел вокруг гроба и узнал все, что было вырезано на дереве. Посмотрев внимательнее, обнаружил, что даже мельчайшие детали жизни Мисси были запечатлены здесь. Он нашел изображение Мисси вместе с ее котом Иудой. Было еще изображено, как Мак сидит в кресле, читая ей книжку доктора Сьюза. Вся семья узнавалась в сценах, вырезанных по бокам ящика и на крышке: Нэн с Мисси готовят на кухне; поездка на озеро Валлова и фуникулер, карабкающийся в гору; и даже Мисси за столом па лагерной стоянке с книжкой-раскраской и с точным изображением булавки с божьей коровкой, которую оставил после себя убийца. Иисус даже совершенно точно изобразил улыбающуюся Мисси, когда она глядела на водопад, твердо зная, что ее папа стоит по другую сторону. И повсюду виднелись те цветы и животные, которых Мисси любила больше других.
Мак обернулся и обнял Иисуса. Иисус прошептал ему на ухо:
— Мисси мне помогала, она сама выбрала все, что хочет здесь видеть.
Мышцы Мака окаменели. Он еще долго не мог отпустить Иисуса.
— У нас приготовлено замечательное место для ее тела, — сказала Сарайю, проносясь мимо. — Макензи, оно в нашем саду.
С величайшей осторожностью они поместили останки Мисси в гроб, уложив ее на подстилку из мягких трав и мхов, а затем доверху наполнили ящик цветами и пряными травами из свертка Сарайю. Закрыв крышку, Мак с Иисусом легко подняли ящик, вынесли его из мастерской и направились вслед за Сарайю в сад, к тому месту, которое Мак помогал расчищать. Здесь, между вишнями и персиками, в окружении орхидей и лилий, была выкопана яма, прямо в том месте, где накануне Мак корчевал цветущие кусты. Папа ждал их. Как только ящик был опущен в яму, Папа крепко обнял Мака, на что он ответил таким же крепким объятием.
Вперед вышла Сарайю.
— Мне, — произнесла она торжественно и поклонилась, — мне выпала честь исполнить песню Мисси, которую она сочинила как раз для этого случая.
И она начала петь, и голос, у нее был похож на осенний ветер, в нем слышалось шуршание листьев и медленное покачивание леса, отзвуки надвигающейся ночи и обещание зари нового дня. Это оказалась та самая привязчивая мелодия, которую, как он слышал, и Сарайю, и Папа напевали раньше, и теперь Мак услышал и слова своей дочери:
Дыханьем на меня повей,
Чтоб я могла дышать… и жить,
К своей груди прижав, согрей
И силы дай мой сон впустить.
И в нежных вздохах ветра
С тобой сольемся мы,
Танцуя меж надгробий,
В свет выходя из тьмы.
Живущие не смогут
Узнать простой ответ.
Лишь только Тот,
Кто жизнь дает,
Чей выдох бережет от бед.
И в нежных вздохах ветра
С тобой сольемся мы,
Танцуя меж надгробий,
В свет выходя из тьмы.
Когда она допела, наступила тишина, а затем Бог — все трое одновременно произнесли: «Аминь».
Мак эхом повторил за ними «аминь», взял лопату и вместе с Иисусом начал забрасывать землей ящик, в котором покоилась Мисси.
Когда дело было сделано, Сарайю пошарила по карманам и вынула хрупкую бутылочку из своей бесценной коллекции и принялась старательно рассыпать слезы Мака на жирную черную землю. Капельки переливались алмазами и рубинами, и в тех местах, где они падали, немедленно прорастали цветы, тянулись к небу и раскрывались под блистающим солнцем. Сарайю секунду помедлила, глядя на жемчужину, которая лежала у нее на ладони, какую-то особенную слезинку, а затем уронила ее в самый центр поляны. И сейчас же из земли выскочило деревце и начало расти и взрослеть, пока не покрылось бутонами и не расцвело. Тогда Сарайю, в своей обычной манере движущегося воздуха, улыбнулась Маку, который смотрел на все как зачарованный.
— Это дерево жизни, Мак, растущее в саду твоей души.
Папа подошел к нему и положил руку на плечо.
— Мисси поразительная, ты сам это знаешь. Она по-настоящему тебя любит.
— Мне ужасно ее не хватает… и все равно так больно.
— Я знаю, Макензи. Знаю.
День перевалил за полдень, судя по солнцу, когда все четверо ушли из сада и вернулись в хижину. В кухне ничего не готовилось, и на обеденном столе не было никакой еды. Папа привел всех в большую комнату, где на кофейном столике стояла бутылка вина и лежал свежеиспеченный хлеб.
Все сели, за исключением Папы, который остался стоять. Он заговорил, обращаясь к Маку.
— Макензи, — начал он, — мы хотим сообщить тебе кое- что, требующее от Читать далее...

Глава 16 Утро скорби
Бесконечный Бог может, отдавать всего Себя каждому из Своих детей. Он не разделяет Себя, чтобы каждый мог получить часть, но каждому Он отдает всего Себя в такой полноте, словно других не существует.
Э. У. Тозер
Маку показалось, будто он только-только провалился в глубокий сон без сновидений, когда почувствовал, что его трясет за плечо чья-то рука.
— Проснись, нам пора идти. — Голос был знакомый, но тихий, словно говорящий и сам только что проснулся.
— А? — простонал Мак. — Который час?
— Пора идти! — снова послышался шепот.
Мак выбрался из постели. Ворча и спотыкаясь, нашарил выключатель. Свет показался ослепительным после непроницаемой темноты, и прошла минута, прежде чем он смог приоткрыть один глаз и покоситься на раннего гостя.
Человек, стоявший перед ним, был немного похож на его отца, старше, морщинистее и выше Мака. У него были серебристые седые волосы, стянутые на затылке в хвост, такие же седые усы и бородка. На нем была клетчатая рубаха с закатанными рукавами, джинсы и походные ботинки, наряд дополняло снаряжение туриста, готового к долгой дороге.
— Папа? — спросил Мак.
— Да, сынок.
Мак покачал головой.
— Ты все еще со мной, правда?
— Всегда, — ответил он с теплой улыбкой, а затем ответил и на следующий вопрос, который Мак еще не успел задать. — Сегодня утром тебе нужен будет отец. Ну, давай, уже пора. Все, что тебе может понадобиться, лежит на стуле и столике в изножье твоей кровати. Буду ждать на кухне, перекусишь чем-нибудь, и пойдем.
Мак кивнул. Он не удосужился спросить, куда именно они идут. Если бы Папа хотел, чтобы он знал, он бы сказал. Он быстро натянул идеально подходящую по размеру одежду, похожую на ту, что была на Папе, и сунул ноги в ботинки. Освежившись в ванной комнате, он направился в кухню.
Иисус с Папой стояли у кухонного стола, куда более отдохнувшие, чем ощущал себя Мак. Он уже хотел заговорить, но тут из задней комнаты появилась Сарайю с большим пакетом, похожим на спальный мешок, туго перетянутый шнуром. Она передала сверток Маку, и он тотчас ощутил чудесную смесь запахов, исходящих от него. Это была смесь ароматических трав и цветов, которые, как ему показалось, он узнал. Он явственно ощутил запах корицы, мяты и каких-то фруктов.
— Это мой подарок, позже пригодится. Папа покажет тебе, как им пользоваться. — Она улыбнулась и обняла его. Только так он мог истолковать ее жест. Относительно ее действий сложно было утверждать что-либо наверняка.
— Это сам понесешь, — добавил Папа. — Здесь то, что вы с Сарайю собрали вчера.
— Мой подарок подождет вашего возвращения, — улыбнулся Иисус и тоже обнял Мака, только у него получилось обычное объятие.
Сарайю и Иисус ушли в комнату, и Мак остался наедине с Папой, который деловито взбивал пару яиц и поджаривал две полоски бекона.
— Папа, — позвал Мак, удивляясь тому, как легко ему теперь звать так Бога, — а ты не будешь завтракать?
— Ничто не должно становиться ритуалом, Макензи. Тебе еда необходима, мне — нет. — Он улыбнулся — И не торопись. У нас полно времени, а глотать слишком быстро вредно для пищеварения.
Мак ел медленно, наслаждаясь присутствием Папы.
Иисус заглянул в кухню, сообщил Папе, что все необходимые им инструменты сложены у двери. Папа поблагодарил Иисуса, а тот поцеловал его в губы и вышел через заднюю дверь.
Мак, помогая убирать со стола тарелки, спросил:
— Ты действительно его любишь, правда? Я имею в виду Иисуса.
— Я знаю, кого ты имеешь в виду, — ответил Папа, смеясь. Он перестал отмывать сковородку. — Всем сердцем! Полагаю, есть нечто совершенно особенное в единственном порожденном мною сыне. — Папа подмигнул Маку и продолжил: — Часть той уникальности, в которой я знаю его.
Они покончили с посудой, и Мак вышел вслед за Папой из дома. Над горными вершинами занималась заря, первые краски рассвета проявлялись на пепельно-сером фоне уходящей ночи. Мак взял подарок Сарайю и закинул за спину. Папа вручил ему небольшую кирку, которая стояла рядом с дверью, а сам надел на плечи рюкзак. Взял в одну руку лопату, в другую — палку и молча двинулся мимо сада и огорода вдоль правого берега озера.
К тому времени, когда они достигли начала тропы, рассвело настолько, что идти стало совсем легко. Папа остановился и указал палкой на дерево рядом с тропинкой. Мак сумел разглядеть, что кто-то пометил это дерево небольшой красной дугой. Для Мака это не значило ничего, а Папа не стал объяснять, а просто зашагал по тропе.
Подарок Сарайю был довольно легким для своих размеров, и Мак использовал кирку в качестве прогулочной трости. Тропинка перевела их через ручей и углубилась дальше в лес. Мак был рад, что у него водонепроницаемые ботинки, когда, оступившись, соскользнул с камня и оказался но щиколотку в воде. Он слышал, что Папа напевает себе под нос, но мелодии не узнал.
Пока они шагали, Мак успел подумать о многочисленных событиях, которые пережил за два прошедших дня. О разговорах с каждым и» троих, имеете и по отдельности, о встрече с Софией, о молитве, и которой он принимал участие, Читать далее...

Глава 15 Празднование друзей
Ты можешь поцеловать своих родных и друзей на прощание и оказаться во многих милях от них, но в то же время ты унесешь их с собой в своем сердце, в голове, в животе, потому что не только ты живешь в мире, но и мир живет в тебе.
Фредерик Бюхнер. «Говоря прайду»
Когда Мак открыл глаза, их тотчас же пришлось заслонить рукой от слепящего света, который окутывал его.
— Тебе будет очень трудно смотреть прямо на меня. — Зазвучал голос Сарайю, — или на Папу. Но по мере того, как твой разум будет привыкать к перемене, станет легче.
Мак находился на прежнем месте, но хижина исчезла, точно так же, как и причал с мастерской. Он стоял на вершине небольшого холма под сияющим, хотя и безлунным, ночным небом. Видел, что звезды движутся, но не суматошно, а плавно и четко, как будто великие небесные дирижеры направляют их движения.
Время от времени, словно подчиняясь какому-то знаку, дождь комет и метеоров осыпал ряды звезд, изменяя их плавный танец. А потом Мак увидел, как некоторые звезды растут и меняют цвет, словно превращаясь в новые или в белых карликов. Казалось, будто само время сделалось динамичным и переменчивым, вплетаясь в кажущееся хаотичным, однако тщательно выверенное небесное представление.
Он снова обернулся к Сарайю, которая стояла рядом. Хотя смотреть на нее было все еще трудно, он теперь улавливал симметрию и краски, заключенные в узорах ее платья, как будто миниатюрные бриллианты, рубины и сапфиры всевозможных оттенков были вплетены в одеяние из света, которое сначала колыхалось волнами, а затем рассыпалось мел ними брызгами.
— Как все это прекрасно, — прошептал он, пораженный священным величественным зрелищем.
— Воистину, — прозвучал голос Сарайю откуда-то из света, — А теперь, Макензи, оглядись по сторонам.
Он последовал совету и ахнул. Даже в темноте ночи все лучилось светом различных тонов и оттенков. Сам лес полыхал огнями и красками, и при этом были отчетливо видны каждое дерево, каждая веточка, каждый лист. Птицы и летучие мыши, пролетая, оставляли после себя хвосты цветного огня. Он даже видел в отдалении выжидательно застывшую толпу других детей Творения. Там были и олень, и медведь, и горный баран… Величественный лось стоял у самой опушки леса, выдра и бобер плескались в озере — все переливались собственными цветами и испускали сияние. Мириады крошечных существ сновали повсюду, и каждое из них оживляло собственное свечение.
Сверкая оттенками персика, сливы и смородины, ястреб метнулся к поверхности озера, но в последнее мгновение взмыл вверх, чиркнув по воде, и искры с его крыльев посыпались в волны снежными хлопьями. А ниже радужная форель выскочила из волны, словно дразня промахнувшегося охотника, а затем канула обратно во всплеске красок.
Мак ощущал себя чем-то большим, чем был, словно в его власти было оказаться там, куда он смотрит. Два медвежонка, игравшие под ногами у матери, привлекли его взгляд, оттенки охры, мяты и ореха переплетались, пока звери кувыркались, переговариваясь на своем наречии. Мак ощутил, что с того места, на котором стоит, он может коснуться их, и, не раздумывая, он протянул руку. И тут же отдернул, поняв, что и сам он светится. Он смотрел на свои руки, отчетливо видимые в каскадах цветного огня, который облегал их, словно перчатки. Он оглядел свое тело и убедился, что свет и краски полностью окутывают его: это был наряд непорочности, который давал ему одновременно свободу и достоинство.
Мак понял также, что не ощущает боли даже в своих обычно ноющих суставах. Он никогда не чувствовал себя так хорошо, так целостно. Голова была ясная, он глубоко вдыхал ароматы ночи и спящих в саду цветов, многие из которых уже начали пробуждаться, чтобы принять участие в праздновании.
Беспричинная радость родилась в нем, он подпрыгнул, медленно взмыл в воздух, затем плавно опустился на землю.
«Как похоже, — подумал он, — на полеты во сне».
А потом Мак заметил огни. Одинокие движущиеся точки вырывались из леса, собираясь на лугу на том месте, где стояли Мак с Сарайю. Он видел их теперь и на окрестных горах, они появлялись и исчезали, направляясь к ним по невидимым дорожкам и тропкам.
Они стекались на луг, целая армия детей. У них не было свечей — они светились сами. И помимо собственного свечения каждый был облачен в особенный наряд, который, как понял Мак, обозначал принадлежность ребенка к какому-нибудь племени или народу земли. Хотя он узнал всего нескольких, это было не важно. Это были дети земли, дети Папы. Они входили со спокойным достоинством и грацией, лица их были преисполнены довольства и умиротворения, маленькие дети несли на руках совсем младенцев.
Мак подумал, не с ними ли Мисси, но, поискав глазами, оставил это занятие. Он рассудил, что если она здесь и захочет к нему подбежать, то сделает это сама. Дети образовали па лугу огромный круг, через который тянулась свободная дорожка, примерно от того места, где стоял Мак, в самый центр круга. Небольшие сполохи, похожие на медленные фотографические вспышки, возникали каждый раз, Читать далее...

Глава 14 Глаголы и прочие вольности
Бог есть глагол.
Букминстер Фуллер
Мак вышел под послеполуденное солнце. Он испытывал смешанные чувства, он был выжат как лимон и в то же время бодр и весел. Что за невероятный сегодня день, а ведь до вечера еще так далеко! Минуту Мак постоял в нерешительности, прежде чем зашагать к озеру. Увидев причаленные каноэ, он понял, что, наверное, они всегда будут вызывать в нем горькую радость, но решил, что неплохо бы поплавать в лодке по озеру впервые за несколько лет.
Отвязав последнее каноэ, он с энтузиазмом уселся в него и двинулся к другому берегу. Затем обошел все озеро, исследуя его уголки и заводи. Он обнаружил две речушки и пару ручьев, которые либо стекали в озеро, питая его, либо вытекали, устремляясь куда-то, и еще отыскал отличное место, с которого можно было любоваться водопадом. Повсюду цвели альпийские цветы, пейзаж вызывал чувство умиротворения, которого Мак не испытывал уже долгие годы, если испытывал когда-либо вообще.
Он даже спел несколько старых гимнов и народных песен просто потому, что так ему захотелось. Пение было тоже из тех занятий, которым он не предавался уже давно. Заглянув в далекое прошлое, он принялся напевать любимую песенку Кейт:
Кейти… прекрасная Кейти, я обожаю тебя одну…
Он покачал головой, думая о дочери, такой упрямой, твердой и одновременно такой хрупкой, задумался, сумеет ли отыскать путь к ее сердцу. Он уже не удивлялся тому, как легко у него начинают течь слезы.
В какой-то момент он отвернулся, рассматривая водовороты, оставляемые веслом, а когда повернулся обратно, на носу каноэ сидела Сарайю. Ее внезапное появление заставило его подскочить на месте.
— Ой! — вскрикнул он. — Ты меня напугала.
— Извини, Макензи, — произнесла она, — просто ужин почти готов, так что пора тебе плыть обратно.
— А ты была со мной все это время? — спросил Мак, приходя в себя после выброса адреналина.
— Конечно. Я всегда с тобой.
— Тогда как вышло, что я этого не знал? — спросил Мак. — Обычно я чувствовал, когда ты находишься рядом.
— Чувствуешь ты или нет, — пояснила она, — это ровным счетом никак не влияет на то, здесь я на самом деле или нет. Я всегда с тобой, просто иногда мне хочется, чтобы ты сознавал это более отчетливо.
Мак кивнул, давая знать, что понял, и развернул каноэ к далекому берегу и хижине. Теперь он отчетливо ощущал ее присутствие но покалыванию в позвоночнике. Они оба улыбнулись.
— А буду ли я всегда видеть или слышать тебя, как сейчас, даже если вернусь домой?
Сарайю улыбнулась.
— Макензи, ты всегда можешь со мной говорить, я всегда с тобой, ощущаешь ты мое присутствие или нет.
— Теперь я это знаю, но как я буду тебя слышать?
— Ты научишься слышать мои мысли в своих, Макензи.
— А мне будет понятно? Что, если я приму твой голос за чужой? Что, если я совершу ошибку?
Смех Сарайю был похож на плеск воды, только положенный на музыку.
— Ну конечно же, ты будешь делать ошибки, все делают ошибки, но ты начнешь лучше узнавать мой голос но мере того, как будут развиваться наши взаимоотношения.
— Я не хочу совершать ошибок, — пробурчал Мак.
— О Макензи, — отвечала Сарайю, — ошибки составляют часть жизни. Папа и на них возлагает определенные надежды. — Она веселилась, и Мак невольно заулыбался в ответ. Он прекрасно понимал, что она имеет в виду.
— Это так отличается от всего, что я знал, Сарайю. Не пойми меня неверно, я в восторге оттого, что все вы сделали для меня за эти выходные. Но я понятия не имею, как вернусь к обычной жизни. Кажется, жить с Богом легче, когда представляешь его требовательным надсмотрщиком, легче даже ладить с одиночеством Великой Скорби.
— Ты так думаешь? — спросила она. — В самом деле?
— По крайней мере, тогда мне казалось, что все у меня было под контролем.
«Казалось» — вот верное слово. И куда это тебя завело? Великая Скорбь и столько боли, сколько ты был не в силах выдержать, боли, которая выплескивалась даже на тех, кого ты любил больше всего на свете.
— По мнению Папы, это оттого, что я боюсь переживаний, — решился на откровенность Мак.
Сарайю громко засмеялась:
— Полагаю, это едва ли заменяет тебе радость.
— Я боюсь испытывать эмоции, — признался Мак, несколько обиженный тем, как легкомысленно, но его мнению, Сарайю восприняла его слова. — Мне не нравятся ощущения, которые они вызывают. Они задевают окружающих, и я вообще не могу им доверять. Ты создала все их или же только положительные?
— Макензи. — Сарайю как будто воспарила в воздухе. Ему по- прежнему с трудом удавалось сосредоточить на ней взгляд, а при вечернем солнце, играющем бликами на воде, это было еще сложнее. — Эмоции — это краски души, они прекрасны и зрелищны. Когда ты ничего не испытываешь, мир делается тусклым и бесцветным. Вспомни, как Великая Скорбь приглушила все оттенки твоей жизни, сведя их к монотонным серому и черному цветам.
— Так помоги же мне понять! — взмолился Мак.
— На самом деле тут нечего понимать. Они просто существуют. Они не бывают плохими или хорошими, они просто есть. Вот кое-что, что поможет Читать далее...

Глава 13 Встреча сердец
Ложь имеет бесконечное число комбинаций,
тогда как правда бывает только одна.
Жан-Жак Руссо
Подходя к хижине, Мак услышал запах лепешек, или оладий, или чего-то не менее чудесного. Прошел, должно быть, всего час с обеда, если вспомнить о том, как управлялась с фактором времени Сарайю, однако ему казалось, что он не ел уже много часов. Даже если будь он слепым, запросто нашел бы дорогу в кухню. Однако, приблизившись к двери, был удивлен и разочарован, обнаружив, что в кухне никого нет.
— Есть здесь кто-нибудь? — позвал он.
— Я на крыльце, Мак, — послышался через открытое окно ее голос. — Возьми себе что-нибудь выпить и иди сюда.
Мак налил кофе и вышел на крыльцо.
Папа с закрытыми глазами отдыхала в старом кресле-качалке в стиле адирондак[2], нежась на солнышке.
— Что за дела? Бог решил позагорать? Неужели у тебя сегодня не нашлось других занятий?
— Мак, ты понятия не имеешь, чем я сейчас занята.
Напротив нее стояло другое кресло, он и уселся в него, а Папа открыла один глаз. Их разделял столик с подносом, полным аппетитной выпечки, масленкой со свежим маслом и целой батареей плошек с разными джемами и вареньями.
— Ух, какой запах! — воскликнул Мак.
— Налегай. Сделано но рецепту, который я позаимствовала у твоей прапрабабушки. Еще и по сусекам поскребла, — усмехнулась она.
Мак не был уверен, что означает «поскрести по сусекам», когда об этом говорит Бог, но решил не уточнять. Он взял лепешку и, ничем не намазав, откусил. Она была еще теплая и буквально таяла во рту.
— Ишь ты! Вкуснотища! Спасибо!
— Не забудь поблагодарить прапрабабушку, когда с ней увидишься.
— Понадеемся, — проговорил, жуя. Мак, — что это случится не очень скоро.
— А разве тебе не хочется узнать? — спросила Папа, игриво подмигнув, а затем снова закрывая глаза.
Жуя вторую лепешку, Мак набрался храбрости, чтобы выложить тяжелую правду на душе.
— Папа? — позвал он, и в первые ему не показалось нелепым называть Бога Папой.
— Да, Мак? — отозвалась она, открыла глаза и радостно улыбнулась.
— Я здорово на тебя злился.
— Гм, должно быть, София достучалась до тебя.
— Вот уж точно! Я и понятия не имел, что мне придется быть твоим судьей. Это звучит ужасно нахально.
— Так это потому, что так оно и есть, — объяснила Папа.
— Каюсь, я в самом деле не знал… — Мак печально покачал головой.
— Но теперь это в прошлом, и пусть там и остается. Я вовсе не хочу, чтобы ты сожалел об этом, Мак. Я лишь хочу расти вместе с тобою дальше.
— И я тоже хочу. — Мак потянулся за очередной лепешкой. — А почему ты не ешь?
— Угощайся без меня, ты же знаешь, как это бывает, начнешь готовить, там попробуешь, тут попробуешь и не успеешь оглянуться, как наелся. А ты не стесняйся, — и она пододвинула поднос к нему.
Он взял лепешку и откинулся на спинку кресла.
— Иисус сказал, это была твоя идея, позволить мне провести сегодня время с Мисси. Я не могу найти слов, чтобы тебя отблагодарить.
— А, всегда рада, милый. Я и сама была счастлива! Мне так не терпелось устроить ваше свидание, что я насилу дождалась.
— Если бы и Нэн была здесь.
— Тогда все было бы просто идеально! — взволнованно согласилась Папа.
Мак сидел молча, не понимая, что она имеет в виду и как на это реагировать.
— Ну разве Мисси неудивительная! — Она покивала головой. — Боже, боже, боже, я особенно ее люблю!
— И я тоже! — Мак просиял, подумав о своей принцессе у водопада.
Принцесса? Водопад? Погодите-ка! Папа наблюдала, как у него в голове все становится на свои места.
— Совершенно очевидно, что ты знаешь о том, как любит мои дочь водопады и как нравилась ей легенда о принцессе мултномахов. — Папа кивнула. — Так вот к чему все это? Ей пришлось умереть, чтобы я изменился?
— Да ты что, Мак! — Папа распрямилась в кресле. — Я так дела не делаю.
— Но она очень любила эту легенду.
— Конечно любила. Именно благодаря ей пришла к пониманию того, что сделал Иисус для нее и всего человечества. Истории о личностях, готовых по доброй воле отдать свою жизнь ради спасения других, это настоящая путеводная нить в вашем мире, они открывают и ваши устремления, и мое сердце.
— Но если бы она не умерла, я не был бы сейчас здесь…
— Мак, из того, что я в совершенстве умею извлекать добро из невыразимых трагедий, не следует, что я эти трагедии и провоцирую. Даже думать не смей, что если я пользуюсь каким-то моментом, то сама его и подстроила, или же нуждаюсь в нем для осуществления своих целей. Это всего лишь даст тебе ложное представление обо мне. Милосердие не нуждается в страданиях, чтобы существовать, но там, где есть страдания, ты обнаружишь и милосердие, во множестве проявлений и оттенков.
— Слышать это — большое облегчение. Мне было невыносимо думать, что из-за меня оборвалась ее жизнь.
— Она не твоя жертва, Мак. Она была и всегда будет твоею радостью. Для нее в этом и заключен смысл.
Мак откинулся в кресле, обозревая вид, открывавшийся с крыльца.
— Я чувствую себя таким переполненным!
— Ну так ты же слопал почти все лепешки.
— Я не об этом, — засмеялся он, — и Читать далее...

Глава 12 Во чреве китовом
Люди никогда не вершат зло в такой полноте и с такой готовностью,
как когда делают это из религиозных побуждений.
Блез Паскаль
Стоит уничтожить Бога, и Богом станет правительство.
Г. К. Честертон
Возвращаясь к берегу озера, Мак вдруг понял, что ему чего-то не хватает. Его вечная спутница, Великая Скорбь, исчезла. Как будто ее смыло брызгами, пока он выбирался из водопада. Отсутствие Скорби воспринималось как-то странно, ему было даже не по себе.
«Привычное — это миф», — подумал он.
Великая Скорбь больше не будет частью его существа. Он знал теперь, что Мисси это не огорчит. В самом деле, она вовсе не хочет, чтобы он закутывался в этот саван, и будет горевать, если он так поступит. Интересно, каково это — жить день заднем без чувства вины и отчаяния, которые высасывали краски жизни из всего вокруг?
Дойдя до края поляны, он увидел, что Иисус ждет его, продолжая кидать камешки в озеро.
— У меня рекорд — тринадцать «блинчиков». — Смеясь, он двинулся навстречу Маку, — Но Тайлер обошел меня на три, а Джош запустил один с такой скоростью, что мы все сбились со счета. — Они обнялись, и Иисус добавил: — У тебя совершенно особенные дети, Мак. Вы с Нэн любили их очень правильно. Кейт борется, как ты знаешь, но мы еще не закончили.
Простота и душевность, с какой Иисус говорил о его детях, глубоко тронула Мака.
— Значит, они ушли?
Иисус отстранился от него и кивнул.
— Да, вернулись в свои сны, за исключением, разумеется, Мисси.
— А она… — начал Мак.
— Она была рада быть с тобой рядом, и еще она в восторге от того, что тебе лучше.
Маку было нелегко держать себя в руках. Иисус понял и сменил тему.
— Ну, как тебе понравилось общаться с Софией?
— София? А, так вот кто это был! — воскликнул Мак. Затем на его лице появилось озадаченное выражение. — Но разве тогда вас получается не четверо? Она ведь тоже Бог?
Иисус засмеялся.
— Нет, Мак. Нас только трое. София — это персонификация мудрости Папы.
— А, это как в Притчах, где мудрость изображают женщиной, которая ходит по улицам в поисках того, кто захочет ее выслушать?
— Да, это она.
— Но, — Мак замолчал, наклонившись, чтобы развязать шнурки на ботинках, — она кажется такой настоящей.
— Она очень даже настоящая, — ответил Иисус. Затем он огляделся по сторонам, словно думал, будто кто-то подсматривает за ними, и прошептал: — Она часть той тайны, которая окутывает Сарайю.
— Как я люблю Сарайю! — воскликнул Мак, распрямляясь, несколько удивленный собственной откровенностью.
— И я! — многозначительно отозвался Иисус.
Они вышли на берег и молча постояли, глядя на хижину.
— Встреча с Софией была ужасной и вместе с тем чудесной, — ответил Мак на заданный Иисусом в самом начале вопрос. Он вдруг понял, что солнце еще стоит высоко. — Л сколько времени меня не было?
— Меньше пятнадцати минут. Не так уж долго. — Видя озадаченный взгляд Мака, Иисус прибавил: — Время, проведенное с Софией, течет не как нормальное время.
— Хм, — пробормотал Мак. — Сомневаюсь, что она хоть в чем-то нормальная.
— На самом деле, — начал Иисус и сделал паузу, чтобы запустить по воде последний камешек, — она-то как раз совершенно нормальная и очень простая. Но поскольку вы потерянные и независимые, вы привносите в нее массу сложностей, и в результате находите даже ее простоту запутанной.
— Значит, это я сложный, а она простая? Ничего себе! Весь мой мир перевернулся с ног на голову, — Мак уже сидел на бревне и снимал ботинки и носки, готовясь к прогулке в обратном направлении. — Можешь ты мне объяснить кое-что? Сейчас день в разгаре, а мои дети были там во сне? Как это получается? Здесь хоть что-нибудь происходит по- настоящему? Или я тоже сплю?
Иисус снова засмеялся.
— Хочешь знать, как это получается? Не спрашивай, Мак, закружится голова. Все это как-то связано со слиянием временных факторов. Скорее, это по части Сарайю. Время, как ты понимаешь, не является преградой для того, кто его создал. Можешь спросить у нее, если хочешь.
— Нет, наверное, я смогу обойтись и без этого вопроса.
— Мне просто стало любопытно.
— Ну а что касается вопроса: «Хоть что-нибудь здесь происходит по-настоящему?», то здесь все даже более настоящее, чем ты можешь себе представить, — Иисус выдержал паузу, чтобы Мак сосредоточился, — Правильный вопрос был бы: «Что именно настоящее?»
— Я прихожу к выводу, что не имею на этот счет ни малейшего понятия, — признался Мак.
— Все это стало бы менее «настоящим», если бы происходило во сне?
— Наверное, я был бы разочарован.
— Почему? Мак, там происходит гораздо больше, чем ты в состоянии воспринять. Позволь заверить, что все там более чем настоящее, гораздо более настоящее, чем жизнь, какой ты ее знаешь.
Мак колебался, но затем рискнул произнести:
— Одно по-прежнему беспокоит меня, насчет Мисси…
Иисус подошел и сел рядом на бревно. Мак подался вперед и уперся локтями в колени, глядя вниз, на гальку под ногами. Затем он договорил:
— Я все время думаю, как она была в той машине совсем одна, перепуганная…
Иисус придвинулся к нему, Читать далее...

Глава 11 Вот идет главный судья
Кто бы ни предпринял попытку сделаться судьей Истины и Знания, он обречен услышать смех богов.
Альберт Эйнштейн
О, моя душа, будь готова к встрече с ним, с тем, кто умеет задавать вопросы.
Т. С. Элиот
Мак пошел по тропинке, которая вилась мимо водопада, уводя от озера через густую кедровую рощу. Меньше чем через пять минут она привела его к скале, на поверхности которой угадывались очертания двери. С сомнением он протянул руку и толкнул. Рука прошла насквозь, как будто и не было никакой скалы. Мак продолжал с опаской двигаться вперед, пока все его тело не прошло через, как казалось, плотную каменную поверхность. Внутри было черно, и он ничего не видел.
Вдохнув поглубже и выставив руки перед собой, он отважился сделать несколько шажков в чернильной тьме и остановился. Страх охватил его, он не мог решить, стоит идти дальше или лучше повернуть назад. Пока мышцы живота сжимались в комок, он снова ощутил Великую Скорбь, которая легла ему на плечи всем своим весом. Душа его отчаянно рвалась обратно, к свету, но он напомнил себе, что Иисус не отправил бы его сюда, не имея в виду какую-то благую цель. Он с усилием двинулся дальше.
Его глаза медленно преодолевали шок от перехода из дневного света в эту кромешную тьму, и минуту спустя он привык настолько, что рассмотрел коридор, сворачивающий куда-то налево. Пока он шел по нему, яркий свет оставшегося за спиной входа потускнел и его сменило отражающееся от стен слабенькое свечение, источник которого находился где-то впереди.
Через сотню футов тоннель еще раз повернул налево, и Мак остановился на пороге просторной пещеры, которая сначала показалась ему бескрайним открытым пространством. Иллюзия усиливалась и наличием единственного источника света, неярким сиянием, которое окружало его, рассеиваясь примерно в десяти футах во все стороны. За этим кругом света он не видел ничего, лишь темноту. Воздух в пещере был спертый и холодный, и ему приходилось прилагать усилия для каждого вдоха. Он посмотрел вниз и с облегчением заметил слабое отражение на полу, гладком и темном, словно вымощенном слюдой.
Храбро сделав шаг, он заметил, что круг света двинулся вместе с ним, освещая дорогу на шаг впереди. Чувствуя себя уже более уверенно, он начал медленно продвигаться в ту сторону, куда был обращен лицом, то и дело поглядывая на пол из опасения, что тот может внезапно разверзнуться прямо под ним. Он настолько был поглощен своим продвижением, что натолкнулся на какой-то предмет и чуть не упал.
Это оказалось деревянное кресло, с виду довольно удобное, стоявшее посреди… ничего. Мак тут же решил сесть и подождать. Пока он ждал, свет продолжал уходить вперед, как будто бы и сам Мак шагал дальше. Прямо перед собой он увидел довольно большой стол черного дерева, совершенно пустой. А затем, когда свет задержался, он даже подскочил от изумления, потому что увидел ее. За столом сидела высокая женщина с оливковой кожей и точеными испанскими чертами лица, одетая в темный ниспадающий балахон. Она сидела прямо и величественно, словно верховный судья. Она была так хороша, что захватывало дух.
«Вот это красота, — подумал он. — Вот чего силится достичь сладострастие, но никогда не достигает». В тусклом свете было трудно рассмотреть ее лицо, потому что волосы и воротник платья частично закрывали его. Ее глаза блестели и вспыхивали, словно порталы в бескрайнее звездное небо, отражая неведомый свет, источник которого находился внутри ее.
Мак не нарушал тишину, опасаясь, что голос все равно безответно потонет в пространстве. Он подумал только: «Я Микки-Маус, который собирается заговорить с Паваротти». Эта мысль заставила его усмехнуться. Словно разделяя его веселье от этого гротескного образа, она улыбнулась в ответ, и вокруг заметно посветлело. И тогда Мак уверился, что его здесь ждали. Она казалась странным образом знакомой, словно он мог встречать ее в прошлом, только он знал совершенно точно, что никогда не видел ее.
— Могу ли я спросить… кто ты? — запинаясь, проговорил Мак, и собственный голос до последнего звука показался ему похожим на голосок Микки-Мауса, он едва всколыхнул неподвижный воздух пещеры, а затем затих, словно эхо.
Она пропустила его вопрос мимо ушей.
— Ты понимаешь, для чего ты здесь? — Словно ветер, сметающий пыль, ее голос мягко выставил его вопрос из помещения.
Мак почти ощущал, как ее слова дождем падают ему на голову и стекают вдоль позвоночника, вселяя восторженную дрожь в каждую клеточку. Он решил, что никогда не заговорит снова. Он хотел только, чтобы говорила она, говорила с ним или с кем-то еще, лишь бы он мог присутствовать рядом. Однако она ждала ответа.
— Ты знаешь. — Его голос вдруг сделался насыщенным и звучным, Маку даже захотелось обернуться и посмотреть, кто это говорит. Но он почему-то понял, что произнесенное им — правда… что его слова прозвучали как правда. — Я понятия не имею, — прибавил он, снова запинаясь и устремляя взгляд в пол. — Мне никто не сказал.
— Что ж, Макензи Аллен Филлипс, — засмеялась она, Читать далее...