
![]()
Самобытной личности и замечательному российскому писателю Викентию Вересаеву 155 лет со дня рождения.
Викентий Викентьевич Вересаев был удивительным человеком. В его жилах смешалась русская, украинская, польская, немецкая и греческая кровь. Благодаря любознательности, усидчивости и хорошей памяти он всегда отлично учился. В родной Туле окончил гимназию с серебряной медалью, а затем получил два высших образования: в Петербурге стал кандидатом исторических наук, а в Дерпте (сейчас – Тарту, Эстония) получил специальность врача. Казалось, он идет по стопам отца, но дело было совсем в другом. Вот как сам Вересаев объяснял свой выбор:
“Уже в то время моей мечтою было стать писателем, а для этого представлялось необходимым знание биологической стороны человека, его физиологии и патологии; кроме того, специальность врача давала возможность близко сходиться с людьми самых разнообразных слоев и укладов; для меня это было особенно нужно, так как характер у меня замкнутый, схожусь с людьми трудно”.

Музыка твоих шагов
В тишине лесных снегов,
И, как медленная тень,
Ты сошла в морозный день.
Глубока, как ночь, зима,
Снег висит как бахрома.
Самый эксцентричный архитектор Америки - Фрэнк Лойд Райт
..Впрочем, то, что она задумала, — всего лишь восстановление справедливости. Разве Ольга не отдала Райту всю жизнь? Однако все те двадцать шесть лет, что Фрэнк лежит в могиле, не стерли в памяти оскорбление, которое он нанес ей перед смертью.
...В самом конце 1924 года тогда еще молодая, двадцативосьмилетняя Ольга пришла на спектакль русского балета в Чикаго. Танцевала Карсавина, которую она боготворила. С опозданием войдя в боковую ложу, Ольга в темноте чуть не упала на какого-то господина. Тот любезно поддержал ее, а потом при любой возможности оборачивался и бесцеремонно разглядывал. В антракте они разговорились.
— Я самый знаменитый архитектор этой безвкусной страны — Фрэнк Райт, — с поклоном представился мужчина. — И самый лучший, конечно, — добавил абсолютно серьезно.
Красивому, седоватому, с удивительно молодым взглядом и по-юношески порывистыми движениями, ему на вид можно было дать лет сорок пять.

29 июля
Наше поколение дряхлеет в мечтаниях и самообольщениях. Оно точно молодое дерево, застигнутое холодом во время весны: летнее солнце только сушит его тощие, худосочные листья. Известные учения, всем надоевшие измы выдохлись и брошены; высокообразованные и гуманно развитые люди, впрочем, сохранили немногие капли этих духов в виде благородных, гуманных убеждений и идей; но жизнь безжалостно докалывает эти пузырьки, сберегаемые для освежения и подкрепления слабых голов. Это похоже на игру черта с младенцем, и было бы чрезвычайно жестоко, если бы одно недоразумение не делало этой игры смешной и нелепой. Между тем как дух времени, общество избивает этих младенцев, гниющих в более или менее возвышенных мечтах о будущих лучших временах,
...Когда народы, распри позабыв,
В великую семью соединятся*.
Оно не хочет подумать о том, что эти младенцы -- его же дети и живая улика отцов. В чем сущность и последний результат этих не только социально-коммунистических, но и тех благонамеренных, так называемых научных, мечтаний о человеке и обществе, которые наши сентиментальные педагоги-институтки внушают при всяком случае своим гимназическим отрокам? В полном предании себя на заклание обществу, в сквозном проникновении себя идеей о благе людей, о поголовном братстве и равноправности всех на одинаковое развитие, на одинаковые наслаждения и удобства, в совершенном обезличении человека. Зачем же наше общественное сознание брезгливо отворачивается от этих бредней как противных духу и строю нашей жизни, как подрывающих основы ее? Разве не тем же пропитан дух и строй нашей жизни? Разве не этим же протухшим салом смазываются все ее колеса?..



Есть старая японская легенда. Когда человек уходит в небеса, Бог, чтобы он не скучал, дарит ему окошко, в которое видно его родных и друзей.
На окошке стоит в горшочке цветок и к веточке привязан колокольчик.
Когда кто-то вспоминает человека — звенит колокольчик, когда говорит о нем хорошие слова — светит солнце, а когда о нем плачут — идет дождь и цветочек растет, радует небожителя.
В первые дни часто звенит колокольчик, слышны добрые слова, люди плачут, жалея об его уходе.
Но со временем звон все реже, солнце не заглядывает в окно, мало дождей и цветочек пропадает…
Но у каждого должно быть любящее сердце, которое вспомнит, скажет нежные слова, попросит со слезами Бога, чтобы душа не блуждала во тьме. Пусть всем, кто ушел в заоблачную даль, будет спокойно. Пусть звенит колокольчик и пусть цветет цветочек.
Знаменитые работы эпохи романтизма показывает какую-то из граней нового романтического мировоззрения, где иррациональное соединяется с величественным, эстетически прекрасное — с волнующим, а внутренние переживания — с внешними эффектами.

Александр Орловский. Автопортрет. 1809
Художник романтической эпохи может изображать себя задумчивым созерцателем, бунтарем-одиночкой, свободным, артистичным, порывистым, меланхоличным — варианты самопрезентации разнообразны. Александр Орловский, художник польского происхождения, работавший при русском императорском дворе, рисует себя в виде «настоящего романтика», на французский манер. Художник показывает себя «вольной птицей»: разворот фигуры энергичный, брови нахмурены, волосы всклокочены (модная в то время мужская прическа), через плечо перекинут плащ, на лицо падает тень. Сплошные контрасты и диагонали. Много движения и открыто выраженных чувств.
Соответствует ли эта характеристика тому, что мы знаем об Орловском как о личности? Жизнь его была полна неожиданных поворотов: авантюрист, вояка, участник бродячей труппы фокусника, кутила, увлеченный коллекционер оружия — этакий брутальный мачо, полный жизни. А еще он мастер карикатур и автор многочисленных литографий с лихими всадниками и бивуаками у костра. При дворе великого князя Константина Павловича художник был знаменит в том числе своими шаржами, и на автопортрете характеристика доводится до того предела, за которым начинается автошарж. Эмоции преувеличены, всего слишком много, включая огромную копну темных волос и выпяченную нижнюю губу.


Серия сообщений "Окна в живописи":
Часть 1 - В строгой раме окна тихо дремлет знакомый пейзаж. Художник Михаил Горбань
Часть 2 - "Сквозь то же самое окно…" Художник Роберт Стронг Вудворд
...
Часть 7 - "Сидит кошка на окошке". Художник Timothy Easton
Часть 8 - Философия окна. Художник Игорь Вячеславович Пугач
Часть 9 - "А за окном то дождь, то снег". Художник Александр Волков




Дмитрий Мережковский – один из самых ярких деятелей Серебряного века; инициатор и активный участник религиозно-философских собраний, идеолог нового религиозного сознания, проповедник церкви Третьего Завета, которую сам пытался основать. Однако всё это в некотором смысле уже принадлежит истории, стало экспонатом «музея Серебряного века», находится в ведении культурологов и историков культуры. Самая живая часть наследия Мережковского – его книги. Он был и до сих пор остался известен прежде всего как литератор. Говорят, что в тридцатые годы в каждом европейском книжном магазине можно было найти его книги в переводе на язык соответствующей страны. Его десять раз выдвигали на соискание Нобелевской премии по литературе, которую, правда, он так и не получил.
Заканчивая одну книгу, Мережковский начинал другую; и так на протяжении 60 лет, с юношества до последнего дня. Осталось несколько десятков толстых книг, небольшая часть из них – публицистика, основное – литературно-философская проза. Мережковский – мастер духовной биографии. Он создал целую галерею портретов великих, его и наших «вечных спутников»; в этой галерее святые, императоры, полководцы, гении: Толстой и Достоевский, Юлиан-Отступник и Леонардо да Винчи, Марк Аврелий и апостол Павел, Лютер и Кальвин, Пётр I, Александр I, Наполеон – список можно продолжать ещё долго. В каждом из своих героев он пытается раскрыть тайну личности, найти скрытый нерв жизни, то, что определяло её внешний ход.

Николай Рубцов - известный лирический поэт ХХ века. Основное влияние на его творчество оказали так называемые Вологодская «малая родина» и Русский Север, которые помогли сформировать старинную русскую самобытность в качестве главного мотива произведений поэта.

