Это цитата сообщения
Харитоныч Оригинальное сообщение
https://dzen.ru/a/aiMtg_BguAKNnK6P
«Мастер и Маргарита»: 4 реальных причины почему этот роман 26 лет не печатали
Десятого марта 1940 года в московской квартире на Большой Пироговской стоял запах лекарств и едва уловимый аромат весеннего ветра, пробивавшийся сквозь приоткрытую форточку. Михаил Булгаков умирал. Ему было сорок восемь лет, и за последние недели он почти полностью потерял зрение. Говорил с трудом, шёпотом, приподнимаясь на подушках.
Рядом сидела Елена Сергеевна, его третья жена. Женщина, которая ушла ради него от мужа-генерала. Женщина, которая стала прообразом Маргариты. Она держала тетрадь на коленях и записывала последние правки к роману, который ни один издатель даже не рассматривал.
Что было в этой рукописи такого страшного? Почему советская власть двадцать шесть лет не позволяла ей увидеть свет? И какую цену заплатила одна женщина, чтобы мир всё-таки прочитал «Мастера и Маргариту»?
Булгаков задумал роман в 1928 году. Тогда он назывался совсем иначе: «Чёрный маг», потом «Копыто инженера», потом «Князь тьмы». Ни Мастера, ни Маргариты в первых набросках не было. Был дьявол, явившийся в Москву. Была едкая сатира. Был горький смех человека, которому заткнули рот.
Вот та Москва конца двадцатых. Трамваи скрежещут на поворотах, в коммунальных кухнях шипят примусы, по радио бодро рапортуют о перевыполнении плана. А за стенами Лубянки уже идут допросы, которые скоро станут массовыми. Булгаков жил в этом городе и видел, как одного за другим убирают из литературы его знакомых.
Его собственные пьесы снимали с репертуара одну за другой. «Дни Турбиных» запретили. «Бег» не допустили до постановки. «Зойкину квартиру» закрыли после нескольких показов. «Багровый остров» продержался на сцене меньше года.
К 1930 году у Булгакова не осталось ни одного разрешённого произведения. Ни одного заработка от литературы. Ни одного пути к читателю. Он оказался в абсолютной пустоте, и в этой пустоте принял решение, которое потом опишет в собственном романе.
Он сжёг рукопись.
Первую версию романа о дьяволе в Москве. Около ста пятидесяти страниц. Бросил их в печь и смотрел, как огонь глотает строчки. Потом написал Сталину письмо, где упомянул этот жест: «Я, собственными руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе». А ещё позже вложил этот поступок в судьбу своего героя: Мастер тоже сожжёт роман.
Но рукописи не горят. Эту фразу теперь знает каждый. И мало кто задумывается, что Булгаков писал её о себе. В 1931 году он начал всё заново.
Восемь лет. Восемь редакций. Роман разрастался, менялся, обретал новых героев. Появился Мастер, безымянный автор, сломленный системой. Появилась Маргарита, готовая на всё ради любви и ради его романа. Появились главы о Понтии Пилате и бродячем философе Иешуа, которые Булгаков выписывал с особой тщательностью, перечитывая исторические источники.
Каждый вечер после работы в Большом театре, где он служил либреттистом и консультантом, Булгаков возвращался домой и садился за стол. Елена Сергеевна перепечатывала написанное на машинке. Они спорили о деталях, обсуждали сцены, правили диалоги. Она была его первым читателем, первым редактором и единственным соратником.
Почему он продолжал, зная, что роман никогда не опубликуют при его жизни? На этот вопрос точного ответа нет. Возможно, не мог остановиться. Возможно, верил, что время когда-нибудь изменится. А возможно, для настоящего писателя вопрос «зачем» просто не существует: он пишет, потому что не может иначе.
Последние правки были внесены 13 февраля 1940 года. Меньше чем за месяц до смерти. Булгаков уже почти не видел, его почки отказывали, боль не отступала ни днём, ни ночью. Елена Сергеевна сидела рядом с карандашом и тетрадью, записывала под его тихий, прерывающийся шёпот.
Каково это: диктовать финал романа, зная, что умираешь? Зная, что книга никому не нужна. Что ни один издатель не возьмёт её. Что единственный человек, который услышит эти строки, сидит рядом и старается не заплакать?
Он диктовал. Она записывала. И пообещала ему: роман будет напечатан.
Почему роман нельзя было напечатать? Чтобы понять это, хватает открыть книгу глазами советского цензора.
Первая проблема: религия. В стране, где сносили церкви и переплавляли колокола на нужды индустриализации,
Читать далее...
