[600x399]
 Александр Моховиков


У Мераба Мамардашвили как-то спросили: "С чего начинается человек?" – "С плача по умершему", – ответил он. Ситуация утраты, не обязательно близкого человека, а чего-то важного в жизни, играет не только опасную роль, но и создает нашу личность. В этом и есть творческое приспособление человека. 

Мы все сталкиваемся с гореванием, с утратой. Это не обязательно умерший близкий, это еще и расставание, столкновение с возрастом, а иногда это умершее "я". В жизни масса всяких утрат. Выбирая что-то, мы всегда что-то теряем. 

Нередко говорят о "муках" выбора, на самом деле человек страдает от того, что утратил или отверг. С переживанием страдания и душевной боли мы сталкиваемся в ситуациях разнообразных кризисов, которые дарит наша жизнь. 

Я говорю "дарит" без иронического подтекста: кризисы – это дар, только мы не всегда знаем, как с ними правильно обходиться. 
Правда, сегодня само слово "кризис" стало штампом. Психологи часто сталкиваются с тем, что за "кризисом", "стрессом", "травмой" или "депрессией" могут стоять совершенно другие вещи. В этом смысле важно понимать, что кризис возникает тогда, когда человек целиком (душой, телом и системой отношений с окружающим миром) вовлекается и должен встретиться с этим "вызовом судьбы". 

Когда все во мне внутри содрогается, меня трясет, "штырит" и "колбасит" – это носит название кризисного состояния. Согласно классическому определению, психологический кризис – это резкое несоответствие между потребностями и способностями организма человека, с одной стороны, и требованиями и ожиданиями внешнего мира, окружающей среды – с другой. 


Эта среда что-то от нас требует, бросает вызовы, к которым мы не готовы. Способностей родившегося младенца явно не хватает для того, чтобы самому организовать свое бытие в мире. Окружающая среда посылает требование "выживи": ты нужен нам в семье, нужен нашему обществу, нашей культуре и так далее. 

С одной стороны, есть это "выживи – ты нужен", а с другой стороны, есть ситуация беспомощности. Это – типичная картина любого кризиса. Говорят, в китайском языке слово "кризис" обозначается двумя иероглифами, один из которых означает опасность, а другой – возможность. 

Думаю, в любом кризисе можно выделить эти две зоны. Кризис – не то состояние, которое течет минуты, дни или даже недели. На то, чтобы преодолеть его, у нас уходит много сил, и нам важно для этого время. 

В 1917 году вышла небольшая статья Зигмунда Фрейда "Печаль и меланхолия", на мой взгляд эпохальная для развития кризисной психологии. Фрейд ввел важное понятие – "работа горя", которое позднее расширилось и стало называться "работой кризиса". 

Фрейд имел в виду, что для того, чтобы прожить горе, кризис, надо проделать работу, которую, кроме самого человека, не может осуществить никто. У него может быть психологический сопровождающий, психолог-консультант, добровольные помощники и волонтеры, даже духовный наставник или гуру – неважно, кто это будет, важно то, что человека на пути проживания горя можно сопровождать, но сама работа – плод личных усилий. 

В "работе" кризиса выделяют основные фазы.

Первое, с чем встречается организм, – это известие о кризисе, которое или приходит изнутри нас, или, наоборот, посылается нам окружающей средой. У меня нет никаких сил, нет никаких возможностей, а судьба посылает практически какой-то невыносимый вызов. 

Естественно, первое, что я делаю, – начинаю защищаться