Итак, дайте-ка мне сосредоточиться и решить — что там было в начале? Кажется, это действительно было слово. С подобающей скорбью в голосе его обронила моя родная тётя, выразив моему другу своё глубокое соболезнование по поводу смерти Индиры Ганди. Мой приятель, будучи на тот момент “нашим перуанским товарищем”, не посмел отказаться и принял данное соболезнование, отозвавшись в том смысле, что — да, очень прискорбное событие для всего прогрессивного человечества.
— Ну, для вас-то, для вашей страны, особенно! — воскликнула моя тётушка-интернационалистка и выплыла на кухню, чтобы вынуть из духовки уже подошедшую творожную запеканку.
Пока её не было я постаралась успокоить моего встревоженного друга. “Не пугайся, — сказала я ему, — это не медицинская проблема, а чисто лингвистическая. Для большинства нашего народонаселения “индийцы” и “индейцы” как-то не дифференцируются. Одни живут в Индии, другие где-то в Америке, но это не отчётливо”. А про себя подумала: одна несчастная гласная — а какое влияние на географию, историю и даже международную политику!
И вот нынешней зимой, почти через двадцать лет после этого восхитительного случая, я опять подивилась всё тому же феномену, когда моя подруга Милка, которую я встречала в аэропорту Лимы “Хорхе Чавес”, воскликнула, озираясь вокруг: “Сколько типичных индийских лиц!”
В Лиму я прилетела из Майами недели две назад, чтобы уладить кое-какие бумажные формальности. Надо сказать, что до этого мне привелось прожить в этом городе чертову дюжину лет (поскольку, что уж скрывать, я неосмотрительно вышла замуж за того самого “перуанского товарища”), и это было всё равно что поездка на каникулы домой. Тут меня и словила Милка, позвонив мне из Питера по моему мобильнику.
— Слушай, у меня есть возможность прилететь к тебе в Майами! — радостно возвестила она.
Вообще-то, я люблю когда ко мне приезжают гости. И Милашу я давно приглашала, предвкушая удовольствие от совместных розовых радостей в диснеевских парках Орландо.
Понимая, что сейчас надо будет её огорчить, и чувствуя в своём голосе какие-то отвратительно фальшивые переливы, я начала объяснять, что — вот, нахожусь сейчас в Перу... бумажная волокита... и сколько ещё протянется — не знаю... и как жаль, что... Но Милка не дала мне завязнуть в этой тягучей словесной трясине. “Тогда я прилечу к тебе в Лиму”, — уладила она это маленькое недоразумение.
...Да, так о типичных лицах — я не стала поправлять Милку. Индийских, индейских — не будем педантами. Этих лиц, широкоскулых и крупноносых, с отчётливым рисунком губ — прямых и беспримесных потомков последнего Инки, на самом деле, в аэропорту перуанской столицы практически не было. Преобладали метисы, очень сильно смешанных и многократно взболтанных кровей: испанской, португальской, французской, азиатской пополам с коренной, индейской. Более светлая кожа, более размытые черты, вместо прямых — вьющиеся волосы, вместо суровой сдержанности — размягчённая, плутоватая болтливость.
Читать далее...