Хоть и в отличии от этого кота, у меня есть тёплая квартира, жрачка в холодильнике и счастливая семья, почему-то так погано и хреново, что просто хочется жалобно мяукать, сидя в какой-то дыре. Надеюсь, пройдёт зима, и я повеселею. Дней 50-т ещё хандрить осталось. Блин! И сладеньким уж не заешь. Пришеечный кариес лечила так болезненно, что отныне решила не есть сладкого, что бы зубы не разрушать. Проверенно. Помогает. Заодно стану снова тоненькой. Процесс ждать себя не заставил. Моя фигура повышает моё настроение, так что, лечить депрессию стоит от обратного. От симптомов. Тогда можно вылечиться. А глотать таблетки - это ещё хуже. И потолстеешь, и волосы посыпятся. Улучшится ли от этого состояние? Думаю, нет. У меня, например, точно - нет.
...красного цвета, о двух этажах, экскурсионный, цена 1200 за два дня. Так каталась сегодня весь день, смотрела в окно и плакала бы, если б не веселила меня в наушниках речь радио-ведущего, проводящего автобусную экскурсию. "Алексей Шилов" - это ещё ничего, но как же досталось Петру 1-му Церитэли! Бедные скульпторы! Как их обижают! Короче, лопала бублик с молоком, тыкала в планшет, снимала, делала селфи и... завтра тоже поеду. Я же отныне безработная, вот и могу пока отдыхать.
На работе я находиться устала. Ужасный прессинг довёл меня до анемии, Стала опаздывать, засыпать на рабочем месте... И вот, уволили. Стала в сети размещать резюме, на рассылки вакансий подписалась. Наверно, чем-то не нравлюсь. У меня два главных "минуса": часто болеющий ребёнок, которого в 18.40 надо забирать из сада и то, что я не знаю программ. Я очень слабый пользователь, на начальном уровне. А сейчас всё компьютеризировано. И в библиотеке тоже. Везде.
Кто-то спит весь день, кто-то всякие гадости перед ужином показывает. А я чем хуже?!
Часто родители считают, что дети должны их слушаться. Это, в общем-то, правильно. Но смысл этой фразы можно понимать по-разному. Чаще всего её понимают так: раз я — родитель, то я главнее. Значит ты должен меня во всем слушаться. А если ты не слушаешься, это дает мне моральное право возмущаться, негодовать и выносить ребенку мозг. Надо ли говорить, что такое убогое понимание крайне широко распространено. К сожалению нас не учили, как следует относиться к себе, к своим родителям, к своим детям. К сожалению, каждый из нас в той или иной степени перенимает тот опыт, ту культуру, что нас взрастила.
Я убежден, что смысл фразы: «дети должны слушаться своих родителей» следует понимать по-другому. На самом деле это не этический закон, а педагогическая рекомендация родителям вести свою жизнь так, растить своих детей так, выстраивать с ними отношения так, чтобы ваши рекомендации и советы они с готовностью могли воспринять, как руководство к действию. Когда ребенок надевает шапку не потому что боится наказания, а потому что весь его жизненный опыт подсказывает — мама плохого не посоветует.
Ребенок слушается родителей, потому что доверяет им и уважает их. А уважение надо заслужить. Наши дети будут нас уважать только тогда, когда увидят, что мы уважаем их. Уважайте своих детей. Доверяйте своим детями. Любите своих детей.
Ночь по улицам пошла
Звездной поступью цариц.
Слов и чисел простота
У небесного моста
Раскидала перья птиц.
Не забудутся никем
Праздник губ обид и глаз.
Забери меня в свой плен,
Эту линию колен
Целовать в последний раз.
Припев:
Только рюмка водки на столе.
Ветер плачет за окном
Тихо болью отзываются во мне
Этой молодой луны крики.
Не легко тебя отдать
Парусам ветров и птиц.
Может даже не понять,
Может даже не узнать
Среди тысяч женских лиц.
Пусть глаза мои молчат.
Молча смотрят на луну.
Если кто поймает взгляд-
Поторопится назад
С октября сюда не залезала. А, между тем, произошло много, чего. Мать в больницу попала. Только из реанимации перевели, в руку вставили какую-то хрень, вся рука у неё синяя - жуть! Но ей уже лучше. А какого же я страху-то натерпелась, когда ей плохо стало! Она всё утро блевала, а поскольку была голодной, то одной желчью. Вызвали скорую - инфаркт. И вот. Короче, Ежика мы рожали.
Какой рассказ публиковать в сообществе ЧД? Короткий или длинный из цикла "Сага о Гринберг". Оба вполне законченные, но я не знаю, продолжать ли о Гринбергах, но это длинно получится или не мучить читателя, а разбавить длинные рассказы одним коротким? Причём, относительно коротким. Все короткие я уже опубликованы. Остались одни длинные... Короче, буду бросать жребий. Какая бумажка мне выпадет, то и опубликую, ну, а следующий - через месяц.
В конце концов, никуда не убежит ни тот, ни другой. Причём, сага о Гринберг - почти реальная история семьи, а, вот, маленький рассказик - этот почти выдуман. Почти. Конечно, это подсмотрено и подслушано из чужих жизней. Мои-то собственные фантазии не правдоподобны, обычно, не жизненны, так как не знаю я жизни так, как должен её знать не только писатель, но и вообще, взрослый человек.
Когда я была совсем юной, большеглазой и очень худенькой, в моей ветреной головке роились всевозможные фантазии. Я была преисполнена романтики и мечтала о том, что стану великим художником. С горем пополам закончила заштатный художественный колледж, куда меня еле приняли, и то, благодаря тому, что там преподавал мой дядя, спившийся художник. Потом я узнала о том, что в институт Сурикова простой смертный москвич, даже если он очень талантлив и хорошо подготовлен, не поступит без блата, нехилой взятки или занятий с преподавателем оттуда по астрономическим ценам. В этот вуз брали иногородних и даже иностранцев, они были в приоритете. Москвича же - три человека в группу, и те по блату. И тогда у меня родилась бредовая идея уехать из России и получить образование заграницей. И это притом, что я совершенно глуха к языкам и еле-еле учила в школе и колледже английский язык, так его и не выучив. А ехать собиралась не в англоязычное государство. Но в свои восемнадцать я была сущим ребёнком, вот и пустилась в эту авантюру. Мне очень захотелось либо в Голландию, либо в Италию, «Мекку» искусства. Но там зацепиться у меня, не «бойцового петуха», а «новорожденного цыплёнка», не получилось бы точно, так как там некому было меня на время приютить. А в Париже, точнее, в его ближайшем пригороде, жила моя тётка, двоюродная сестра матери. Она эмигрировала почти девчонкой, со своим отцом, аж во времена СССР. Ну, и Париж вполне подходил мне, как колыбель импрессионизма, постимпрессионизма, экспрессионизма, кубизма и прочих -измов.
Я с большим трудом уговорила маму, что бы та уломала тётю приютить меня на время, пока не встану на ноги. Но тётя – человек специфический, и мама не верила в успех этого предприятия. Однако, ей каким-то чудом удалось уломать двоюродную сестру пригреть племяшку.
И вот, весной, когда у нас ещё лежал снег, а во Франции всё цвело, мы с огромным багажом, в котором, в основном, ехали подарки для наших родственников, поехали туда поездом, потому что я панически боюсь летать. Мама собиралась вернуться домой через месяц, а моя виза заканчивалась через три с половиной месяца, но я собиралась стать невозвращенкой. Тётя боялась в связи с этим неприятностей и недовольно ворчала о том, что добром это не кончится.
Долгое время они с отцом сами были нелегальными эмигрантами, чудом сбежав из Израиля, куда уехали сначала, так как при Советах выпускали только туда. Жили они в ужасных условиях, в каком-то подвале, но Вале, как звали тётю, удалось, героически овладев ивритом, там закончить какой-то колледж и выучиться на портниху. Во Францию они перебежали тоже не сразу. Побывали и в США, и ещё где-то. Словом, довелось семье Гринберг помыкаться. Отец Вали, так и не выучив французский язык, прожил нелегалом всю оставшуюся жизнь, пока, уже в наше время, не вернулся на родину, по которой тосковал, где так и не смог выжить в современных реалиях и вскоре умер в больничном коридоре. Но это - другая история, и до этого ещё предстоит дожить. Валя Гринберг в Париже устроилась на работу уборщицей в доме для престарелых, где обитали, в основном, бывшие русские дворяне и аристократы. Ей повезло в том, что с ней там ежедневно, часа по четыре, бесплатно занималась французским языком русская графиня. Так Валя выучила язык, давшийся ей с большим трудом, как она нам рассказывала.
Отец её клошарил. Клошарами во Франции назывались бездомные, по-нашему - бомжи. Итак, Соломон Израилевич Гринберг, ветеран Великой Отечественной Войны, с изуродованной после ранения, рукой, одевал и кормил себя и дочь вещами и продуктами, найденными им на помойке. Мусорные баки там называются: «poubelle», [пубель]. Поскольку семья тёти после того, как её муж купил дом, жила в частном секторе, пластиковый бак со вставленным в него чёрным полиэтиленовым мешком, был в каждом дворе, и выставлялся тогда, когда приезжали мусорщики. С каких именно помоек дядя собирал одежду и продукты, я так и не узнала. Он уходил на свой промысел почти каждое утро, как на работу. С раннего утра, специально не побрившись и надев грязный плащ, он с тележкой и двумя большими сумками-тюками, какие на моей родине в 90-х
Бабушку и ребёнка надо летом вывозить, вот и получается такое, что сидишь с ними на даче до опупения, а соседей наших дачных надо было видеть. Это люди со странностями, мягко говоря. Муж её говорит: "Ты ещё молодая, ребёнка себе родишь, а этого нам отдай. Он так похож на меня в детстве!" И приходят, ребёнка тащат к себе и целый день у себя держат. Дескать, "Тебе трудно с бабушкой и сломанной ногой, а мы поможем". Заманивают животными, играми разными... Стоит ребёнку запищать, прибегает соседка в ночной рубашке, вся какая-то расхристанная: "Ты что, бьёшь ребёнка? Вот, мы сейчас органы опеки вызовем!" Ужас! А я со сломанной ногой... Болит после гипса от малейшего движения, приходится разрабатывать... Вот, только сейчас полегчало более-менее, а то еле ходила.
За лето ничего нового не написала и не закончила старое. Только правила давний свой роман. Он вышел в сигнальном экземпляре. Я стала его читать, а ошибок - миллион. Не грамматических, конечно, а по тексту вплоть до таких ляпов, когда папу героя зовут Сашей в то время, как отчество этого героя - Иванович. И так далее. Беру ручку, принимаюсь всё это прямо в книге исправлять. Так всё лето и прочеркала.
Сидя за вторым завтраком, размышляю: "Как же я попаду к мощам?! У меня же сломана нога! Вот, не повезло!" Девятое, левое ребро Святого Николая. Эта часть ближе всех к сердцу... Боюсь, к 12 июня не оправлюсь. А как мне туда попасть с гипсом-то на ноге? На костылях я плохо хожу... Немыслимо! Как же обидно! Впрочем, я и к поясу Богородицы не попала из-за беременности. Но пояс-то у нас в храме Ильи Обыденного есть и в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. А вот, Святой Николай... Впрочем, как знать. Мне на осмотр идти 31-го, а это значит, что могут и гипс снять. А вдруг! Чего раньше времени-то расстраиваться?...
Я в своей жизни несколько раз могла серьёзно покалечиться, но Господь миловал. А чего только со мной не случалось! Я падала с лошади, опрокидывалась в машине, летела кубарем на мотоцикле, падала с брусьев, каната, турника, качелей и чердака. При этом кроме синяков и ссадин у меня ничего не было. И вот, сегодня утром встала одной ногой на детский грузовичок, он поехал у меня под ногой, я упала, и... сломала ногу. В результате, оказалась в гипсе, прикованная к постели... и такая досада! Не смогла из-за этого пойти на собеседование! Я давно ищу работу, и, вот, вроде бы, нашла. Но, почему-то, оказалось не судьба.