Поговорить с Алексеем Владимировичем Баталовым не наспех, на бегу, а основательно, всерьез - сложная задача. Я часто встречала его в Доме кино, пыталась расспросить о жизни. Он пальцами медленно разминал сигарету, как-то нервно закуривал и вечно куда-то торопился.
И все-таки встреча, похожая на большой монолог, состоялась. Она проходила в ЦДЛ, который очень любит Баталов, выросший в писательской среде. Великий актер оказался очень простым в общении, покоряющим какой-то врожденной чеховской интеллигентностью.
Во дворе МХАТа
- Мои родители - актеры МХАТа. Когда мне было еще мало лет, моим родителям дали маленькую комнатушку, крыльцо которой выходило прямо во внутренний двор МХАТа. Сквозь огромные ворота в задней стене театра я мог видеть, как на сцене меняют декорации.
В погожие дни актеры проводили здесь свое свободное время. Многие из них забегали к нам в комнату выпить в перерыве чашку чая или поболтать.
В этом дворе я повстречался с женой Чехова. Однажды она подписала мой диплом, правда, при этом она назвала меня дураком.
- Как это?
- Был экзамен, она, старенькая уже, посмотрела наш дипломный спектакль. Все начали ее провожать... Я подошел к ней с почтением, стою перед ней. Она спрашивает: "Где твой диплом?" "У нашего декана". "Неси, я подпишу". "Ну, что вы, Ольга Леонардовна..." - начал я торопливо. "Неси, дурак, потом поймешь", - ответила она.
В прошлом году во время репетиции с учениками я обмолвился, что Ольга Леонардовна Книппер-Чехова говорила, как здесь надо играть, и вдруг я вижу, что они сидят, не верят мне. К счастью, отыскал, показал студентам...
Ольга Леонардовна была последним связующим звеном между реальностью и театром, созданным на материале Чехова.
Писательский дом
- Когда мама вышла замуж за Ардова Виктора Ефимовича, я попал в первый писательский дом, который был построен недалеко от храма Христа Спасителя. У нас квартира была на первом этаже и, если окошечко откроешь, сразу начиналась земля. Это было очень удобно - меня родители выставляли через окно на улицу, и там я играл с пасынком какого-то приходившего к нам в гости дяди. Этим дядей оказался Булгаков.
Сверху над нами жил Мандельштам, приходил и рассказывал сказки Юрий Олеша. Там же я впервые увидел Анну Андреевну Ахматову.
Эта тетя с челкой очень отличалась от маминых московских подруг. Ее называли по имени-отчеству. Взрослые ей старались угодить. Ей отдали самый главный в доме диван. И уже по этому было понятно, что она важный гость. Она забиралась на диван с ногами и возлежала так сколько хотела.
У нее были длинные платья, медленные движения, тихий голос.
Позже я Анну Андреевну чаще видел, чем собственную бабушку. Но кто такая Ахматова, я не понимал.
...Во время ареста Мандельштама у него была Анна Ахматова, ей не разрешили уйти, она просидела всю ночь, пока шел обыск. А Булгаков только что на стену не бросался - его пьесы не ставили...
- Ваша семья тоже ведь пострадала в тридцатые годы?
- С возрастом передо мной стала открываться реальность. Есть фотография, на которой я стою вместе с мамой и Анной Андреевной. Обе кажутся очень счастливыми. Но теперь я знаю, что в это время уже был расстрелян Гумилев, во второй раз арестовали сына Анны Андреевны. Уже посажены мой дед и бабушка, которая провела в лагерях более 20 лет лишь за то, что была дворянкой.
Война
Когда началась война, нас у мамы было трое: грудной Мишка, четырехлетний брат и я. В эвакуации я