Аркадий Ильич сидел на кухне за утренней чашкой кофе. Кофе давно
остыл, а Аркадий Ильич всё продолжал водить чашечкой по блюдцу.
Студил. Он выглядел счастливым и отстранённым. А обычно по утрам он
был раздражённым и нетерпимым.
– Арик, тебя что-то беспокоит? – Софья Михайловна взволнованно
смотрела на мужа. Её настораживало счастливое выражение его лица.
Такому выражению лица должен прилагаться определённый повод. Софья
Михайловна не находила совместного повода для такого выражения счастья
на лице мужа и подозревала, что он мог завести личный повод на
стороне.
Аркадий Ильич сделал глоток из кофейной чашечки, поморщился и, впервые
за утро, внимательно посмотрел на Жену.
– Кофе остыл? – спросила Софья Михайловна и, не дожидаясь ответа мужа,
вылила остывший кофе и принялась варить новую порцию. За тридцать лет
совместной жизни она привыкла к тому, что муж не отвечает на вопросы,
которые считает риторическими. Но всё равно продолжала эти вопросы
задавать.
– Соня, я сегодня во сне летал.
– Летал? – переспросила Софья Михайловна. – Как птица?
– Да, как птица.
Аркадий Ильич прикрыл глаза. Софья Михайловна с интересом посмотрела
на мужа. Она совсем не ожидала ответа на свой очередной риторический
вопрос. И то, что муж на этот вопрос ответил, её сильно взволновало.
Она не любила непривычные ситуации.
– Что тебя беспокоит, Арик?
– Ты не знаешь, к чему это – летать во сне?
– А ты летал во сне?
– Ты меня слушаешь, Соня?!
– Конечно, слушаю! И очень внимательно! – Софья Михайловна не отрывала
взгляда от турки, в которой начала подниматься кофейная гуща.
– Тебе в данный момент эта пенка интереснее, чем я.
– Конечно, интереснее. Ты никуда не денешься, пока не выпьешь свой
утренний кофе. А пенка вполне себе может убежать, если останется без
внимания, и мне придётся мыть плиту.
– И всё-таки, Соня, к чему это – летать во сне?
– Не знаю.
– И я не знаю, – Аркадий Ильич бережно принял из рук жены чашечку
кофе, глотнул ароматный обжигающий напиток. Прикрыл глаза. – Мне было
так хорошо во сне, Соня. Я был лёгким, молодым и сильным. Я расправил
руки, оттолкнулся от земли и полетел. Летел и думал: вот оно – то, к
чему надо стремиться!
– Надо стремиться к полётам во сне?
Аркадий Ильич открыл глаза и посмотрел на жену. Взгляд его выражал
удивление. Казалось, что он думает: кто она, эта женщина, которая
каждое утро варит ему кофе и задаёт никому не нужные вопросы.
– Что ты хочешь на завтрак – кашу или омлет? – спросила жена.
– Надо стремиться не к полётам во сне, а к свободе. К полётам наяву.
Аркадий Ильич пытался вслух додумать свой сон. Ему это казалось важным.
– К свободе? А ты чувствуешь себя несвободным?
– А ты, Соня? Ты чувствуешь себя свободной?
– Ты решил развестись? На старости лет? У тебя на стороне появился
повод для личного счастья и развода?
Софья Михайловна присела к столу. Она вдруг почувствовала себя старой
и обманутой. Почему ей первой не пришла в голову мысль о свободе? Для
чего она каждое утро варит этот кофе, который сама никогда не пьёт?
Для чего и для кого? Для человека, который сейчас легко перешагнёт
тридцать пять лет совместной жизни, расправит крылья и улетит?
– А разве шестьдесят лет – это старость, Соня? Нам ведь только по шестьдесят.
– Не только, а уже. Нам уже по шестьдесят лет, Арик. Большая часть
жизни прожита. У нас двое детей. Удачная дочь, у