Еду в поезде на гастроли.
Утром весь вагон выстраивается в туалет.
Ну и я тоже. Что я — не человек.
Народу много. Подожду.
Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь.
А мой противный глаз сразу замечает человека,
который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся.
Он-то уж точно меня не отпустит без… — еще не знаю чего
— автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета.
Ну, пора вылезать из купе на свет Божий.
«Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.
— Товарищ Гурченко, я Вас жду.
— Я вижу.
— Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания.
У меня есть один грех. Могу запить.
Когда по полгода в море… сами понимаете.
Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо,
а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге?
— И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас!
— И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая!
Все, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад!
Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите!
— Так Вы наизусть уже все знаете.
— Ну что Вы, Людочка, то кино,
а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача!
Всё! Все, что хотите! Ну что Вам стоит?
Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру,
который годами не видит родных берегов,
сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет!
Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра.
Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть,
что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет.
Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть,
«перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично.
Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном.
А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится,
подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо.
Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта.
Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры.
И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!»
Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.
Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале.
Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают,
что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш…
И что?
В первом ряду я вижу капитана в парадном,
со множеством медалей и значков.
Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена.
Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде.
Играю все в лицах. Зал очень хорошо реагирует.
Представляю залу капитана.
И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу,
хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов
стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка,
шампанского, цветами и коробками конфет.
Зал ахнул.
Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю.
А еще только треть концерта… А как перевести на серьез?
А как двигаться среди ящиков?
Нет, никаких пауз. Пусть все будет так.
Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей.
Успех был, чего уж…
Но героем вечера стал капитан.
У него тоже брали автографы.
Вот тебе и «Людк!».

©️ Людмила Гурченко, "Люся, стоп!"