Он перевелся к нам из другого района, молодой опер, по фамилии Петров. Народ покрутил пальцем у виска. У нас нагрузка в 2 раза больше, и никаких тебе премий, квартальных, 13, и прочих. Да и за переработку никогда не дождешься. Перевелся и перевелся. Кадровичка сказала, что в рапорте указал «по семейным обстоятельствам». Да любой семейный человек побежит из Невского района роняя тапки, при первой же возможности. Ну да дело его, в конце то концов.
Петров начал работать. Спокойный парень, поручения от следствия, мои то есть, выполняет, не хамит, не грубит, пальцы не растопыривает. В коллектив влился. На праздники складывается. Одно народ настораживало, не пьет. Ну не пьет и все тут. Сначала думали, что стучит начальству. Нет, не стучит. Решили, может язва, или что-то другое со здоровьем. У всех свои особенности. Я вот не курю. А он – спиртного ни-ни.
Как-то я шла на работу пешочком, дождичек мелкий, прохладно. Смотрю, лицо знакомое. Тащит наш Петров мужичка-выпивоху, соседа моего. У мужичка и жена поддающая, недавно оба в двушку въехали. Тащит аккуратно и заботливо. Я подошла.
- Помочь надо, Петров?
- Нет, порядок Лена, сам справлюсь.
- Сынка, да не тяни ты меня, сам могу пойти,- ворчит мужичок.
- Сына, да ты папку пожалей, не волоки то так. Ну подумаешь, выпил, - говорит женщина, семенящая рядом. А сама на ногах едва держится.
Тут мне и стали понятны семейные обстоятельства Петрова. Смотрели на меня эти обстоятельства серыми глазами, и выдыхали перегар.
Видно эти семейные обстоятельства стали известны остальным. Народ засудачил.
- Не повезло парню. Родители – алкаши.
- Зато им повезло. Вечно он с ними возится, лечит, кодирует, в больницы отправляет. Пьяницы - не пьяницы, но всегда чистые, аккуратные. Да и Петров у них мужик порядочный. Видно люди ничего себе. Но болезнь известная, российская.
- Надо же, у пропойц, такой парень хороший вырос. А у иных, нормальных, подонки ужасные получаются.
Посудачили и заглохли. А работа шла.
В выходной я поехала в клинику делать собаке прививку. Заняла очередь. Бомжеватого вида, но аккуратный пожилой мужчина показался мне знакомым. Пригляделась – Петрова отец, Николай Кузьмич, как всегда, под шофе. Старик суетился, звал врача. Я подошла.
- Что случилось?
- Собаку машина сбила, я подобрал прям на дороге. Срочно нужен хирург.
- Отец, а денег то у тебя хватит?
- Не знаю, дочка.
Кузьмич начал выворачивать карманы. Наскреб около 900 рублей. Обрадовался.
- Должно хватить. Тут разгружал кой–чего, была оказия. Винишка прикупил, но еще осталось.
Собака, по виду русская псовая борзая, жалобно плакала. Я вздохнула. Судя по собаке – перелом лап, 10 000 не меньше. Хорошо одетый мужчина, державший на руках безумно дорогого сервала, оглянулся на нас.
- Дочка, ну не бросать же было скотинку, - воскликнул Кузьмич: Оно ж кричало на дороге. А все едут и едут, спешат. А тут душа живая гибнет. Клаве позвоню, у ней еще рублей 300 есть, счас принесет, на всякий случай.
Мужчина с сервалом отозвал меня.
- Вы его знаете?
- В соседнем доме живет, выпивает. Но жалостливый. И собака то породистая, видно потеряшка. У него трехлапка жила. В 15 лет померла, овчарка. Тоже говорят, сбитую подобрал, а хозяева отказались.
- Понятно, - ответил мужчина с сервалом, и подошел на ресепшен.
- Слышите, зовите хирурга и примите деда со сбитой собакой. Счет составьте, я заплачу, а с него возмите его деньги. Только не говорите ему, сколько стоит.
И хирурга позвали. Счет вытянул около 17 000. 900 рублей - Кузьмича, остальное – мужчины с сервалом – Игоря Владимировича. Я сделала прививку собаке и пошла домой. Кузьмич ждал возле операционной. Игорь Владимирович тоже собирался уезжать.
Долго ли коротко ли. Но псовая эта борзая начала гулять не далеко от нас, с вечно подвыпившим Кузьмичем, или его женой - Клавой. Прихрамывала.
- Здравствуйте Николай Кузмич.
- Здравствуй дочка.
- Смотрю, собака у вас осталась.
- Да нашел Саша хозяев. Но они отказались, сказали мол, для выставок теперь вряд ли подходит. Не нужна стала. Ничего, прокормимся. Сашка ей корму купил, специального, и витамины