В жизни очень редко бывает, чтобы в первой серии он провожал ее из школы, а ближе к финалу они вместе радовались общим правнукам. И чтобы всю жизнь вместе, в горе и в радости, в бедности и богатстве. Но у Александра Ширвиндта и Натальи Белоусовой было именно так.
В жизни очень редко бывает, чтобы в первой серии он провожал ее из школы, а ближе к финалу они вместе радовались общим правнукам. И чтобы всю жизнь вместе, в горе и в радости, в бедности и богатстве. Но у Александра Ширвиндта и Натальи Белоусовой было именно так.

Итак, они были школьниками. На дворе лето, и какое — 1951 год, страна постепенно оправляется после войны, а здесь, в дачном поселке НИЛ (наука, искусство, литература) никакой войны будто и не было. И плохой погоды, кажется, не бывает — солнце, песок, волейбольный мяч перелетает через сетку, одуряющее пахнут пионы…

Родители Ширвиндта приехали в НИЛ в гости. Они, впрочем, сами могли быть полноправными владельцами дачи в этом поселке, папа Ширвиндта — скрипач оркестра МХАТа, мама – редактор

Он во все глаза смотрел на девчонок, и не мог не заметить Наталью, Тату. Ее все замечали, и вокруг нее всегда крутились мальчишки. Она была красивая, веселая, добрая, и она была внучкой главного архитектора Москвы, который и основал этот дачный поселок.

У Таты и Шуры начался школьный роман. Сначала все думали, что до конца лета, но когда ребята вернулись в Москву, они не расстались. С каждым днем их дружба крепло, и красивое, почти детское чувство становилось все сильнее. Шуре только-только исполнилось 17 лет.

Тата и Шурик встречались шесть лет. Потом Ширвиндт будет рассказывать, что родственники Таты долго поглядывали на него свысока, «но когда я стал немножечко артистом, начал завоевывать позиции в этой семье».

На седьмом году романа он пришел и сказал коротко: «Пошли в ЗАГС». Вместо цветов принес какой-то огромный сверток. Тата его развернула, это была большая ветка белой сирени. Как вообще можно было раздобыть ее зимой в Москве 1957 года? Можно, если ты невероятно обаятельный артист Ширвиндт: тогда ты очаруешь всех сотрудниц Ботанического сада. Тата взяла полотенце и ночную сорочку и пошла к мужу.

Ширвиндты жили в огромной коммунальной квартире, и Шура гордо показал полотенце и сорочку соседям на кухне: «Взял жену с приданным».

Так началась их семейная жизнь. Александр много раз радовался, что его жена занимается архитектурой, а не актерским ремеслом. Через год после свадьбы родился сын Миша. Прошло еще несколько лет — переехали в высотку на Котельнической набережной. Жизнь была удивительно счастливой. Но, конечно, то и дело появлялись разговоры про романы Ширвиндта. Чтобы у такого импозантного красавца и ничего ни с кем не было? Да кто в это поверит?

В нашумевшей книге Татьяны Егоровой «Андрей Миронов и я» Ширвиндт – главный антигерой и главный ловелас. Если верить ее мемуарам, в него был влюблен весь женский состав Театра Сатиры, и даже жена главного режиссера, благодаря которой он и получал свои роли. «Егорова — женщина талантливая, но больная», — прокомментировал Ширвиндт эту историю. И на любые вопросы журналистов в своих романах только смеялся: «Я испортил жизнь только одной женщине».

«Не думаю, что вся эта беготня по женщинам приводит к чему-нибудь хорошему. Нет, бывает, конечно, что люди методом проб и ошибок находят друг друга, и на них обрушивается счастье. Но такие случаи можно пересчитать по пальцам».

А Наталья Николаевна как-то раз, шутя, заметила: «Александр Анатольевич — подкаблучник. Он и не скрывает этого. А умному мужчине так удобнее!»

Они вместе уже почти 70 лет. Друзья говорят: весь фокус в том, что им удалось избежать слияния, не стать «половинками». Наталья гордится Ширвиндтом, прекрасным артистом, он гордится женой, замечательным архитектором. Каждый из них состоялся в профессии, каждый все время рос как личность.

Они всю жизнь бесконечно дорожили друг