Приказ № 227 «Ни шагу назад!» впитал «остервенение народа»

Один из самых сильных документов военных лет

Редкий нормативно-правовой документ получал в годы Великой Отечественной войны такую известность, как приказ наркома обороны СССР И.В. Сталина № 227 от 28 июля 1942 г., обретший неофициальное название «Ни шагу назад!». Изданный в самом начале Сталинградской битвы, он отразил критическое для Красной армии развитие событий летом 1942 г. на южном фланге советско-германского фронта.

К середине июля вермахт прорвал советский стратегический фронт на глубину до 400 км и развернул наступление в большой излучине Дона на Сталинград и Кавказ. В ходе контрудара войска вновь образованного Сталинградского фронта (командующий – маршал С.К. Тимошенко) потеряли большую часть имевшихся у них танков, лишившись бронированного «кулака», и оказались не в состоянии изменить обстановку к лучшему. 24 июля советские войска оставили Ростов-на-Дону. В те же дни противник выше по течению Дона в районе станицы Клетская (230 км северо-западнее Сталинграда) обошёл основные силы 62-й армии, в результате чего возникла прямая угроза прорыва вермахта к городу на Волге.

Дальнейшее масштабное отступление Красной армии грозило Советскому Союзу военным поражением и утратой независимости. В приказе № 227 власть, пожалуй, впервые после начала войны с такой откровенностью сказала правду о реальном положении на фронте. Стратегическая инициатива, перехваченная у немцев в результате зимнего наступления под Москвой, оказалась вновь утраченной. К концу июля 1942 г. нацисты оккупировали территорию, на которой к началу войны проживали более 70 млн человек, производилось в год более 50 млн тонн хлеба и 10 млн тонн металла, преимущества перед врагом у СССР не было уже ни в людских, ни в материальных ресурсах.

Пафос приказа № 227 сводился к следующему: «Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину… Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования».

В крайне неблагоприятном развитии событий проявилось недостаточное умение высшего командного звена Советских Вооруженных Сил предвидеть действия противника, управлять большими массами живой силы, бронетанковой техники и другими средствами боя. Но поражения во многом были обусловлены и психологической подавленностью многих военнослужащих, ярко выраженным синдромом отступления.

В недостатке порядка и дисциплины непосредственно в частях и подразделениях увидел одну из главных причин отступления нарком обороны СССР и Верховный главнокомандующий И.В. Сталин. В приказе № 227 он категорически потребовал от военных советов фронтов, и прежде всего от командующих фронтами, «безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда», снимать с должности и направлять в Ставку ВГК для последующего привлечения к суду военного трибунала «командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта».

Командующих армиями приказ обязывал принимать аналогичные меры по отношению к допустившим самовольный отход войск командирам и комиссарам корпусов и дивизий, а последних – по отношению к командирам и комиссарам полков и батальонов.

Командиры, комиссары и политработники рот, батальонов, полков, дивизий, отступившие с боевых позиций без приказа старшего начальника, в приказе объявлялись «предателями Родины», с которыми следовало поступать беспощадно: «Паникёры и трусы должны истребляться на месте». Из контекста документа следует, что под паникёрами и трусами понимались также и военнослужащие рядового и сержантского состава, которые «увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу».

В качестве одной из важнейших репрессивных мер к провинившимся приказ № 227 определил введение в Красной армии штрафных формирований. Военным советам фронтов, их командующим предписывалось «сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки

22 июня. Кто виноват в трагедии первых дней войны

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

22 июня 1941 года обернулось для СССР настоящей катастрофой. Несмотря на наращивание военного производства в стране, начало войны стало губительным для Красной армии. Почему так произошло и кто повинен в трагедии 22 июня?

В первые недели войны от уверенности советского руководства и командования в том, что Красная армия будет воевать малой кровью и на чужой земле, не осталось и следа. Вторжение было стремительным и дерзким. Военные округа оказались не готовыми к вражескому нападению. Только в первый день войны было уничтожено около 1200 самолётов, 800 из них — на земле. Авиадивизии и механизированные корпуса не были укомплектованы должным образом. Связь со многими частями отсутствовала. Остро ощущался недостаток зенитных и противотанковых средств. Потери личного состава были очень большими. Командование на местах зачастую не могло принять важных стратегических решений.

В военных округах царила полная неразбериха. Буквально за несколько дней до войны во многих полках снимались прицелы с пушек и отправлялись в окружные мастерские для проверки. Так, к примеру, гаубичный артполк 75-й дивизии 4-й армии Западного военного округа оказался 22 июня без оптических приборов.

Генерал-лейтенант Сергей Долгушин во время войны был лётчиком-истребителем в звании младшего лейтенанта. Летом 1941 года его полк стоял в ЗапОВО, примерно в 15 километрах от границы. По воспоминаниям Долгушина, за несколько дней до войны по распоряжению командующего Белорусским военным округом Д. Г. Павлова с самолётов было снято всё вооружение, было сокращено число мотористов и оружейников, не были подготовлены запасные площадки. Вот отрывок интервью Сергея Долгушина газете «Красная звезда»:

«За зиму сорок первого года мы освоили высотные полёты, много стреляли и по конусу, и по земле, начали летать ночью. Десятого мая наш полк перебросили из Лиды на аэродром Новый Двор, что чуть западнее Гродно. На севере граница с немцами была в пятнадцати километрах. Как только мы приземлились, над лётным полем на малой высоте пронёсся фашистский "мессер". Нахально так, даже крыльями покачал. В ясную погоду с высоты двух тысяч метров мы видели немецкий аэродром, забитый разными машинами. Составили схему, передали в штаб. А двадцать первого июня в шесть вечера, закончив полёты, получили приказ: снять с самолётов пушки, пулемёты, ящики с боеприпасом и хранить всё это на складе».

Воскресенье, 22 июня, в 13-м авиаполку было объявлено выходным днём. Некоторым военнослужащим был предоставлен короткий отпуск продолжительностью несколько дней.

Подтверждений тому, что в военных округах буквально перед самым началом войны происходили труднообъяснимые вещи, много. Вот ещё один пример. Константин Рокоссовский в 1941 году командовал 9-м мехкорпусом Киевского особого военного округа. Уже после победы он вспоминал, что накануне 22 июня из штаба округа пришло распоряжение выслать всю артиллерию на полигоны, находящиеся в приграничной зоне. Однако Рокоссовский понимал, что вот-вот начнётся война, и таких указаний не выполнил. Профессиональное чутьё его не обмануло.

В первый день войны воздушным атакам немцев подверглись 26 аэродромов Киевского, 11 аэродромов Прибалтийского особых округов и шесть аэродромов Одесского военного округа. Везде были большие потери в самолётах.

Из секретного донесения заместителя начальника 3-го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина от 8 июля 1942 года Государственному комитету обороны о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны следует, что перебазировка на другие аэродромы проходила неорганизованно, каждый командир дивизии действовал самостоятельно, без указаний ВВС Округа, посадку совершали, кому где вздумается, в результате чего на некоторых аэродромах скапливалось по 150 машин.

«Вывод частей из-под удара авиации противника не был организован, — гласит документ. — Зенитные средства обороны аэродромов отсутствовали, а на тех аэродромах, где средства были, не было артснарядов. Руководство боевыми действиями авиачастей со стороны командиров 57-й, 7-й и 8-й авиадивизий, а также штаба ВВС Фронта и Округа было поставлено крайне плохо, связь с авиачастями с начала военных действий почти отсутствовала. Такие потери нашей авиации объясняются тем, что в течение нескольких часов после нападения вражеской авиации командование Округа запрещало вылетать и уничтожать противника».

Больше остальных в первый день войны досталось Западному Особому военному округу. Именно там гитлеровцы нанесли