Frank Duval - Sorry To Leave You
Я так хочу...
Я так хочу, чтобы в горе и в радости,
В нежности, щедрости, приступах слабости,
В острой тоске и в разлуки агонии,
В солнечных бликах и тихой гармонии,
В запахе моря, в асфальтовой серости,
Там, где есть место для веры и верности,
В страхах, когда все внезапно разладилось,
В песнях любимых в кино и по радио,
В суффиксах ласковых, грустной бессоннице,
В голосе заспанном, в точке, где тронулся
Лед и потоком все смыло нечаянно,
В мыслях беспомощных и нескончаемых,
В смелых фантазиях, утренней радуге,
Во вдохновении жить и разгадывать
Смысл посланий, цепочек разомкнутых,
Там, где нет сил, чтобы выйти из комнаты,
В мирном течении жизни, над пропастью,
В мелких обидах, за стенами гордости,
Если нет слов, в молчаливом принятии,
В самом желанном на свете объятии,
В ярких полетах мечты и реальности,
Где огорченья забыты за давностью,
В близости, где пониманье с доверием,
В споре о тождестве духа с материей,
В легких шагах, в танце чувства и разума,
Где мы похожи и там, где мы разные,
На перекрестке любви и взаимности
Я хочу быть с тобой. Или поблизости.
  |
Любовь
Камень это предмет. И веревка, и гвоздь, и доска. Все предметы. У них нет разума, нет эмоций, зато есть память. У камня самая долгая.
Огонь это стихия. Вода и воздух это тоже стихии, но они появились позже.
У огня нет разума, у него есть эмоции – очень много эмоций. А еще у него есть память. Эта память должна быть долгой как у камня, но не получилось – слишком много эмоций.
Камень любит лежать или покоиться и вспоминать. Огонь любит гореть и радоваться, что горит и не думать больше ни о чем. У огня, мы помним, нет разума и думать ему нечем.
Камень и огонь были первыми, но еще раньше, раньше всех была Любовь.
С самого начала была только Любовь, и ей было очень одиноко, и не с кем было поделиться собой.
Любовь это желание делиться всем, что у тебя есть.
И только по этой причине появились камень и огонь.
А потом Любовь поняла, что у нее еще очень много сил и очень много желания делиться.
И тогда возникла вода, и появился воздух.
Воздуху очень не нравился огонь. Огонь жегся, кусался и использовал воздух, чтобы гореть.
На самом деле, огонь может гореть и без воздуха, но тогда он должен быть очень злой и сильный.
Любовь увидела это и разделила огонь. Меньшую половину она отгородила камнем и спрятала внутри него, чтобы он не жег больше воздух. Потому, что Любовь это забота.
А большую опустила летать, где ей вздумается, и потом не следила все время за ней. Потому, что Любовь это доверие.
Воздух и вода появились почти одновременно, и им очень нравилось проводить время вместе. Они любили играть, гоняться друг за другом, устраивать бури, ураганы и смерчи. Иногда эмоций становилось так много, что они начинали стучаться в камень, будили огонь, и он вырывался наружу, чтобы покусать проказников, но потом все равно попадал в воду и затихал, прятался за каменной крышкой и ждал.
Вода после этого снова начинала весело журчать или струиться, воздух тихо свистел и грелся под лучами того огня, который летал где-то высоко, как ему вздумается.
А у Любви силы все не кончались, и она придумала жизнь. Любовь не была уверена как у нее получится – жизнь создать сложнее, чем камень или воду, но она не побоялась и рискнула. Потому, что Любовь не знает преград.
Жизнь, поначалу, была самой простой. Примитивной. Но оставалась и никуда не исчезала. И жизни стало все больше и больше, и появилась гармония между предметами, стихиями и жизнью. Потому, что Любовь это гармония.
Но Любви и этого оказалось мало и создала человека. И наделила его разумом.
Поначалу человек был как все живое – жил в гармонии с миром и делился любовью со всеми, кого встречал на своем пути, но потом разуму стало тесно и он начал смотреть вокруг.
- Зачем делиться, искать место под Солнцем и думать, как не нарушить порядок, который был установлен до меня?
- Лучше подчинить себе всех, установить свой порядок и радоваться. Наслаждаться жизнью.
У него получилось. Человек начал подчинять себе и стихии и предметы. Научился создавать новое: сначала, чтобы стало немного легче, а потом для радости и наслаждения. И стало просто. А Любовь потихоньку забывалась, потому, что Любовь это всегда сложно.
Зачем делиться, зачем заботиться, доверять, преодолевать преграды и отдавать? Иногда, ради Любви надо отдать свою жизнь.
Человек совсем не хотел отдавать ничего, тем более жизнь. Ему нравилось брать – чужую жизнь в том числе. А еще больше нравилось наслаждаться.
И тогда Любви стало очень горько и печально. Потому, что Любовь это печаль.
Она приняла образ человека, пришла в этот мир и все прояснилось.
Люди увидели, что среди них снова появилась Любовь и задумались:
- Получается, что когда рядом есть настоящая Любовь, все наши желания и усилия ничего не значат? Получается, что наши деды и прадеды молились не тем богам? Но любить это так сложно, а наслаждаться это так приятно.
И тогда люди взяли доски, веревку и гвозди. Сделали крест и распяли на нем свою Любовь. А потом закопали и завалили камнем.
Доска, веревка и гвоздь это предметы. У них нет разума, нет эмоций, но есть память. У камня тоже есть память, она самая долгая.
Любовь не исчезла из нашего мира, но перестала вмешиваться в людские дела.
Потому, что Любовь это терпение.
BrunuhVille - Memories
Шуршит песок...
Пьёт бессонницы хмель медовый?
Звук в тиши до того певуч,
Что боишься промолвить слово;
Это просто шуршит песок,
Между пальцев струясь неспешно,
И клепсидрой стучат в висок
Капли памяти нашей грешной,
Отмеряя рассвета час,
Отмеряя улыбку лета –
От единственного «сейчас»
До минуты последней где-то…
И сынов твоих из гнезда
Юных женщин уводят ночи…
И споткнёшься: «Мой Бог, когда
Повзрослели твои сыночки?»
А тебе бы ещё понять –
Что - в реальности… что там - снится…
Но дорог не бывает вспять…
И влажнеют твои ресницы
От дождей, что в судьбе прошли,
Да от гроз, что с тобой столкнулись…
И подковой в степной пыли,
Отшумев,
Потерялась
Юность…
| |
Я нежность собирала для тебя
И складывала в сердце осторожно…
Ирина Самарина-Лабиринт
Музыка: Francis Goya - Tenderness
| |
Olle Hjortzberg - Bukett med krysantemum, 1947
Ludwig Knaus (Germany, 1829-1910) - Kleiner Rotschopf mit Apfelsine
Все уже круг друзей, тот узкий круг,
Где друг моих друзей мне тоже друг,
И брат моих друзей мне тоже брат,
И враг моих друзей мне враг стократ.
Все уже круг друзей, все уже круг
Знакомых лиц и дружественных рук,
Все шире круг потерь, все глуше зов
Ушедших и умолкших голосов.
Но все слышней с годами, все слышней
Невидимых разрывов полоса,
Но все трудней с годами, все трудней
Вычеркивать из книжки адреса,
Вычеркивать из книжки имена,
Вычеркивать, навечно забывать,
Вычеркивать из книжки времена,
Которым уже больше не бывать.
Вычеркивать, вести печальный счет,
Последний счет вести начистоту,
Как тот обратный, медленный отсчет,
Перед полетом в бездну, в пустоту,
Когда уже - прощайте насовсем,
Когда уже - спасибо, если есть.
Последний раз вычеркивая - семь,
Последний раз отбрасывая - шесть,
Последний раз отсчитывая - пять,
И до конца отсчитывая вспять -
Четыре, три - когда уже не вдруг
Нет никого, и разомкнется круг...
Распался круг, прощайте, круга нет.
Распался, ни упреков, ни обид.
Спокойное движение планет
По разобщенным эллипсам орбит.
И пустота. Ее зловещий лик
Все так же ясен, строен и велик.
| |
| |
Mark Subbotin - The meaning of Life
Белая баллада
Юрий Левитанский
Снегом времени нас заносит - все больше белеем.
Многих и вовсе в этом снегу погребли.
Один за другим приближаемся к своим юбилеям,
белые, словно парусные корабли.
И не трубы, не марши, не речи, не почести пышные.
И не флаги расцвечиванья, не фейерверки вслед.
Пятидесяти орудий залпы неслышные.
Пятидесяти невидимых молний свет.
И три, навсегда растянувшиеся, минуты молчанья.
И вечным прощеньем пахнущая трава.
...Море Терпенья. Берег Забвенья. Бухта Отчаянья.
Последней Надежды туманные острова.
И снова подводные рифы и скалы опасные.
И снова к глазам подступает белая мгла.
Ну, что ж, наше дело такое - плывите, парусные!
Может, еще и вправду земля кругла.
И снова нас треплет качка осатанелая.
И оста и веста попеременна прыть.
...В белом снегу, как в белом тумане, флотилия белая.
Неведомо, сколько кому остается плыть.
Белые хлопья вьются над нами, чайки летают.
След за кормою, тоненькая полоса.
В белом снегу, как в белом тумане, медленно тают
попутного ветра не ждущие паруса.
| |
| |
Художник Kravchenko Oksana
Hugh Cameron (1835 – 1918, Scottish) - Buttercups And Daisies
Наш портал предназначен для всех кто любит петь профессионально или просто дома для себя. На сайте выложены минусовки и фонограммы огромного количества песен отечественных и зарубежных исполнителей, которые вы можете скачать абсолютно бесплатно.