и под дождем цветет жасмин (чубушник)...

Мюзикл "Алые Паруса" - Мечты Сбываются
Dmitry Bakulin - Алые паруса - 2015
Эдуард Гордеев - Алые паруса-2015
Ветер расправил,
Погнал вперед, к рассвету,
Паруса жизни.
М. Шульман
John Henry Twachtman
Музыка: Оливер Шанти - Ветер Океанских Волн
(Герену́к (лат. Litocranius walleri) или жирафовая газель — африканская антилопа из семейства настоящих антилоп, в котором образует отдельный род.)
Deuter – Memories Of An Angel
Письмо 727
16 июня 2015 г
Здравствуй!
...Крыльями птиц выглаживаю свою замученную душу. Не знаю, откуда они взялись на моём Кукольном острове... Такие редкие, необыкновенные птицы. Словно крылатой стеной отгородили они меня от всех страшилок с горой старых кукольных обломков...
Когда я смотрела на них издалека, казалось, что это порхающие цветы. Но вот подошла поближе и, взглянув на парочку шлемокрылых калао, вдруг отшатнулась...
— Ну, зачем же так откровенно? — обиженно спросил меня большелобый клювастый господин с кожаной грудкой.
— Да, не хорошо, — так же повернулась в мою сторону его куда более миниатюрная спутница. — Хоть бы из приличия улыбнулась нам в знак приветствия!
— Ну, что вы, что вы... — Стала я оправдываться... — Просто мысли в моей голове ещё более ужасные... — и тут я осеклась, понимая, что слово "ужасные" Калао примут на свой счет. Так оно и вышло...
— Ужасные, ужасные... — повторил Калао-господин. — Вот и ты, как и все. Смотришь на внешнюю сторону и доверяешь своему первому взгляду...
— Лучше бы так от людей с ужасными душами умела шарахаться... — сказала его миниатюрная спутница, — а то страшилищам в прекрасной шелухе слов доверяешь с первого взгляда. Шелуху принимаешь за содержание, а потом разочаровываешься, страдаешь...
— Вот смотри, — сделал шаг мне навстречу спутник своей самочки. — Красота — понятие относительное. Видишь, у нас есть соё гнездо в дупле дерева. Кого-то наш внешний вид отпугивает. Но сами мы нашли друг друга и счастливы. А ты нашла кого-нибудь за свою жизнь? Тебе есть, кого вспомнить? У тебя есть гнездо для двоих?
Они, наверно, поняли, что слишком сильно клюнули меня прямо в самое сердце... Ведь это так грустно сознавать, что гнезда для двоих у тебя нет... Они поняли и нырнули в своё гнездо и стали там прочищать друг другу пёрышки...
Нет, я на них не обиделась. Просто, когда-нибудь потом объясню им, что есть такие птицы, которые вьют свои гнёзда в облаках. И моё гнездо для двоих есть! Просто оно там, высоко! И мы с тобой заглядываем в него по очереди и никак не можем встретиться в своём гнезде...
...Ты из того гнезда лишь время от времени посылаешь мне искорки звуков... Я из того гнезда лишь время от времени посылаю тебе слова, собранные из посланных тобой звуков...
Тишиной земной тебя накрою...
В неуюте — истово дрожать...
Слышать, как над огненной горою
Ветру свыше — письма провожать...
Письма Шлемоклювому Калао
Где-то на Борнео и Суматре,
В водный путь с пожизненною славой
И со смертью каменелых матриц...
Где-то в небо зёрнышко упало...
Строчки разбежались светлой рябью.
А у нас опять — всё те же грабли —
Письма Шлемоклювому Калао.
Разве он поймёт? Разве услышит
В запятых надломленного плача...
В зёрнах золотых — немой калачик
Грустным опереньем нервно дышит...
Это ничего, что внешне страшен.
Ведь бывают даже пострашнее
души наши,
необузданные наши
в глянце каменеющей камеи...
Знаешь, я не обращу вниманья,
если только ты меня услышишь...
Шлемоклювому Калао — и камланье
в радость,
если эта радость СВЫШЕ!
...В знак примирения Калао выглянули из
Эти тонкие миры...босая душа...
Лишь ты и я.
В ладонях держим мир...


Георгий Машковцев - Берёзовый лес
Георгий Машковец - Солнечные ворота
Музыка: T9 - Ода Нашей Любви (Вдох-Выдох) минус
[показать]
[показать]
10 главных московских утрат XX века
За многие века Москва постоянно обновлялась, постоянно что-то перестраивалось и переделывалось, Москву опустошали пожары и новые власти. Конечно, лидером по уничтожению культурного наследия можно назвать 20 век, когда советские власти провозгласили «мы свой, мы новый мир построим» и пустили под бульдозер большую часть архитектурного культурного наследия.
Сегодня мы попытаемся показать, возможно, субъективный, но все же TOP-10 невосполнимых архитектурных утрат Москвы. Список можно расширять практически до бесконечности, постараемся лишь кратко ознакомиться с самыми яркими утратами.
Начнем с самой старой утраты:
Именно старый Большой Каменный мост постройки конца 17 века показан на реконструкции Васнецова. В 18 веке он еще действительно был самым большим и каменным, хоть и носил официальное название Всехсвятского моста. Подобно старым мостам Парижа и Флоренции он был весь застроен лавками, жилыми помещениями. Здесь с утра и до позднего вечера толпился народ.
К началу 19 века мост был капитально отремонтирован, а, как бы мы сейчас сказали «черкизон», разогнан и расчищен.
Мост продолжал быть Большим и Каменным, но в то же время перестал портить парадный вид Кремля грязным рынком.
День, когда её не стало
То, какой она была и чувствовала себя с ним, можно сравнить лишь с чувством наполненности, когда в вашей жизни нет пустых, ненужных или испорченных по причине не пользования или неправильного использования, зон.
Человек - довольно сложно, с невероятным мастерством, сконструированное существо. При всей ювелирной непостижимости его физиологической природы, он вобрал в себя весьма сложные, многослойные и мультигранные психоэмоциональные поведенческие модели, проявления, реакции и мотивацию своего путешествия по реке жизни…
- Ты подумала очередной раз о положительном ответе на мое предложение? - почти заговорщицки прошептал он, обнимая ее, как крошечного котенка, нежно, уютно, тепло. У него оставалось 10-15 минут на обязательный рассветный понедельничный ритуал - «чашечка любви, превращающаяся в кофе» - как он его называл, часто добавляя: «Я тебе говорил, что любовь может превратиться во все, что только пожелаешь?» Конечно, много раз, но каждый раз это было изумительно. Он всегда произносил это так, как великий маг, знающий толк в таких вещах. И она ему верила.
Кот, она почти не называла его по-другому, мартовский кот, потому что родился в конце марта, и обладал поистине повадками гордого кота, который гуляет сам по себе и всегда знает, чего хочет. Но каждые выходные он преодолевал почти 500 км и 500 обратно, чтобы раствориться во вновь воскреснувшем счастье, которое они оба боялись вспугнуть и потому были очень бережны и не торопливы. И даже близкие друзья на протяжении этих полутора лет, как они возобновили как-то неуклюже оборвавшиеся тогда отношения, ничего не знали, но казалось, догадывались, что что-то происходит, но пока не понятно что…
Пока она колдовала над утренней «чашечкой любви, превращающейся в кофе» он, обвив ее всю собой, нежно склонил голову на ее плече, в полном умиротворении, которое воздушно-капельным путем мгновенно проникало в нее, заполняя все клетки крови, которая устремляясь по многочисленным магистралям, заполняла этим волшебством все ее тело.
- И-и? - вопрошающе протянул он.
Она разлила по чашечкам любовь, которая уже превратилась в крепкий, насыщенный кофе, с благоухающим шоколадно-кофейным ароматом, который она пила только с ним, и только по выходным, так как признавала только хороший чай, из всего ассортимента напитков, которыми он заполнил весь бар, и которые, практически, там скучали, - он любил кофе, она - чай, и изредка - бокал выдержанного вина.
Просто быть. И этого достаточно
В моей жизни были разные учителя. Именитые профессора, известные психотерапевты. Но так часто бывает, что встреча с кем-то совсем не имеющим регалий и званий, а быть может вообще маленьким и бездомным способна дать больше, чем сотни часов в лекционном зале.
Так было и в тот раз. Я проходила практику в детской клинической больнице. Дело было под Новый год, и в нашем отделении всех маленьких пациентов уже разобрали по домам. В больнице остались только дети, которых забрать было некому.
К нам обратилась женщина-волонтер из другого отделения, ухаживающая за мальчиком из детского дома. И мы отправились работать. Моя коллега — к женщине, а я — к ребенку. Меня познакомили с его историей. Она была печальной. Очень. Ему было только 6 лет, и в его жизни уже было немало драм и трагедий.
С собой у меня были бумага и карандаши. Немного знаний о детской психологии. Страх и решимость.
Уже в палате я узнала, что его привезли всего несколько часов назад после реанимации. У него была температура и трубка в горле.
Я села рядом, что-то сказала, спросила как он. Он лежал ко мне спиной, тяжело дышал и не отзывался.
Я сидела и понимала, что я здесь со своей психологией сильно не к месту. За стенкой коллега уже разговаривала с женщиной. У меня был час, и мне нужно было его как-то прожить рядом с этим маленьким человеком.
Я не знала, что делать. Интуитивно, моя рука потянулась к нему, и я вспомнила о том, о чем писала здесь.
Я положила руку ему на спину, такую маленькую, что моя рука почти полностью ее закрывала. Он не шевелился. Только с трудом дышал.
Я не посылала ему “энергию”. Не желала скорейшего выздоровления. Я не жалела его. Не размышляла о его тяжелой судьбе. Я просто была рядом. Целиком. Я ни о чем не думала, ничего не хотела. Я слышала его хриплое дыхание. И держала руку на его спине.
Просидев так минут двадцать, я спросила, хочет ли он, чтобы я убрала руку. Он сказал: “Нет!” Это было его первое слово.
Я просидела так еще какое-то время, пока не почувствовала, как у меня затекла рука. Мой взгляд упал на карандаши и бумагу. Я сказала, то могла бы нарисовать ему что-то на память. Он сказал: “Вертолет.” Это было его второе слово. Я попыталась вспомнить, как же выглядит вертолет, изобразила нечто похожее. И положила перед ним.
Затем я снова протянула руку к его спине.
Когда время подошло к концу, я сказала, что мне пора уходить. Он перевернулся ко мне лицом и сказал: “Спасибо!”
Это было его третье слово.
Я ушла со странным чувством. Как будто я впервые в жизни была на самом деле полезна. Не сделав ничего из того, что “нужно было”, я сделала Все.
С тех пор прошло много времени. У меня было много других уроков и открытий. Но эту встречу я помню.
Этот ребенок подарил мне возможность понять, что такое Быть рядом. Просто Быть Рядом.Благодаря ему, я наконец почувствовала, что это значит. И поняла, что иногда это самое ценное из того, что мы можем дать. Свое присутствие.
Мы не всегда можем что-то сделать. Мы не всегда знаем, как унять чью-то боль. Есть такие моменты, которые человеку нужно просто прожить. И наша помощь ему легко может стать помехой. Но мы всегда можем просто быть. Быть рядом. Разделяя с ним этот момент его жизни.
Эта встреча тогда была ценна для нас обоих. Он был не один. В своей боли. И я была не одна. В своей растерянности. Мы были Вместе.
Это так просто и так сложно — просто Быть. Растерянным, испуганным, слабым, сильным, радостным или грустным. Ничего не делая, ничего не меняя. Не на чем не настаивая. Не сопротивляясь тому, что есть. Не сопротивляясь тому, кто ты, и как переживаешь эту жизнь.
Но ты Есть. И этого достаточно.