Dj Rostej - Heart For You Only
Within Temptation - Lost
teresasa - mirando a su alrededor
Подарки возраста.
Возраст чего-то лишает. Ты теряешь силу, быстроту. Тускнеет твоя внешность. Но по всесильному закону сохранения всего, теряя, ты что-то непременно приобретаешь. Например, с возрастом, ты можешь позволить себе никому ничего не доказывать. Это кажется странным, а зачем кому-то и что-то доказывать? Но так уж устроен человек. И человеческий Мир вокруг.Доказывать приходится. Без этого взросление может и не наступить. И если взросление прошло нормально, то хлоп и можно никому и ничего не доказывать. Это офигенное чувство. Правда, к сожалению, или к счастью, но доступно оно похоже не всем.
А ещё можно позволить себе быть честным. Это не значит не врать, это другое. Честность – категория из арсенала «быть собой», а не способность «говорить правду и ничего кроме правды». Правда-ложь слишком туманная штука, чтобы на неё полагаться. А вот честность – другое дело. Следствие честности умение молчать. Даже если это и делает тебя в глазах окружающих скучным и неинтересным. Но ты можешь себе позволить. И это тоже подарок возраста.
Одиночество, тишина, ничегонеделание. Связанные между собой возможности. И доступны они с возрастом. До них дорастаешь и все. Или не дорастаешь.
Остаточные рецидивы возможны и неизбежны. В виде приступов ревности к тому кого замечают, а тебя нет. Или в потребности во внимании к себе. Или в желании быть нужным. Ты слишком долго Жил на этих допингах, чтобы вот так сразу, от них отказаться. Но, как уже сказано выше, при условии естественного и здорового взросления, ты способен обходиться только собой. И это самый правильный вариант эгоизма. Его ещё называют мудростью.
Но была она человеком творческим, жила жадно, хотела успеть много всего и сразу, как будто предчувствуя краткий срок своей жизни.
Рисовала, писала стихи и прозу, изучала иностранные языки, снимала кино...
Училась сначала в педагогическом университете на факультете иностранных языков, а потом во ВГИКе на факультете режиссуры неигрового кино.
Остались ее рисунки, фотографии,стихи, проза, четыре коротеньких учебных фильма....."
Родители Зои
Нынче зима задержалась надолго... Каждый просроченный день невольно останавливаюсь у грядок с крокусами и тюльпанами, всякий раз надеясь, что у луковичек хватит терпения дождаться настоящей весны. Пока хватает...)) И эти фотографии не зимнее цветение, это возвращение к прошедшей весне прошедшего года, начало повествования о чудесах которой в сообщении "Апрельские чудеса..." Полянка крокусов радовала взгляд до конца апреля. В середине апреля зацвёл арабис, ранние нарциссы, набрали силу ранние тюльпаны и понеслось...
Nathalie Manser - Les anges
"Неизвестная"
Ноябрь - самый обнаженный месяц. Все что он может на себя надеть это туманы, мелкий дождь и короткий день. В ноябре осень переживается иначе. Нет предчувствий теплого дня, воспетой красоты осени тоже нет. Уже все ясно. Ноябрь - честный месяц. В нем мало цвета, мало звука. В нем все тихо, неярко, чтобы слышать себя, видеть себя.
Декабрь будет прятать свои недостатки в предновогодней мишуре. Январь - есть мандарины и ходить по гостям. Февраль - хвастаться случайно подаренным лишним днем.
А вот, обнаженному ноябрю некуда деться от самого себя. Он как человек в кризисе: как раньше не получится, как дальше - непонятно. Экзистенциальный месяц, люблю его. Обнажены вопросы смысла, времени, свободы. Ноябрь это возможность многое исправить. Исправить то, на что весь год не хватало сил и времени. А может быть не год, а годы. Найти точку тишины, услышать себя и сделать то, что, возможно, изменит весь уходящий год, а может годы.
Ноябрь - месяц философии в действии. Все условия для этого - слушай себя и делай. Ведь все обнажено, иллюзий нет. Осталось совсем немножко этого волшебного, графически-серого, мудрого месяца. Не пропустить бы и не упустить. Декабрь придет, принесет совсем другие настроения, а так хочется чтобы ни дня напрасно...
  |
Fyodor Biryuchev - Autumn in the Palace
Евгений Ерохин - Краски ноября
Письмо Осени...
Почему ты со мной разговариваешь, Осень, как никогда прежде не говорила? Как много открываешь тайн и разливаешь столько красок и образов, что я переполняюсь на столько, что кажется человек не в состоянии вместить в себя и принять так, как ты это отдаешь... Что отдать тебе взамен, кроме моего восхищения и горячей любви, которая облачком пара от моего дыхания, растворяется в твоем чистом, морозном воздухе и становится частью тебя так же просто, как ты становишься частью меня? Не знаю... Просто чувствую каждую твою нотку и меняюсь вместе с тобой. То плачу с твоими дождями, то кружусь в листопаде, словно один из малюсеньких листочков, то становлюсь холодной, глубокой водой той реки, которая течет вне времени, разрезая город на две части, мудрая, степенная и сильная, устремленная куда-то в
...Не лучше ли молчать, как глыба, как скала,
О радостях земных и муках беспредельных...
Вот ветер пробежал по чутким деревам,
И сладостно внимать их скрипу и качанью...
О, Боже, научи единственным словам,
А коль не знаешь как, то научи молчанью.
Лариса Миллер
"ПРОНЕСЛАСЯ СТАЯ ЧУВСТВ..."
Лариса Миллер
Пронеслася и унеслася. Нынче чувства не в моде. Чю-ю-ювства – это фи, дурной тон, их следует стесняться. Слезливость, слюни, сопли, близкое по звучанию английское sloppy – все эти жиденькие, уничижительные слова означают одно – сентименты, то есть нечто отжившее, старомодное, как дамский капор или муфта, как домашнее музицирование юной девы, сладкоголосый Чайковский, монолог Наташи Ростовой у распахнутого окна, фетовское «Шепот, чудное дыханье, трели соловья». Недаром нынче так любят по-новому ставить классику, уж так по-новому, что живого места не сыщешь. И главная режиссёрская задача – избавиться от чувств, чтоб всё, что было всерьёз, стало понарошку, «всё, что было раной, оказалось шуткой, и немножко странно, и немножко жутко.» Зато современно.
Чудеса окружают нас - куда ни глянь Особенно заметны они весной.. Второго апреля на вечерней зорьке в небе появился то ли кит, то ли дирижабль... Нет, пожалуй, всё-таки кит, поскольку он плыл не один, а с маленьким китёнком (ведь у дирижабля не может быть маленького дирижаблёнка?! или может!?). Небо бездонно чистое и только мама с ребятёнком плывут медленно в лучах уходящего за горизонт солнца...
"Я пою песни, по которым соскучились люди, которые они потеряли, я возвратить их хочу…"
Akira Yamaoka, Joe Romersa - Cradel Of Forest
| |
María Tudela - Fugaz, pensamiento...
Человек играющий
Лариса Миллер
Как ни сложен мир, в котором мы живем, все же самое сложное – поддерживать порядок на вверенной тебе территории – в собственной душе и устранять конфликты, постоянно возникающие на незримой границе между внутренним пространством и внешним. Казалось бы, чего проще: мотайся туда-обратно сколько хочешь. Ан нет. На границе бдят. И этот бдящий – ты сам. То, перекрыв себе ходы внутрь, с маниакальной жадностью заглатываешь внешние впечатления. То, отрезав пути наружу, полностью погружаешься в себя. То легко впускаешь в душу нечто недоброкачественное, то разбазариваешь драгоценное. Ни покоя, ни строя, ни лада. Они, конечно же, были, но давно, в детстве, когда все прозрачно, любые границы.
На внутренней территории идет своя загадочная, невесть кем и чем управляемая жизнь. Здесь своя эпоха, свой отсчет времени, редко совпадающий с тем, что снаружи. Здесь –тишина, а снаружи – грохот; здесь – расцвет, а там – распад. И наоборот: там – Ренессанс, а здесь – глухое средневековье; на дворе – распутица, а внутри – заморозки; на дворе – сплошные кануны, а твои часы еле ходят. Ты полагал, что они будут идти бесконечно долго, а оказалось, это – одно из заблуждений, на которые так щедра жизнь. Иллюзия – замена счастью и основная жизненная веха. Продвигаясь от рубежа к рубежу, вернее, от миража к миражу, приходишь ... к миражу новому. Да и не к новому, а к старому, мильон раз возникавшему и исчезавшему прежде в других душах. Приходишь туда, где до тебя уже были, оставив многочисленные тому доказательства, которые и радуют (ура, не я один!) и огорчают (увы, не я один!). И все же твоя внутренняя территория – тэрра инкогнита, и ты на ней – Адам, которому Господь с удовольствием подыгрывает, даря свежие краски и яркие ощущения. “Первый снег,” – завороженно твердишь ты. – “Первая ласточка. Первая любовь”.
Ты полагал, что твое внутреннее пространство – безгранично, и вдруг обнаруживаешь, что истоптал его вдоль и поперек, исчерпал все источники, заглянул во все закрома. Нет там больше ничего и не предвидится. И даже товарообмен между двумя мирами – внешним и внутренним – невозможен: душа молчит, не принимает. Сколько ни колеси по белу свету, сколько ни открывай дверей с надписью “к себе”, “от себя”, твоя граница – на замке. Увы тебе. Ты протрезвел раньше, чем кончился пир, выбыл из игры прежде, чем она завершилась. Господь сотворил тебя ЧЕЛОВЕКОМ ИГРАЮЩИМ, заронил в тебя Божью искру, способную любую банальность превратить в откровение, как обыкновенный куст в неопалимую купину. Подарил тебе вдохновение, а ты ... Впрочем, Господь дал, Господь и взял. Кто знает, зачем и почему? Сколько ни строй предположений, все будут напоминать детский стишок, который звучит примерно так: “На свете жил слоненок, а может, поросенок, а может, крокодильчик, а может, и не жил ... ”
Лариса Миллер (эссе)