На юго-востоке Украины не без сложностей, но все же началось выполнение Минских договоренностей. Когда обе стороны отведут тяжелое вооружение, начнется обмен заложниками и незаконно удерживаемыми лицами по принципу «всех на всех». Далее последует принятие закона, обеспечивающего помилование и амнистию «в связи с событиями, имевшими место в отдельных районах Луганской и Донецкой областей Украины». Корреспондент «РР» встретился с ополченцами, которые будут обеспечивать этот процесс, и военнопленными, которых он непосредственно коснется
«Со мной сидел парень из батальона «Восток», ополченец. Они ему сначала пластиковую трубку засунули в… ну, в попу, в общем, а потом через нее колючую проволоку ввели внутрь. Трубку вынули, проволока осталась. А они потом раз — и выдергивают проволоку резко», — молодой человек по имени К. на видеозаписи показывает, как выдергивают, копируя увиденное движение: словно воздух рукой режет. Поясняет: «Это у них пытка такая. Парень тот потом умер». После некоторой паузы спрашивает: «И как нам с ними жить после этого?»
Мы вместе с сотрудниками миссии московского Красного Креста находимся в кабинете начальника контрразведки ДНР Виктора Зайца. По нашей просьбе он демонстрирует видеозаписи опросов ополченцев, побывавших в плену украинской армии и нацгвардии, а также записи опросов гражданских лиц, подвергшихся арестам со стороны СБУ. Заяц объясняет, что молодой человек на видео по национальности татарин, сам из Киева, живет в Донецке, осудили в Мариуполе условно по статье «Дружеские отношения с участниками ДНР» — теперь там такая есть. Бабушка принесла хлеб ополченцам, кто-то дал им молока, кто-то лекарство — способствуете сепаратизму. За георгиевскую ленточку, за фотографию в компании ополченцев — сажают. Позвонил родственникам в ДНР — статья. Одного гражданского задержали просто за то, что его отец в ополчении. Работает сталинский принцип: сын за отца отвечает.
«А еще хлопчик там был, — продолжает на записи К. — Его раз пять расстреливать водили: выбивали показания. Мне кажется, он свихнулся. Там вообще живых ополченцев мало было — они не выдерживали пыток. Я там был пять дней. Каждый день по два-три человека в яму кидали, и больше я их не видел. А гражданским всем оружие суют: наручники наденут, а после сзади в руки гранату вкладывают. Вот отпечатки пальцев и готовы. Все делают быстро. Мое дело рассматривали всего двадцать дней».
— А вот я вам еще мальчика покажу, — говорит Виктор Заяц. — С ним летели из Краматорска в Харьков, в тамошнее СБУ, привязав человека веревкой к колесу вертолета. Клик мышкой — на экране новый ужас. «…Они злые становились, когда к ним привозили их “двухсотых”. Я тогда сразу в угол забивался», — раздается голос совсем еще подростка А. «Они сначала хотели меня подкинуть, чтобы разрубило винтом вертолета. А потом один сказал, что я тогда им всю машину запачкаю. У меня на голове мешок был, когда летели. И я описался», — стыдливо завершает свой рассказ юноша.
— Как по учебнику пыток, — говорит Виктор Заяц.
Его компьютер под завязку забит подобными свидетельствами. Вот ополченец, у которого на груди вырезано раскаленным ножом