мельные владения в коллективную собственность под управлением касиков. Власть могла позволить им развиваться в определенной степени автономно, однако не удосужилась сделать это. Парадоксально, но именно военные активно поддерживали структуру общин, в то время как гуманитарии, либералы, педагоги, казалось бы, наиболее благосклонно настроенные по отношению к туземцам, способствовали распылению и разъединению общества мапуче [29]. Программы военного режима, касающиеся пенсий по возрасту для самых бедных, субсидии для обеспечения сельского населения жильем, небольшие трансфертные платежи бедным семьям, проложенные властью дороги, поддержка сельского хозяйства и программа по борьбе с безработицей во время экономического кризиса с 1981 по 1984 годы существенно улучшили благосостояние малоимущих индейских крестьян. Так что население Араукании, кстати, как и аймара на севере Чили, сделало свой выбор в пользу генерала не потому, что привыкло голосовать за тех, кто при власти [30]. Кроме того, огромное значение и роль Пиночета проявились для индейцев и в другом аспекте: по их словам, «он спас нас от коммунизма», от угрозы превратиться в «клеймёных» и «безликих». «...Слава Богу, что Пиночет взял власть, иначе все бы были как клеймёный скот под властью Фиделя Кастро. К тому всё и шло, а Пиночет нас освободил», – признавали они [31]. Многие мапуче почувствовали, что аграрная реформа Пиночета освободила их от власти своенравных lonco [32]. И когда крестьяне-индейцы осознали, что право на индивидуальное владение землей, не означает, что её отберут, их негативное отношение к разделу общин резко сократилось [33].
Коммунистическая же партия, получив в конце 1980-х годов контроль над Ad-Mapu, начала навязывать ей свои идеологию политической и классовой борьбы и в конце концов расколола на мелкие организации с различными партийными линиями [34]. С индейской точки зрения, ситуация вообще скорее ухудшилась, нежели улучшилась [35]. В частности, сейчас в Чили существует очень серьёзная проблема, которая заключается в том, что наиболее малообеспеченные даже для того, чтобы рассчитывать на минимальные блага, всё равно должны иметь определённые сбережения. Эта ситуация резко отличается от того, что было в годы правления Пиночета: от людей не требовалось ничего взамен, и в этом и заключался наибольший символизм его благодеяния: «Людям предоставляли жильё, и ни у кого не спрашивали сберкнижку – ни у кого. Надо было, чтобы пришла семья и были предъявлены удостоверения личности. И людей жильём действительно снабжали при военном режиме, по государственной программе. А при нынешнем правительстве, при всех демократических так стало, сейчас надо иметь сто тысяч песо, чтобы сделать запрос на получение жилья. Ну да. А если у нас нету, то и говорить нечего, вот, правительство, которое всё делает для бедных – а чего тогда они с нас деньги требуют? А если их нет?» – возмущенно говорят мапуче. Они сокрушались, что надо иметь на счету деньги, а государство сейчас жилья не даёт, чиновники делают вид, что в бюджете тоже денег нету, поэтому они только и умеют, что людей обдирать, требуя с них [36]. Сторонники генерала Пиночета также неоднократно заявляли, что чилийским индейцам лучше жилось за время диктатуры, чем за две декады демократии [37]. Поэтому и сейчас, наряду с участниками движения сопротивления и сторонниками демократии, среди мапуче есть те, кто поддерживает правые идеологии и политическое наследие Пиночета. Не последнюю роль в этом играют здравоохранение, образование, социальная защита. Многие индейцы верит, что улучшение их жизни придет через интеграцию мапуче в современное чилийское государство и участие в существующих национальных структурах власти [38].
Возвращение к демократии не положило конец репрессиям над мапуче [39]. Столкнувшись с индейскими радикалами, демократическое правительство Concertación, сначала при христианском демократе Эдуардо Фрее Руис-Тагле, а потом при социал-демократическом (Партия за демократию, PPD) Рикардо Лагосе, попыталось усмирить воинствующие организации и кооптировать умеренные. Контингенты полиции охраняли лагеря и грузовики лесорубов от нападений индейцев; захваты земли заканчивались приездом войск специального назначения; имели место перехваты телефонных разговоров активистов и адвокатов обвиняемых; также задерживали и судили многочисленных активистов, а с 11 сентября 2001 года стали прибегать и к антитеррористическому закону Пиночета [40]. Все эти правительства рассматривали политические требования мапуче как террористические акты, которые должны караться юридически. И президент Лагос без колебаний применил антитеррористический закон Пиночета против участников индейских акций протеста [41]. Более того, несмотря на обещания президента Мишель Бачелет отменить этот закон, её правительство на самом деле осудило по нему несколько индейцев мапуче. Применение антитеррористического закона отказывает обвиняемым в доступе к надлежащей правовой процедуре и автоматически утраивает
Читать далее...
