Помнишь, осенней порой

Мы повстречались с тобой.
Ты мне сказала: «Прости».
Лишний стоял на пути.
Сердце разбила мое,
Счастье с тобой не дано.

Голубые глаза,
Вы пленили меня,
Средь ночной тишины

Ярким блеском маня.

Голубые глаза!
Сколько страсти, огня.
Вы влечете к себе,
Голубые глаза,

Страсть и нежность тая.

Голубые глаза,
В вас горит бирюза,
И ваш взор голубой –
Словно небо весной.

Голубые глаза!
Сколько страсти, огня
В этих чудных глазах.
Голубые глаза покорили меня.

*  *  *

Николай Александрович Зиновьев 

(род. 10 апреля 1960, станица Кореновская, Краснодарский край) — российский поэт, член Союза писателей России. Лауреат 

Это румынское танго. . Танго появилось в тридцатых годах двадцатого века, когда П. Лещенко был женат на латышской танцовщице Зинаиде Закит.

Май, дачный посёлок под Серпуховом. Мужчина в резиновых перчатках выходит на газон с ранцевым опрыскивателем. На канистре — череп и кости, действующее вещество 2,4-Д. Он целится в жёлтые точки, рассыпанные по траве, как монеты. Через штакетник бабушка в платке наклоняется над теми же цветами, обрывает головки в эмалированный таз. Двести штук, два лимона, килограмм сахара. К вечеру на её плите будет янтарное варенье с запахом мёда. На его газоне — мёртвые бурые пятна.

Они смотрят на одно и то же растение. Одуванчик обыкновенный, Taraxacum officinale, — зубчатые листья длиной с ладонь, полый стебель, из которого на сломе выступает белый млечный сок, и цветок, собранный из пятидесяти — девяноста крошечных язычковых лепестков в тугую жёлтую корзинку. Корень уходит в землю на тридцать сантиметров, толстый, как морковь, и такой же упрямый: оставьте в почве кусок в два сантиметра — через неделю он даст новый побег. Это не слабость садовода. Это стратегия, отточенная за тридцать миллионов лет эволюции.

Мужчина с опрыскивателем не знает, что поливает ядом одно из самых питательных растений в своём саду.

Дорогой гость, ставший врагом

Слово «одуванчик» звучит легкомысленно. Французское dent de lion — «зуб льва» — куда точнее. Зубчатый край листа действительно похож на клыки, и характер у растения хищный. Но четыреста лет назад европейцы относились к нему с почтением. Когда в 1620 году пуритане грузили «Мэйфлауэр», среди вещей первой необходимости — семян, инструментов, пороха — были семена одуванчика. Не случайный попутчик, не сорняк в трюмной грязи: целенаправленно упакованная культура, еда и лекарство в одном пакете. В Новом Свете, где каждый килограмм провианта решал вопрос жизни и смерти, одуванчик считался достаточно ценным, чтобы занять место на корабле.

К 1672 году он уже прочно обосновался в Новой Англии. Его выращивали на грядках рядом с капустой и морковью, выставляли на ярмарках округов, воспевали в стихах. Потом появились магазины, аптеки, селекционный салат айсберг — и одуванчик стал не нужен. Он не исчез. Он просто перестал быть «нашим» и стал «диким». А дикое в культуре газона — враг.

Знаете, что меня всегда поражало в собаках? Они умеют любить так искренне и открыто, что нам, людям, стоило бы у них поучиться.

Мы придумали тысячи способов скрыть свои чувства, а четвероногие друзья просто живут сердцем нараспашку.

Взгляд, который стоит тысячи слов

Первое, что выдает влюбленную собаку с головой — это глаза. Не тот настороженный взгляд, когда пес оценивает:

«А не украдет ли этот человек мою миску?», а совсем другой. Мягкий, расслабленный, почти медитативный. Собака смотрит на хозяина так, словно говорит: «Ты — мой целый мир».

Интересный факт: когда собака долго смотрит в глаза человеку, у обоих вырабатывается окситоцин — тот самый «гормон объятий».

Получается, что взгляд собаки буквально делает нас счастливее! Неплохая суперсила для существа, которое не умеет говорить, правда?

Встреча как праздник

А теперь представьте: вы открываете дверь после рабочего дня. И тут начинается... цирк!

Хвост работает как вертолетный винт, лапы отбивают чечетку по полу, а из пасти несутся звуки, похожие на смесь радостного визга и попытки исполнить оперную арию.

Просто о жизни и воспитании

Бывает так, что каждое утро не отличается друг от друга. Та же кружка, тот же чай, тот же свет, лениво пробирающийся сквозь занавеску.

Всё на месте – и в то же время что-то будто ускользает.

Мысль обрывается на полуслове. Имя всплывает и тут же тонет. Шаг в комнату – и внезапный вопрос:

«Зачем я сюда пришла?»

Снаружи – привычная жизнь. Внутри – тихое смещение, которое сложно объяснить и ещё сложнее принять.  

Свет осознанности

Часть первая. Главный вопрос

Каждую весну миллионы людей красят яйца. Пекут куличи. Идут на кладбище поминать предков.

И думают, что это — христианская традиция.

Что крашеное яйцо — символ воскресения Христа.

Что кулич — пасхальная выпечка.

Что поминовение усопших — часть церковного обряда.

Но так ли это?  

[600x486]

Просто о жизни и воспитании

Есть люди, которых невозможно уложить в одну строчку биографии.

Они как будто выходят за рамки привычного – живут на грани, ошибаются громко, каются по-настоящему, и в итоге говорят так, что их слышат даже те, кто никогда не слушал.

Пётр Мамонов был именно таким. В нём уживались противоречия: бунтарь и верующий, резкий и тонкий, сломанный и удивительно цельный.

Его не хочется разбирать по полочкам – его хочется слушать.  

[570x700]

СУББОТНЯЯ ПОРЦИЯ РЕЦЕПТОВ
 

Михаил Турецкий является одним из самых известных и выдающихся хормейстеров России. При этом мало кто знает, сколько звезде довелось пережить на пути к профессиональному успеху и семейному счастью. Сегодня у Турецкого успешная карьера, пятеро детей и любящая жена. А когда-то он был 26-летним вдовцом и едва не оказался на улице без работы.

Начало пути хормейстера

История Михаила Турецкого началась в далёком 1962 году. Родился будущий хормейстер в семье могилёвских евреев (Республика Беларусь). Отец трудился мастером на фабрике шелкографии. Мать работала няней. Хотя семья Турецкого и не бедствовала, но жила, откровенно говоря, небогато. Долгое время ютиться приходилось в 14-метровой комнате в коммуналке. Когда у юного Миши обнаружился талант к музыке, родители едва ли не на последние деньги отдали Турецкого-младшего заниматься фортепиано. Однако, для 6-летнего Миши «скучные гаммы» оказались слишком сложны и скучны.

Когда-то эти волшебные мелодии звучали по радио и ТВ, сопровождая будни и праздники огромной страны. Оркестр под управлением легендарного немецкого дирижёра Джеймса Ласта оставил после себя колоссальное музыкальное наследие. В основном это лёгкие, эстрадные обработки мировых поп-хитов. Но в архивах коллектива хватает и приятных неожиданностей!

Настоящее имя маэстро — Ганс Ласт. Он родился в Бремене 17 апреля 1929 года, с детства учился фортепиано, а в юности поступил в военно-музыкальную школу вермахта. Там он осваивал тубу и тайком от учителей играл американский джаз, который сильно не приветствовался. С тех пор, наверное, Ласт бросил привычку рисковать, предпочитая точно рассчитанный подход.

После войны Ганс работал басистом в танцевальных коллективах, пока не попал на лейбл Polydor штатным аранжировщиком. Ради международного успеха компания сменила его имя на более звучный псевдоним — Джеймс.

Первый же альбом «Non Stop Dancing '65» произвёл фурор и задал стандарт «ластовских» пластинок на годы вперёд. Идея была гениальна в своей простоте: оркестр играет по куплету и припеву из хита, между ними нет пауз — только радостные крики публики, которая мгновенно подхватывает знакомые мелодии.

Ласт выпустил более двухсот альбомов. Универсальность и трудоспособность легендарного дирижёра достигли поистине космического масштаба. «Счастливый звук» сделал его миллионером и королём инструментальной музыки. Критики его люто высмеивали, но Ласт лишь улыбался в усы и получал очередной золотой диск в коллекцию.

Особое место в творчестве Джеймса Ласта занимают «русские» альбомы. В 1972 году его оркестр впервые приехал в СССР, а сам худрук успел прогуляться по Красной площади, искупаться в Днепре и даже заглянуть на грузинскую свадьбу. Впечатлений хватило на две пластинки, в которых органично переплелись обработки русских романсов, народных песен и классических произведений.

«Одинокий пастух»

Пронзительная флейта начинает свой запев в звенящей тишине... И вот вы уже где-то в горах, среди облаков и ниспадающих потоков кристально чистой воды, в зелени заповедных лесов... Свою самую известную авторскую вещь Джеймс Ласт записал с румынским виртуозом Георге Замфиром, сыгравшим на пан-флейте. Ходит легенда, что эта мелодия на самом деле народная, а пастухи играли её веками, но именно Ласт и Замфир превратили её в мировой хит. «Одинокий пастух» украсил «русскую» пластинку «Russland-Erinnerungen» в 1977 году.