Это был большой рыжий кот. Он служил на крейсере вместе со своим человеком — капитаном. Жил он в каюте у него, но целый день шлялся по кораблю и вскоре стал заправским моряком и любимцем команды. И была у него одна особенность, прославившая его на весь флот.
Ровно в 7−00 утра он начинал обход рабочих отсеков всего корабля.
И должен был зайти в каждую дверь. Он переступал порог и, важно надувшись, осматривал всех присутствующих, после чего, приветственно мяукнув, выходил и шел к следующей двери. И было совершенно невозможно не впустить его. Потому что он сидел у двери, стучал в неё лапами и яростно орал.
За все эти дела матросы и назвали его «Ваше Превосходительство». Они отдавали ему честь, открыв двери ровно в семь утра и кричали: «ЗАХОДИТЕ, ВАШЕ ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВО!»
Так что в это время в нижней части крейсера все стояли возле дверей и ждали общего любимца. А он обходил палубу за палубой, после чего выходил, садился на нос и смотрел вперёд. Вскоре он стал легендой всего флота, и часто вечером старому капитану звонили с других кораблей и просили разрешения приехать к 6−30.
Они, разумеется, не говорили, что хотят посмотреть на знаменитого кота, а находили всякие причины, но потом, немного помявшись и слегка закусив, просили разрешения спуститься вниз и посмотреть, как Их Превосходительство делает обход. А капитан улыбался. Он гордился своим котом. Хотя нет, не гордился. Он любил его.
Короче говоря, честь и почёт. Но крейсер был уже стар. Стар, как и его капитан. Так что вскоре был корабль списан со счетов, а команда переведена на новенький корабль. Капитан же вышел в отставку и забрал с собой своего знаменитого кота.
Отставник купил на собранные деньги небольшой домик за городом с садом и подвалом. Он надеялся, что кот сможет привыкнуть к такой жизни и будет рад зелени вокруг, кустам и деревьям.
Но Его Превосходительство загрустил. Ровно в семь утра он начинал свой обычный обход и, тыкаясь мордой в стены дома, жалобно кричал. Ведь знакомые матросы не открывали двери. Он никак не мог понять, почему этот корабль не пускает его внутрь. И он стал худеть, и шерсть перестала лосниться и
