Сорок дней прошло с той поры, как в вертепе под Вифлеемом родился маленький Иисус. Короткая южная зима кончилась, в небе сияло ласковое солнце, наступала прекрасная палестинская весна.
Иосиф с Марией и маленьким Иисусом нашли приют в Вифании, недалеко от Иерусалима, у бедных, но добрых людей. Иосиф сделал для Иисуса колыбельку и повесил её в прозрачной тени старой смоковницы.
Две маленькие девочки, дочери хозяев дома не отходили от колыбельки, играя с младенцем, за что старшая Марфа, уже помогавшая по дому, получала замечания от матери. Их маленький брат вырезал из ветки смоковницы деревянного ослика, чтобы подарить Иисусу в тот торжественный день, когда его первый раз понесут в Иерусалимский Храм. И этот день наступил как раз сегодня.
Далеко за полночь сидела у окна Мария и шила нарядную рубашечку для своего сына. Утром она выстирала рубашечку в студёной воде древнего колодца, вырытого ещё во времена Авраама, и отдала её Марфиньке, чтобы та развесила её просушить на весеннем солнышке. Марфа аккуратно расправила рубашечку и невольно залюбовалась замечательными незабудками, вышитыми по подолу. Такие незабудки скоро расцветут и около их дома, тогда можно будет вволю набегаться по голубому лугу и набрать замечательные букеты.
Но почему же так печальна сегодня Мария, мать Иисуса? Марфинька даже видела как она украдкой утёрла набежавшую слезинку. Ведь ещё вчера она так радовалась, что завтра понесёт в первый раз своего сына в храм! Иосифу удалось заработать несколько лепт, и теперь они смогут купить голубиных птенцов в дар Богу, как того требовал древний обычай.
Когда солнце поднялось довольно высоко, Иосиф подошёл к Марии и ласково сказал: «Путь не близок, Мариам, пора нам спешить в Иерусалим».
Тогда Мария печально склонила голову и промолвила: - «О, Иосиф! Вчера вечером я встретила у колодца нищего, он весь день просил в Иерусалиме подаяния, но никто не подал ему. Он устал и был голоден и вот, Иосиф, я отдала ему всё, что у нас было. Теперь у нас не на что купить птенцов горлицы». И тихая слезинка скатилась по лицу Марии.
«Не плачь, Мариам, - сказал Иосиф - ты поступила так, как и должна была поступить. Не плачь! Бог услышит нашу молитву, я снова заработаю денег и мы отнесём нашего мальчика в Храм. А теперь пойдём, я взгляну на него, и пойду искать работы!». И они направились в сторону смоковницы.
То, что они увидели там наполнило радостью и изумлением их сердца: на ветке старой смоковницы сидела, тихо курлыкая, горлица, а в колыбельке, со всегдашней своей светлой улыбкой, пленявшей сердца всех видевших её людей, сидел малютка, играя с двумя белоснежными птенцами. Птенцы расхаживали по краю колыбельки, то и дело забавно кивая своими головками. Нежные пальчики малютки-Марии касались их белоснежных пёрышек, но ни один из птенцов не делал ни малейшей попытки улететь. А от дома во всю прыть уже бежала Марфинька с целым лукошком золотого зерна для горлицы и её птенчиков, эта маленькая хлопотунья всегда заботилась, как бы всех накормить!
Иосиф и Мария подняли головы к небу, чтобы возблагодарить Бога, и тогда они увидели несметные стаи белоснежных птиц кружащихся в вышине.
Через пол часа старик и юная женщина были уже едва видны на дороге, ведущей к Иерусалиму.
[340x435]
Зимой с ее прелести Деда-еу Зимой с ее прелести Зима зима, но не все
Короли и королевы Соединенного королевства Великобритании-3 Часть третья "Династия Тюдоров" Елизавета I (1533-1603) - годы правления (1558-1603) Елизавета I Тюдор (Elizabeth I) , королева Англии с 1558 года, дочь Генриха VIII&nbs...
Айсберг (от нем. Eisberg — «ледяная гора») — большой, плавающий кусок льда в океане или
РАСПИСНЫЕ ВАРЕЖКИ.
Помню историю из раннего детства. Как я уже говорила, в «летнюю» корзину складывались старые тёплые вещи, которые во время прохладной погоды весьма были уместны на даче.
Помню, однажды к нашему дому подошла цыганка с ребёнком, который был ловко привязан к ней большим шерстяным платком, и стала что-то просить у бабушки. Бабушка довольно резко с ней говорила, а потом ушла в дом и вынесла довольно большой пакет с моей старой тёплой одеждой и буханку хлеба. На самом верху пакета лежали мои любимые «расписные» шерстяные варежки. Бабушка опять о чём-то сердито заговорила с цыганкой. То ли от её сердитого голоса, то ли по какой другой причине ребёнок заплакал. Чтобы успокоить малыша цыганка сунула ему разноцветные варежки из пакета, который бабушка передала ей.
Тут горько и неутешно зарыдала я. Бабушка взглянула на меня с удивлением, но ничего не сказала, а как ни в чём ни бывало, продолжала разговаривать с цыганкой.
Я, не отрываясь, смотрела на свои любимые варежки, которые должны были скоро навсегда исчезнуть из моей жизни. Тем временем, малыш плакать перестал. Он с удовольствием вертел в грязных, крошечных ручонках новый интересный предмет, который так неожиданно оказался в его полном распоряжении. И вдруг радостная улыбка озарила его чумазое личико.
Цыганка уносила по дороге своё смеющееся дитя и мои драгоценные варежки. Когда она ушла довольно далеко, бабушка взглянула на меня и сказала: «Мне было стыдно за тебя!».
Я стояла и всхлипывала. Мне всё ещё было жаль варежек. Но эту жалость затмевала ослепительная белозубая улыбка малыша.
ОЗЕРО ДИДЖУЛИС.
Бабушкино воспитание сделало своё дело. Я влюбилась. Иначе как первой любовью нельзя назвать это чувство. Объектом моей первой любви была литовская деревенька, расположенная недалеко от станции Варена.
Верная своим традициям бабушка, уже прибыв со мной в Варену, отправилась на местный рынок, встретила там женщину, продававшую лесную землянику, и стала уговаривать её сдать нам комнату. Женщина долго не соглашалась. Ей никогда раньше не приходилось пускать посторонних людей к себе на постой и, кроме того, мы были русскими. Но товарки, торговавшие здесь же, уговорили её. Хорошего от нас не ждали, но на полученные от нас деньги можно будет обуть детей. У неё было их трое. Ради них можно было потерпеть даже русских.
Забегая вперёд, скажу, что провожало нас всё село. Многие плакали, и каждый совал нам связку сушеных белых грибов, местную «валюту» того времени. И каждый говорил: «Пани, приезжайте опять!».
Но наш отъезд был ещё не скоро, а пока впереди простиралось больше трёх счастливейших месяцев!
Деревенька, (названия её я почему-то не запомнила), лежала между двух озёр. Одно из них было чистое, окруженное сосновым лесом и носило замечательное имя Диджулис. Второе, гораздо большее по размерам, было сильно заболочено и полно таинственной прелести. Там было множество угрей, ужей и аистов.
Сама деревенька включала десять – двенадцать домов, стоящих на значительном отдалении друг от друга. Деревеньку и озёра обнимал светлый, сосновый бор. Шум его вершин доносился до нас как рокот прибоя. В его шуме слагалась неповторимая сказка этого лета.
ДУРОЧКА.
На следующее утро я вышла играть на улицу. Улицы как таковой не было, были низкие холмики, густо поросшие травкой-пупавкой (аптечной ромашкой) и чудный чистейший золотой песок. Рядом проходила дорога. По ней изредка проезжали телеги. Говорят, однажды проехал грузовик, но меня не было в это время в деревне. Потом ребятишки наперебой рассказывали мне про это замечательное событие.
Я вынесла свою куклу и игрушечную посуду и начала играть. Через некоторое время появились местные девочки. Они стояли издали, наблюдая за моей игрой. Вдруг, они как по команде исчезли, и так же быстро появились вновь. Теперь у каждой в руках была тряпичная кукла. Я была единственной обладательницей неподражаемой целлулойдной красавицы.
Быстро были построены дома из песка и камней, сварены обеды из травы и цветов. Начались походы в гости друг к другу. И хотя девочки или совсем не говорили по-русски, или говорили очень плохо, это не слишком мешало игре. Все девочки были вежливы, и даже застенчивы, а огромное уважение к моей кукле делало их даже робкими. Мне приходилось уговаривать некоторых из моих новых подружек взять куклу на руки.
Вдруг откуда ни возьмись, появилась новая девочка. Она бесцеремонно ворвалась в центр круга, вырвала у меня из рук куклу и пронзительно засмеялась. От такой неожиданности я замерла. Потом бросилась к ней, выхватила у неё куклу и ударила обидчицу. Вряд ли я могла нанести ей слишком болезненный удар, мне было только шесть лет, и девочка была гораздо старше и крупнее меня. И вдруг она отчаянно и неутешно заплакала.
Все мои новые подружки отошли в сторону и сбились в кучку. Они явно осуждали не её, а меня. Я ничего не могла понять. Ведь они только что боялись прикоснуться к моей кукле, почему же их не возмутил столь бесцеремонный поступок.
Тут ко мне подошла моя
ВОЛШЕБНЫЙ ЦВЕТОК ТОРИЦЫ.
Бабушка была неутомима в прогулках. Все окрестные дороги и тропинки на много километров от дома, в котором мы жили, были исхожены нами. Единственной целью этих прогулок, их душой и смыслом был непрестанный поиск красоты окружающего мира.
Всё прекрасное от бескрайных просторов, открывавшихся с какого-нибудь холма, до самой маленькой травинки, прижавшейся к забору рядом с нашим домом, было замечено бабушкой и показано мне с бережным вниманием. Одновременно эти прогулки служили фоном для занятий со мною. Мимоходом учила меня бабушка названиям трав, их особенностям. Тут же собирался гербарий.
На каком-нибудь красивом месте мы присаживались, чтобы сделать набросок или почитать книгу, которая часто бралась с собой. Во время этих прогулок, бабушка рассказывала мне об истории, географии и о многом другом. Иногда просто вспоминала случай из своей жизни. Рассказывала она увлекательно, я готова была слушать часами.
И вот ещё чему учили эти прогулки – терпению.
Помню, однажды бабушка вернулась с базара радостная. Оказывается, на пути ей повстречался цветок торицы, который она давно хотела мне показать. Мы занимались с ней цветами, по которым можно определять время. Я уже хорошо знала ястребинку, одуванчики и многие другие цветы – указатели времени. А торицу не видела никогда. А тут такая удача! И вот уставшая после довольно долгой дороги бабушка, и не думая отдыхать, - ведь скоро наступит время, когда лепесточки торицы должны закрыться, хватает меня, играющую с ребятами, и отправляется в обратный поход. Километра три надо идти до торицы. По полю. В четыре часа дня.
Тихо. Жарко. В вышине тихонько позванивают какие-то птички. Чуть колышется пшеница. Высокое небо.
На обратном пути я слышу звон: «Бабушка, колокол звонит»!
- «Какой колокол, говорю тебе, надень шляпу, - перегрелась на солнце».
Бабушка не слышала колокола. А я его слышу до сих пор.
ХОДУЛИ.
Однажды соседский парнишка вытащил с чердака ходули. Откуда ни возьмись, и у остальных мальчишек появились эти удивительные приспособления. Мальчики ловко управлялись со своими ходулями, гонялись друг за другом, хохотали. Некоторые девочки тоже пробовали ходить, но им эта забава быстро наскучила. Я не решилась попросить дать мне ходули. Но, если бы кто-нибудь знал, как мне хотелось на них походить.
Вечером я с восторгом рассказала бабушке о ребячьей забаве.
« В чём же дело,- сказала она¬ – пошли, попросим ходули». Мы как раз отправлялись за молоком к нашей соседке. Через несколько минут ходули были в моём распоряжении. Но конечно, я не смогла на них ходить – перекладина для ноги была слишком высоко, да и тяжелы были они для меня, ещё очень небольшой девчушки. Велико было моё разочарование. Я ничего не сказала бабушке, но та и так всё поняла.
Вечером бабушка куда-то ненадолго ушла, а наутро у моей кроватки стояли новенькие лёгкие ходульки.
Но и на них у меня сначала ничего не получалось. Но уж тут я проявила упорство. Все дела были заброшены. С трудом бабушке удавалось дозваться меня. С утра до вечера я торчала у забора, пытаясь оторваться от него хотя бы на шаг. Соседи смеялись, прохожие удивлялись, бабушка возмущалась – «Ну, сколько можно?». Я знала своё. Дня через три я сделала первый шаг. А через неделю уже бегала на ходулях в догонялки наравне с мальчишками.
Австрия — страна альпийских вершин, музыки и древних легенд. Именно здесь, в 40 км к югу от города, хранящего в сердце Моцарта – Зальцбурга, в городке Верфен (Werfen), в горе Хохкогель расположено царство застывшей воды. Пещера Айс...
ШОТЛАНДИЯ Шотландия — в прошлом (до 1707 г. ) независимое королевство в северной Европе, ныне — наиболее автономная из всех стран, составляющих Соединённое Королевство Великобритании и Северной Ирландии.Шотландия занимает север ...
«Что мне зима? — сказал Подснежник, ранний цвет. — Пускай ее страшатся розы; Я все превозмогу и бури, и морозы». — Для гения препоны нет. 1824 И. И. Дмитриев. Сказка Андерсена Подснежник Зима; холодно; ветер...
Как-то так получилось, что последнее лето было заполнено у меня чтением К. С. Льюиса и Г. К. Честертона, а осенью к этой компании присоединился еще и Грэм Грин. Поэтому когда на глаза мне попалась книга редактора-переводчика вышеперечисленных книг Н...
[342x481]
Весна в нашем доме начиналась всегда одинаково. Как только за окном появлялось то непередаваемое ощущение свободы, света и простора, которое присуще начинающейся весне, с антресолей спускалась большая, плетеная из лыка, корзина. Моя бабушка, Евгения Павловна, начинала сборы в далёкие странствования. И хотя эти странствования были всего лишь очередной поездкой на летний отдых, в них, несомненно, было что-то от покорения неведомых земель.
В моём детстве у нас не было дачи, то есть определённого места, куда едут на отдых из года в год. Бабушка просто отправлялась на рынок, отыскивала аккуратную и доброжелательную продавщицу и у неё разузнавала, из каких она мест. Критерии отбора как продавщиц, так и будущих мест отдыха, были известны только бабушке, но одно ясно – за годы моего раннего детства, бабушка сумела показать мне потаённую красоту множества различных уголков России и Прибалтики.
Просторы полей, ручьи, сплошь покрытые таволгой, обрывистые берега рек с монастырскими стенами и куполами церквей, заросшие вереском пустоши и леса, леса, леса - сосновые или берёзовые, светлые или таинственно тёмные, полные ягод, грибов, полные чудес, которые неустанно отыскивала для меня бабушка.
И всё это начиналось с простой плетёной корзины, которую доставали с антресолей.
В те времена жизнь была скромной. Да, и много ли бывало периодов, когда жизнь была иной? Во всяком случае, тогда, чтобы поехать на отдых в деревню приходилось нести в ломбард зимние пальто и золотое кольцо, единственную золотую вещь, оставшуюся от прежних времён. А корзина была нужна для того, чтобы складывать в неё с каждой получки «летнюю дань» - сахар, крупы, подсолнечное масло. Обратно в этой же корзине с дачи ехало варенье, сушёные грибы и прочие лесные гостинцы.
Уезжали мы с бабушкой надолго - середины мая до середины сентября. Позже, когда я уже ходила в школу, долгожданная свобода наступала для меня раньше, чем для моих одноклассников. На отпуск, к нам в деревню, обычно приезжали мои родители. Но их приезд был коротким, и воспоминание о лете связаны у меня, в основном с бабушкой.
В ту же плетёную корзину складывались все мои старые тёплые вещи - пригодятся! Помню, бабушка никогда меня не ругала, если я возвращалась измазанной с очередной прогулки. Аккуратность в доме была обязательна, а вот съехать с горки на заднем месте никогда не воспрещалось! И вообще, я вспоминаю ту удивительную свободу, в которой я росла.
Бабушка приучала меня дружить с детьми. Я была достаточно замкнутой девочкой и вполне довольствовалась бы книгами, прогулками с бабушкой, собиранием гербариев и просто самостоятельными походами по окрестностям, которые очень любила. Но бабушка не довольствовалась этим – «Иди, поиграй с девочками!» – был её постоянный призыв. Если подружки просили отпустить меня с ними (без спросу я не смела уходить никуда), бабушка выбирала наиболее серьёзную девочку, постарше меня возрастом, и лично поручала ей присматривать за мной, что обычно та с восторгом и выполняла. Эта свобода приводила ко многим удивительным случаям, некоторые из них я помню даже теперь.
МОЧИЛО.
Помню удивительный пруд с ряской, плотным покрывалом укрывавшей всю его поверхность. Бросишь в него камень, и он уходит в глубину с тихим всплеском, и на минуту открывается таинственная чернота чистой воды. Тут же тёмное пространство сжимается, вновь одеваясь ряской.
В пруду водилось множество головастиков, мелких жучков и водомерок, а над ним непрестанно летали стрекозы всех цветов и размеров. В таинственной глубине водились огромные жуки-плавунцы. Такого жука мы принесли однажды с бабушкой домой, и он гостил у нас целый день, пока вечером опять не был водворён в свой пруд.
Говорили, что этот пруд предназначался специально для вымачивания льна, потому и носил странное название – мочило. Теперь лён не выращивали, и пруд совсем зарастал.
В этом пруду и решили мы однажды покататься. И лодка была подобрана соответствующая – деревянное корыто, из которого ели поросята. Лодку притащили мальчишки. Они же чем-то заделали щели. Вот эта-то заделка и сыграла дурную службу. Так бы наша лодка сразу пошла ко дну и на этом бы вся затея и кончилась. Но деревенские мальчишки страсть как ловки! Как-то же умудрились они так заделать щели, что первые несколько мгновений «лодка» осталась наплаву, и даже выдержала нескольких ребят разместившихся в ней. Пара гребков от берега, и мы почувствовали себя настоящими мореходами, но тут случилось именно то, что и должно было случиться – корыто пошло ко дну. Плавать я не умела. Дна под ногами не было. Успела ли я испугаться? Наверное, да, раз этот случай запомнился мне. Но захлебнуться я не успела – кто-то из старших
Владимир Высоцкий — загадка Бога: зачем послал нам такой неистовый голос, такую обжигающую судьбу? Разве так яростно можно жить? Зачем забрал так рано? Чего ждал от него? От нас?.. И теперь он у нас есть... Нвсегда. Не терплю этот бан...
Коты Татьяны Родионовой
http://videla.ru/krasota/koty-xudozhnicy-tatyany-rodionovoj-27-foto.html
[567x640]
Александр Блок
Ветер принес издалёка
Песни весенней намек,
Где-то светло и глубоко
Неба открылся клочок.
В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.
Робко, темно и глубоко
Плакали струны мои.
Ветер принес издалёка
Звучные песни твои.
29 января 1901
Сейчас мы подходим к подготовительным неделям Великого Поста; обычно в это воскресенье читается Евангелие о Вартимее (будет читаться 30.01.2011 г.). Марк и Лука передают нам этот рассказ об увечном человеке, который все испробовал, чтобы исцелиться — и собственное разумение, и мудрость других людей, их способности, — и все зря; и вдруг оказалось, что Христос идет мимо. Христос шел не к нему: Он просто проходил по дороге, где слепой сидел и просил милостыню, потому что это все, что ему оставалось; он не ожидал больше ни исцеления, ни чего бы то ни было — только бы перебиться, прокормиться. И вдруг вспыхнула в нем надежда: кто-то идет мимо, и толпа звучит как-то необычно; это не караван, это не просто прохожие; толпа собранная, в толпе какая-то сосредоточенность, что-то необычное в толпе. И слепой, встрепенувшись, спросил — кто идет? И когда услышал, Кто — он стал кричать о помощи. И Христос дал ему помощь: Он вернул ему зрениие, Он исцелил его слепоту.
Лк., 93 зач., XVIII, 35-43
Вступим же в эти недели подготовки к Посту с этим дивным воодушевлением от Самого Господа, с этой надеждой, поистине — с этой уверенностью, которую Он нам дает; начнем этот путь, и будем готовы, когда придет Пост, перейти от слепоты к зрению. Аминь.
Митрополит Антоний Сурожский.
[700x525]