Я всю ночь за него молилась, Чтобы чувствовал меньше боль, Чтобы больше ему не снилась, Чтобы был на душе покой Читать далее

10 000 лет назад человек одомашнил пшеницу. Или она его? Эти растения знает каждый, но не каждый до конца понимает ту роль, которую они сыграли для человечества. Не было бы их, возможно, не было бы и нас.

Пшеница: зарождение европейской цивилизации

Именно этот злак заставил наших предков перейти к оседлому образу жизни. До этого они были охотниками-собирателями, которым приходилось выживать: природные дары ограниченны, а кушать хочется. Злаковые культуры (не только пшеница, но и культивированные позже овес и просо) позволили людям решить проблему голода. Но процесс был постепенным.

Ученые полагают, что пшеница произошла от нескольких диких злаков, произрастающих в Малой Азии, Южной Европе и Северной Африке. Одним из первых одомашненных из них была дикая полба, распространенная на территории Плодородного полумесяца. Где-то там ее и открыли для себя прародичи.

Она была питательной, но имела недостаток (как и все дикие сорта зерновых) — зерна сразу же осыпались на землю после созревания, поэтому приходилось собирать неспелый урожай. Чтобы полбы было больше, примерно 10 200 лет назад кто-то догадался ее сеять, а потом, постепенно и под влиянием случайных факторов отбирались все более устойчивые к обмолоту колоски. Так около 6500 лет назад и появилась пшеница.

Одновременно с пшеницей на Ближнем Востоке возделывали ячмень. Считается даже, что его начали культивировать раньше, но хлеб из него уступал пшеничному и по вкусовым, и по питательным свойствам. Зато ячмень стал одной из базовых культур на Руси, на большей части территории которой пшеница просто не вызревала. Точный предок ячменя пока неизвестен.

Рис: зарождение азиатской цивилизации

Как и многие другие злаки, рис был одомашнен в разных частях планеты. Однако классический азиатский рис куда старше, к примеру, африканского вида. Он стал возделываться в Восточной Азии около 9000 лет назад, завоевав право называться главной культурой региона. Сегодня большая часть человечества питается именно им (а примерно каждый седьмой житель планеты участвует в его выращивании, то есть рис дает работу более чем миллиарду человек).

Предком риса считается дикая форма Oryza sativa или близкая к нему Oryza nivara, а возможно, и оба этих вида. И тот, и другой по сей день растут по берегам водоемов в Китае, Бангладеш, Камбодже, Индии, Малайзии. Предки азиатов просто брали то, что было даровано им природой, хотя сделать это было сложно: семена дикого риса, как и пшеницы, склонны осыпаться после созревания. Но культивирование растения принесло свои плоды.

Находчивые азиаты, кстати, пускали в дело не только семена, но и солому, изготавливая из нее рисовую бумагу и картон. А еще рис здесь издавна считался мерой богатства — именно из Азии к нам пришла традиция осыпать молодоженов этим злаком, чтобы дом был полная чаша. В Японии и вовсе слово «рис» и глагол «есть» обозначаются одними и теми же иероглифами

Кукуруза: зарождение американской цивилизации

Третья эпохальная злаковая культура в истории человечества — кукуруза. Она основа основ не только всей индейской цивилизации, но и ее религии. Индейцы майя верили, что бог создал человека из зерен белого и желтого маиса.

Да и все прочие представители исконно американской культуры считали кукурузу священным растением: молодые женщины надевали ветки из ее стеблей на голову, а на шею — ожерелья из жареных зерен (тех самых, что мы сегодня зовем попкорном — да-да, изобрели его именно индейцы), а затем

Я люблю тебя до слёз,

Каждый вздох как в первый раз,

Вместо лжи, красивых фраз

Чехов всегда умел сказать «хорошую нелепость». У писателя была природная склонность к острословию, он любил и умел создавать фразы, западающие в память. Многие из них вошли в наш язык настолько прочно, что уже воспринимаются как «народная мудрость».

«Краткость — сестра таланта» или знаменитое «Если в первом акте на сцене висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить» еще хранят печать автора.

А вот о том, что фраза «Этого не может быть, потому что не может быть никогда» — из первого чеховского рассказа «Письмо к ученому соседу», уже мало кто помнит.

Сказать хорошую нелепость дано лишь умным людям

Бунин как-то заметил, что даже если бы Чехов не написал ничего, кроме «Скоропостижной конской смерти» или «Романа с контрабасом», то и тогда было бы ясно, что в русской литературе мелькнул яркий и сильный ум. 

«Сказать хорошую нелепость дано лишь умным людям», — считал Бунин.

Перечислить все чеховские фразы, вызывающие улыбку, невозможно, вот лишь некоторые из них:

«Тираны и деспоты вы, мужчины, но как вы хитры и прекрасны!»

«Незнакомая девица похожа на закупоренную склянку с неизвестной жидкостью — попробовал бы, да страшно: а вдруг там яд?»

«Если тебе изменила жена, радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству».

«Лучше развратная канарейка, чем благочестивый волк».

«О, женщины, женщины, — сказал Шекспир, и для меня теперь понятно состояние его души».

«Я твой законнорожденный муж».

«Женщина есть опьяняющий продукт, который до сих пор ещё не догадались обложить акцизным сбором». 

«Нет такого предмета, который не подошел бы еврею для фамилии».

«Ехать с женой в Париж все равно, что ехать в Тулу со своим самоваром».

«Если боитесь одиночества, то не женитесь».

«Женщина может быть другом мужчины лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг».

«Стать писателем очень не трудно. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя».

«Бывают люди, которые всегда говорят только умные и хорошие слова, но чувствуешь, что они тупые люди».

«Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, — ничего не делай».

«Университет развивает все способности, в том числе глупость».

«Грудь матери — это буфет для ребенка».
Последняя, как ни странно, имеет мало отношения к юмору и выписана из рассказа «Убийство» (1895), может быть, самого страшного из произведений зрелой поры.
Иногда забавные фразы возникали у него случайно, и даже сам Чехов не сразу замечал их «соль».
Писатель Леонтьев-Щеглов, друг Антона Павловича, вспоминал такой случай: 

«...мы разговорились о „Степи“. Именно почему-то вспомнилась в самом начале (где говорится о смерти бабушки) фраза, на которой я запнулся,