Василий еще окончательно не проснулся. Ему очень хотелось удержаться внутри сладкого бесчувствия сна, но противные утренние звуки, наполнившие квартиру, заставили разлепить один глаз и зевнуть так, что хрустнуло где-то в ушах. Можно было зарыться под подушку, но он по опыту знал, что это мало помогает.

     Ну, на кой она каждое утро принимает душ, а потом полчаса сушит свои патлы этим чертовым феном! А этот мерзкий шелест целлофановых пакетиков, бррр! Колготки, ей, видите ли, нужно надеть, мышь скребучая. О да, конечно, а без пшиканья дезодорантом и хлюпанья кремом никак не обойтись. Так - один ящик уже выдвинула и захлопнула, теперь второй, третий. С ума сойти можно! Когда же, наконец, угомонится, оденется, причешется и выйдет из комнаты. Спать хочу. Всю ночь она ворочалась, сопела, даже в бок коленом заехала. Может, в гостиную на диван перебраться, так обидится же. Уже столько лет вместе спим. Ладно, терпи, Вася, мужики еще не такое терпят. Он сладко потянулся и прислушался. Звуки переместились в район кухни и стали наполняться гораздо более приятным содержанием.

     Забулькал чайник, чихнул тостер, хлопнул холодильник – все это означало, что Полина сейчас выпьет кофе, всосет свой неизменный ягодный йогурт и помчится на работу. Но завтрак ему оставит и обед тоже. Она всегда в ответе. Дай Бог здоровья тому писателю французскому. Вот только без нежностей этих, пожалуйста. Замучила совсем. Так, опять зашла. Ну что еще надо? Конечно, а как же - меня поцеловать забыла….

   - Васенька, спишь, радость моя? Ну спи, спи сладенький. У-уу, дай поцелую в носик. А теперь ты меня, вот сюда, в щечку. Не хочешь, ну пожалуйста. Все, все, ухожу. Веди себя хорошо, не скучай.

     Да уж не соскучусь, только форточку не захлопни и занавеску отдерни. Вот так, а теперь иди, любимая, твой котик будет тебя ждать.

     Когда, наконец, хлопнула входная дверь, Василий решил, что пора вставать. Он лениво побрёл в уборную, там долго шелестел газетой.

   - И ведь читает кто-то эту гадость. Одно и то же – взорвали, ограбили, олигархи, президенты, голые бабы, ищу, продам, требуется. Вся эта пресса только для горшка и годится.

     Он долго умывался, потом, немного попрыгав для разминки, направился в кухню.

   - Так, опять Полинка молоко не подогрела. Охрипну когда-нибудь. Ведь не мальчик уже, связки беречь надо. А тут что у нас – колбаска. Тоже холодная, как будто с того света вернули. А слабо было на сковородочке с маслицем поджарить? Как же! Всё в спешке, бегом, только бы из дому поскорее выскочить. А на обед что? Курочка отварная, а гарнир?! Тьфу ты, вот крыса, опять сметаны нет. И о чем она только думает! Еще ведь позавчера всю съел, неужели так трудно купить.Вообще, в последнее время ее как подменили. Перед зеркалом крутится, часами на телефоне висит. Если так будет продолжаться, уйду к чертовой матери. Такого красавца быстро подберут.

    Василий посмотрел на свое отражение в пузатом мельхиоровом чайнике и остался доволен, но мыши на душе скребли все сильнее.

   - Изменщица, - пропищали хвостатые твари, - тебя в носик целует, а с другими лижется. Заходил тут один как-то, когда тебя дома не было. Как же, помню-помню… Стоило на пару ночей отлучиться, так сразу слёзы, крики и утешитель тут как тут. Кстати, тогда такая киска подвернулась, что держись. Оторвались, напрыгались, еле до дому дополз. А дома – на тебе. Валерианкой повсюду пахнет, аж голова кругом. Полинка в истерике, вцепилась в меня, рыдала и все чепуху несла, мол, думала не вернусь, покалечили, убили… Несчастная, сериалов насмотрелась. Ну, я тогда отбиваться не стал, отъелся, отдохнул и в постельку к ней под бочок, как чую, что-то не так - запах какой-то чужой. Откуда идет - не знаю, но точно есть. Походил, поискал и нашел. Под кроватью обёрточка такая розовенькая,