Андрей ЗУБОВ, ведущий рубрики, доктор исторических наук, профессор МГИМО, ответственный редактор двухтомника «История России. ХХ век»:

День Великой победы — эти слова стали привычны, и мало кто вспоминает, что первые 20 лет после 1945 года 9 мая оставался обычным будничным днем. Ни Сталин, ни Хрущев этот день не считали великим. Более того, они боялись вспоминать о нем, потому что прекрасно сознавали, что это — не их победа. Это — победа всего «советского народа» над германской агрессией.

Народ мечтал после войны распустить колхозы, прекратить большевистский террор, свободно выбирать своих руководителей и свободно исповедовать свою веру.

Народ обрел уверенность в себе. В страшном огне войны он освободился от страха, обрел чувство собственного достоинства. Он начал понимать, что войны, возможно, и вовсе бы не было, если б не было большевиков, если бы не было Сталина с его авантюристической внешней политикой и маниакальным уничтожением лучших людей России.

И уж точно война оказалась бы далеко не столь разрушительной и не столь кровавой.

Так думавший и так чувствовавший себя народ был страшен коммунистическим тиранам. Потому-то победу и не праздновали 20 лет. А потом агитпроп превратил победу в миф, растворив правду вымыслом, многое предпочтя забыть.

Петербургский историк Кирилл Александров, давно и скрупулезно изучающий настоящую войну и настоящую победу, делится с читателями «Новой» своими выводами.

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они — кто старше, кто моложе —
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, —
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…
Александр Твардовский

За бессмертным «всё же, всё же, всё же…» Твардовского остаются безответными два вопроса.