Видели вы Киев? О, упаднический город, о котором плачет мое сердце! Царь Давид, впавший в грех; премудрый Соломон, отступивший от веры истинной! Он дал начало целой цивилизации, страшной и загадочной. Гиблый, гиблый город, тюрьма и чистилище: не тебе больше диктовать свою волю миру, но тебе принимать условия. Этот моложавый старик с печатью разврата на некогда мудром и прекрасном лице погнался за модой в свой закатный час, когда надо бы молиться и готовиться к вечности. Да и жив ли ты, Город?
Огромный скелет доисторического животного, на котором развернули свою жизнедеятельность целые колонии низменных и мелких существ, отравляющих воздух, вершащих свои никому не нужные, никого не впечатляющие маленькие злые дела. Что мне вменить тебе в вину, мертвому? Может ли мертвец бороться за жизнь? Может ли он противостоять злу и отстаивать добро? Много веков назад ты исполнил свою миссию, а дальше был только закат, медленный и печальный, освещающих землю тихим мерцанием золотых куполов.
И можно ли винить в чем-то мириады бактерий, резво копошащихся в твоих останках? Они создают видимость, что ты жив, но, может, это совсем не так? Ты был не из тех, кто рождает на свет суету; ты творил славу и величие. Это их жизнь, их мосты и дороги, их мерзкие капища, которые они бесстыдно сооружают там, где некогда билось великое благородное сердце.
Но для городов не существует смерти. Города, как рукописи, не горят и не умирают. О, лучше бы ты умер той окончательной, не дающей ни надежды, ни сожалений, смертью, которая навсегда сковывает все движения, усмиряет дух и волю, замораживает страсти. В смерти нет позора, но твой позор написан на твоем лице. На старости лет ты стал жуликом и обманщиком; сменил свое простое и строгое одеяние на яркую одежду разврата; кровь и гной на руках твои; фекалии - в высоких чертогах. Непереносимо мне сделалось твое подкрашенное и нарумяненное лицо богохульника и красавца Дориана Грея. Нет больше сил смотреть на древнего старца, обнажающего свои колени в непристойной пляске с блудницами и грешниками. Тебе ли, знающему истинного Бога, преклоняться перед смрадным козлом, служить ему всеми своими слабыми силами? Ты стал посмешищем среди городов, ибо они сейчас молоды, крепки телом, горячи кровью и тебе не угнаться за ними в делах разврата. Мудрость должна быть развлечением твоим и знание - твоей гордостью. Но ты взял себе роль шута, прислужника при сильных. И что тебе в том, кроме позора и муки?
Оставь грех свой. Отступись от кривы путей своих, отрекись от злых дел. Доколе терпеть тебе надругательство и осмеяние? Имя твое - трепет врагов твоих; стены твои - мощь и восхищение; земля твоя священна; память твоя - мужи крепкие, воины великие, князья светлые. Ради павших на поле брани детей твоих - опомнись! Ради славных отцов твоих - одумайся! Ради тех, кто еще может почерпнуть в тебе силы свои и в водах твоих величие свое - воскресни! Ведь живы еще мы, дети твои. интеллигенты в тринадцатом поколении, пьющие безбожно водку и оплакивающие великое падение твое. И у нас есть дети, которым нужна своя Родина, свой великий Город. Будь милостив к ним...
Часто в России, где у меня родственники, я слышала меж людьми обвинение Западу за распад "великой страны" - Советского Союза. Все возможно. Но у меня создается впечатление, будто где-то там в таинственных и недостижимых кабинетах, кто-то просто прекратил неудачный научный эксперимент. Лично мне кажется, что и создана была вышеупомянутое страна там же. Оруэлл, например, выглядит слишком реалистичным, пророчески, нереально реалистичным, как все эти господа уфологи, которые свой дикий бред подают в виде настолько стройной и логичной системы, что невольно поддаешься соблазну допустить возможность существования внеземных цивилизаций да инопланетного разума. А, может, Оруэллу действительно что-то известно об устройстве такого общества? И к тому же известно с точки зрения создателей данной модели государства? Может, ходят на Западе неискоренимые слухи и легенды о рукотворном чуде страны "Эльдорадо"? Да и у Ленина многое было завязано на Германии...Особенно финансовые вопросы. Вот вам "отдельно взятая" страна - Российская империя: менталитет более или менее европейский, во всяком случае, ближе к европейскому, чем к какому-либо другому; экономика нестабильная; население неоднородное и, в основном, обиженное, склонное к неповиновению, что на руку загадочным кукловодам...Почему бы не здесь поставить интересный опыт? Затем и в самой Германии было создано нечто подобное, несколько иная разновидность строя. Наблюдали, как эти две страны будут сосуществовать, видели их в процессе антагонизма, зафиксировали, какая модель более выигрышная и жизнестойкая, а также дальнейшее развитие уже в мирных условиях модели-победительницы. В конце концов, интерес к эксперименту иссяк по какой-то причине, и его пресекли - Союз распался. Возможно, где-то было решено, что данный способ управление неэффективен, потому, что страх и подавление - это пережиток темного нецивилизованного прошлого. Чтобы счастливо властвовать на определенном пространстве, в Которе, теоретически, может входить вся планета Земля, нужно не угнетать, а доставлять удовольствие. Следующий опыт, уже в духе Олдоса Хаксли и "дивного нового мира" проводится на территории Соединенных Штатов и оттуда уже распространился на страны Западой Европы. Людей приучают быть счастливыми рабами многочисленных наслаждений. Может, и с этим обошлось не все гладко, и кто-то допустил произойти кризису 2008 года? Каким будет следующий эксперимент?
«Россия и свобода» – книгу с таким названием Петра Александровича Сапронова обсуждали на очередном заседании семинара «Русская мысль» в Русской Христианской Гуманитарной Академии.
«Счета Руси-России со свободой очень сложные, трудные и запутанные, – пишет П.А.Сапронов. – Утрата свободы для страны и народа означает кризис или катастрофу, но и устойчивое пребывание в свободе не даётся. Срыв в несвободу и рабство на русской почве имели внешний источник – ордынское иго. Но свобода не даётся русскому человеку в руки ещё в виду характера его религиозности, отношений с Богом. Русский человек чает сверхсвободы как полноты и любви, пренебрегая свободой, проскакивая мимо неё. Свобода это слишком мало».
Я была плохой девочкой...при том, что мне до боли этого не хотелось! Меня втягивал какой-то отвратительный водоворот, всасывало зловонное болото, а я, в мучительных потугах оставаться во всех обстоятельствах хорошей, продолжала барахтаться и тем только продлевала агонию. Не было во мне тех качеств, которые позволяют плохим людям здравствовать и ни о чем не заботиться: ни цинизма, ни безразличия. Содержимое и оболочка не соответствовали друг другу, как драгоценное, выдержанное вино, помещенное в бутылку из-под кефира и проданное одним дураком другому в качестве средства от мозолей. Я, моя жизнь, мое окружение и обстоятельства, в которые я попадала - весь этот, выражаясь языком филологов, дискурс, строился по какой-то шизофренической логике. Причину тому я начинаю постигать только сейчас: кажется, мои родители не любили меня никогда... А я прошла долгий путь от обожания к спокойной любви и легкой привязанности, через равнодушие к холодному непониманию, отчужденности и вот, наконец, добралась до иступленной ненависти. Никто не поверит теперь, что я хорошая. Ведь порядочные, положительные люди никогда не признаются в ненависти к родителям. Хотя ничего сверхъестественного в этом нет: все мечтают убить отца, как утверждается в "Братьях Карамазовых"! Я не хочу убивать ни отца, ни матери, я хочу, чтобы они просто исчезли из моей жизни навсегда. Мне тяжек их авторитет, их глупая совково-мещанская мораль, их права на меня и мои обязанности по отношению к ним. Меня душит бремя благодарности, которую я должна бы к ним испытывать и которой у меня нет в помине. Благодарность... Глупое чувство. Не зря считается, что ее способны испытывать только животные. Это от того, что они лишены дара рассуждения и не понимают, что их кормят, чтобы потом убить или поработить. С той же целью делают добро и людям. Так что благодарность - это рабство, а благодеяния - вечная кабала. Да и разве можно делать добро насильно, как частенько поступают с нами родители?
Юность всегда приманивает к себе странных людей: маньяков, сумасшедших, асоциальных типов. Наверное, наблюдаются какие-то родственные связи между эмбрионами будущих личностей, которыми мы становимся впоследствии, годам к 25, вместе с приобретением и окончательным выбором общественной, гражданской и человеческой позиции и полутрупами личностей, недееспособными в силу тех или иных причин. Когда мы были молодыми, еще до нашего великого исхода с Тургеневской и расселения по необъятным просторам города, ходил за нами один псих, человек лет 45-50, одетый, как Христос, в живописное хипповское рванье, всегда с гитарой, размалеванной и украшенной пестрыми ленточками, с курчавой черной бородой и нечесаными волосами. Он был забавный и неприятный в то же время. Его бред о некой красавице, Янне Горбатовой, вскружившей ему голову, которую он представлял то веселой и очаровательной распутницей, то Магдалиной на покаянии, то своей верной любовницей смешил и раздражал. При нашем появлении он спешил к телефону-автомату и хриплым, резким, иногда визгливым голосом принимался решать мировые проблемы. Проблемы мира обычно были связаны с Яной Горбатовой, его "задницей с ручкой", которую бедному Витьку приходилось постоянно выручать из передряг: то откупать у мусоров, то выводить из запоя, то спасать от наркодиллеров... И все это на чрезвычайно высоком уровне, через президентов, министров и ученых. А потом Витя исчезал на долгие месяцы - лечился, наверное. Жив ли он сейчас, интересно...
Сегодня мне вдруг стало понятно, почему настораживает библейское положение об окончательной и бесповоротной смерти животных. В этой бескомпромиссности есть лазейка для прокрадывающихся в душу сомнений. Здесь ловушка для меня: если у какого-либо живого существа есть возможность исчезнуть навсегда, то почему должно быть сделано исключение для человека? Они говорят: дело в душе - у человека она есть, а у животного - нет. Не убедительно! Как по мне, дело не так в душе, как в жизни. Если какая-либо форма жизни может безвозвратно исчезнуть, значит, и у меня не может быть полной уверенности в бессмертии. По-мойму, тут может быть только или - или, третьего не дано.
Но у нас не так страшно, как в России - самом страшном государстве европеоидной расы. Сегодня смотрела их программу "Время" и прозревала, насколько там все поставлено на широкие рельсы! Такого промывания мозгов не увидишь, по-мойму, больше нигде. Такое впечатление, что программа разработана исключительно для пятиклассников, да еще и доисторических совковых времен. А ведь это не так. Ее ежевечерне смотрит практически все взрослое население страны, среди которого ведь есть же все-таки и люди с IQ выше среднего! Неужели там никого не режет по левому полушарию тот факт, что некоторые политические фигуры выставлены откровенными идиотами, аферистами и такими прямо сказочными злодеями только за расхождение с официальной российской линией? Возможно ли в цивилизованной стране, чтобы показывая президента соседнего государства параллельно давли кадры с каким-то пронырливым цыганским преступником??? Это же просто бесчестно! В России началась "неделя ненависти", как у Оруэлла в "1984", только у них неделя - понятие растяжимое.
Моя родина, Украина, сейчас напоминает мне роман "Машина времени" Герберта Уэллса. Такое же простое и понятное разделение на классы - в нашем мире тоже есть только высшие и низшие, взаимно друг друга ненавидящие. Но мы к тому же друг друга взаимно пожираем - в этом наш плюс перед миром беззащитных гламурных идиотов будущего. В нашей стране любой может оказаться и жертвой и победителем, почти в одно и то же время - чудесное воплощение равенства и справедливости, не так ли?
Кириллов...Какой контраст между суровым величием идеи и прячущимся за шкафом обозленным и испуганным человеком, воплощающим эту идею. Так в инженере проявилась божественная и животная сущности. В этом трагедия человека - он обречен вечно метаться между великим и смешным. Но все же это не унижает его достоинство, а только делает его трагедию более острой и надрывной. Ведь и Христос, чья миссия была так велика, познал момент слабости и отчаяния и молился о том, чтобы чаша сия была пронесена мимо Него