Кто бы уже придумал такую запись тишины, чтобы в гомонящем офисе можно было надеть наушники, сделать ее погромче и никого не слышать.
Посидеть в тишинеееее....
А кайф многолетнего ведения блога несомненно в том, что все амбиции, страхи, цели и самоограничения уже позади, никакого смысла кроме удовольствия он не имеет, никакой нагрузки по просвещению человечества и поглаживанию собственного тщеславия уже не несет и потому можно честно писать все, что приходит в голову, не задумываясь кому это понравится и кого интересует.
Прелесть жизни состоит в том, что если ты приезжаешь к светофору на красный и останавливаешься, но он стопроцентно переключится скоро на зеленый и ты поедешь.
Причем чем дольше ты стоишь, тем скорее поедешь
Кто-то боится стоять на краю крыши, потому что тянет шагнуть вперед.
Кто-то не подходит к краю платформы метро, потому что хочется грудью встретить поезд
Кто-то не рискует бриться опасной бритвой, потому что есть соблазн завершить движение
А меня завораживает поперечный поток машин, несущийся мимо перед капотом. Я удерживаю на месте подрагивающую машину и думаю, что интересно было бы нажать на газ и влететь в эту толпу поперек....
А вообще сейчас очень страшно.
Когда очевидная болезненность ушла, а способность привычно думать никак не возвращается.
Мозг ощутимо загустел и набирает обороты медленно,как в холодной смазке, не подсказывая немедленно порядок цифр, не выкидывая пять вариантов ответа на недосформулированный вопрос, не слыша вторым рядом и не выдумывая альтернативы и перспективы.
Не желая вообще думать, неловко и вяло отмазываясь от всего напрягающего, периодически вовсе уходя в бездумное отупение.
И меня продирает ознобом от предположения, что это не хвосты сотрясения или не накопившийся недосып, или не сочетание одного с другим, что было бы предпочтительнее, да и вероятнее всего, а просто смена режима работы на постоянной основе.
Я слишком привыкла быть быстрой, умной, легкой, одновременной, думающей. А с этой манной кашей в черепе вместо основного рабочего инструмента мне неуютно.
На самом деле меньше всего фееричности, веселого бешенства и вообще душевных порывов достается именно тем, кто ближе всего, кто больше всего времени рядом и имеет высший допуск ко всем частям тела и мозга - любимым людям, проще говоря.
И ощущение зависти к тому счастливчику, к которому под бок уезжает ежедневно тот чудесный человек, что так украсил собой последние 4 часа твоего существования, по сути своей очень обманчиво.
Потому что друзья получают концентрированный слив прекрасности в те несколько часов, что они рядом, а муж - базовый набор в будни с восьми до двенадцати.
Это не то чтоб несправедливо, это даже и не обидно, потому что общее количество очарования и радости в общей жизни покрывает как бык овцу все эмоции короткого вечера пятницы, но в ежедневности эта чудо-человечность выдается равномерно мелкой россыпью, тогда как раз в полугодие срабатывает мощным ударом в челюсть, после которого еще долго кружится голова.
И немножко жаль, что такими нечеловечески прекрасными мы бываем нынче не друг для друга, а в лучшем случае в присутствии.
Осталась временно и одновременно без мужа и ребенка и судорожно наслаждаюсь одиночеством.
После полугода постоянного контакта странное ощущение.
Виртуальная пьянка со старым другом после года воздержания качает волнами.
А вообще онлайн-дринк очень напоминает онлайн-секс, то же подробное описание поступательных действий и ощущений ради удовольствия и забытья
31 марта 2008 02:48:53
Мне почти 22 года, 2 месяца назад начала вести половую жизнь. Заметила, что у меня появился целлюлит. Может ли это быть связано с началом половой жизни?
Как заставить себя убрать уже ногу с газа, сбросить скорость и честно признаться, что я болею.
Обо что еще мне надо долбануться головой, чтобы осознать, что у меня не хандра, не экзистенциальная тоска, не одиночество, а просто сотрясение мозга.
Где тот тумблер, который можно переключить в режим "болезнь" и лечь, наконец, спокойно. Если не спится - просто лежать с закрытыми глазами и не строить по порядку толкающиеся планы сделать/съездить/дописать/организовать и далее по списку.
Я же помню детство, болезнь - это было благословенное время свободы. Длинные медленные дни, заполненные книжками, домашней тишиной и чашками чая с лимоном. Я же скучаю внутри по этому состоянию ничегонеделания, так чего сейчас, когда боги так раздраженно уже дали мне по башке знаком кирпич, я никак не могу расслабиться и перестать трепыхаться.
Да, невовремя, да, работа, да, ребенок, но по честному, две трети, если не три четверти моих нынешних поступков вполне подождали бы меня не засохнув, если бы я наконец выдохнула.
Куда я дела в этом бардаке педаль тормоза?
Больше всего в нерадостной этой теме войны бесит то, что решение приняли люди, которым каждый из нас добровольно делегировал кусочек собственной свободы, права решать и зарабатываемых денег с целью сделать собственную жизнь безопаснее, спокойнее и лучше.
Именно это цель объединения людей в общество - стабильность и безопасность.
А получившие эти вполне целевые ресурсы употребляют их практически на обратное.
Вчера по дороге с работы думала, что в других масштабах ситуации сейчас бы мой муж отправлялся на войну, в которую вступила его страна.
Собрал бы рюкзак, сходил постригся и уехал в военкомат, где чужие люди научили бы его наматывать портянки и разбирать стреляющую железку и отправили бы дальше на фронт.
И там совершенно чужие люди, для которых он никто и которые в мирное время выбрали своей жизнью не думать, а служить, решали бы как использовать его как боевую единицу, моего любимого единственного человека как расходный материал, потери которого никто даже толком не считает.
Моего Юрку, родного и теплого, которого я узнаю по дыханию в трубке, который не любит курицу и мечтает о настольном хоккее, одного на свете Юрку тратили бы как скрепки в канцелярии, не отличая от миллионов других, чужих и незнакомых, даже не считая нужным беречь.
И каждый день он рисковал бы не увечьем и не огорчением, а самим собой, и каждый день не возвращался бы кто-то рядом и это счастье было бы, что тот не вернулся, что соседнего, не моего.
И я вот так же одна дома с младенцем на руках встречала бы рассвет, не просто не зная когда он вернется к нам, а без уверенности, что он этот расвет застал, в постоянном загоняемом в подпол ужасе, что беда, нет, катастрофа, конец жизни, его смерть - уже случилась, и я просто доживаю последние часы в неведении, что мир перевернулся.
И чем бы оно ни закончилось, само то, что для кого-то сейчас это не страх, а реальность, что кто-то встречает сейчас рассвет не зная, что с ее мужем или ребенком, уже навсегда лишает права на спокойствие и счастье людей, которые приняли решение начать войну.
Смерти я им не желаю, но если боги не спят, то эти люди никогда не будут счастливы и никогда не будут спокойны.
Вчера поняла, что одно из самых дурацких качеств, которое маме удалось мне привить (или оно само приросло, кто его знает) - это невозможность поныть вслух, просто тупо поныть. Потому что ко всем проблемам, которые мной излагаются, сразу же находились решения: сделать, сказать, изменить отношение
И теперь, когда я рассказываю о том, что меня напрягает, это выглядит как речь кризис-менеджера: тут всё плохо, но надо сделать так-то и по идее, всё должно быть лучше. И, мол, вообще мне не привыкать и мы ещё и не такие видали дали.
Ну и где тут конгруэнтность?
Мне плохо, мне грустно и печально, в конце концов, и надо бы просто тупо, повторюсь, поныть. И чтобы кто-то так же тупо пожалел, погладил по голове, сказал: "Ну что ты, Карлсон. Ты же лучше собаки". Я же всё равно про решение своих проблем знаю лучше всех, а вот заботы не хватает катастрофически. Но когда мне становится фигово, я не жалуюсь. Ну и что, спрашивается, меня удивляет в том, что никто меня не жалеет, после этого?
Если я не научусь это делать (блять, опять...), я скоро удавлюсь от количества конструктива, которое заполняет мою жизнь. Железным дровосекам вроде меня тоже очень нужна маслёнка забота и поддержка.