Спасибо тишине. Она умеет слушать И не спешит в ответ потоки слов обрушить. Спасибо тишине за то, что мне внимает И, кажется, меня прекрасно понимает. Спасибо тишине за то, что не подводит И время для меня она всегда находит, За то, что никогда и никуда не рвётся, И с ней поговорить всегда мне удаётся... Лариса Миллер.
Чуть пониже губ, чуть повыше сердца — Там Душа живет, без окна, без дверцы. Вольная она, словно птичья стая, Когда ей легко — она воском тает, Когда есть в Душе хоть немного света — Она — словно май, нет… кусочек лета! Когда лживых фраз брошена охапка, Чуть пониже глаз, нежно, словно лапкой, Вытрет мокрый след и вздохнет от боли — Здесь защиты нет — словно горстка соли Брошена туда, где чуть выше — губы… И больней всегда, когда очень любим… Чуть пониже губ, чуть повыше сердца…
Обиженный ЯНВАРЬ слегка простужен... Тут белым – иней, красным – снегири. Он, может быть, ещё кому-то нужен, Игривый с виду, грустный изнутри. Умчались вдаль рождественские кони, И на уме у всех уже ФЕВРАЛЬ. ЯНВАРЬ теперь на сцене – посторонний, Афиши сорваны, спектакль отыгран… жаль. Мы аплодируем ему с поклоном низким, Отводим взгляд, едва скрывая грусть. А он, вздохнув, уходит по-английски: «Зачем прощаться, я ещё ВЕРНУСЬ…»
Влюбляюсь в зиму каждый раз,
Когда совсем неслышно
Снежинки, медленно кружась,
Спускаются на крыши,
И серебрятся средь волос,
И липнут к рукавицам,
Пощекотать ловчатся нос,
И тают на ресницах.
Тогда сама себе кажусь
Звездой шестиугольной,
Легко летаю и кружусь,
Вот только падать больно.