...Вся гирляндами роз перевита"

При очередном осмотре муравейника обнаружил целых две кучи разновозрастных личинок! Вот же я обрадовался! Королева Мэйв жива, и её легион младых продолжает расти!
Вскоре после приезда два (как минимум) муравья нашли в слое масла подсохшее место и отправились на прогулку по столу. Одного удалось поймать и вернуть только через два дня. Может быть, какой-то заблудший бедняга всё еще бродит среди тетрадей и неоконченных артефактов... Конечно! Ведь стол настолько интересней кременчугской плавучей тюрьмы!
Интересно - живы ли еще муравьи прошлого лета? Вероятно, часть из них жива. Интересно, могут ли они помнить этот стол? И могут ли узнать в нем нечто смутно знакомое?..

Почему я так долго не писал о своих шестиногих питомцах?..

Потому, что они с лета находились в моем родном городке на попечении моей мамы. Я навещал их лишь раз или два в месяц, приезжая на выходные. Мама так и не научилась обрабатывать стенки формикария, чтобы пресекать побеги, и устроила муравьям плавучую тюрьму. ))) Таз с водой, на дне - какая-то металлическая штука вроде большой формы для выпечки, и формикарий стоит на ней. Остров, с которого не выбраться... И с которого можно легко упасть и утонуть. Могу лишь догадываться, сколько муравьев утонуло за этот период...

Впрочем, зрительно их численность только выросла. Они построили множество новых камер и ходов.... Вот только коконов и личинок что-то до сих пор не видать... Это наводит меня на грустные размышления. Впрочем, я по-прежнему надеюсь, что их просто спрятали в какую-то камеру, недоступную просмотру.

Приехав в Кировоград, я обнаружил, что они еще и изрядно голодны: они набросились даже на хлебные крошки, чего никогда не делали на моей памяти! Но, вопреки моим ожиданиям, сироп не вызвал у них особого ажиотажа. Видимо, сахара они получали достаточно. Мама готовила слишком густой сироп, в котором регулярно кто-то тонул, как в болоте. Возможно, они ели эту патоку, запивая водой из таза.

Пока что продолжаю наблюдение и всё надеюсь, что Королева Мэйв жива... (((

Около 15:00. Иду по коридору этажа. Возле соседской двери стоит коляска со спящим младенцем. Прохожу мимо, захожу в свою комнату, беру продуктовую сумку и иду в АТБ.

Около 15:45. Возвращаюсь из АТБ. Коляска с ребёнком по-прежнему стоит.

Следующий день, также около 15:00. Возле соседской двери снова стоит коляска, но уже без ребёнка.

Еще следующий день. Около 14:30. Всё та же коляска возле соседских дверей, но в ней лежит... кошка.


Да что же происходит на этом этаже?!

КУЗНЕЧИК

На солнечной поляночке,
Не зная, чему рад,
Сидел кузнечик маленький
Коленками назад.

Он радовался солнышку,
Что зреет виноград,
Что он такой зелененький,
Коленками назад.

В траве нашел он девушку -
Не девушку, а клад,
Такую же зеленую,
Коленками назад.

Сыграли они свадебку,
Четыре дня подряд,
Все гости расползалися
Коленками назад.

Потом пошли детишечки -
16 штук подряд,
Такие же зеленые,
Коленками назад,

Жена гремит посудою,
А он тому и рад:
К соседке стал заглядывать
Коленками назад,

Потом на партсобрании
Ему и говорят:
"Морально разлагаетесь
Коленками назад!"

Сидит на кухне с язвою,
Не курит и не пьёт,
Теперь он показательный -
Коленками вперёд!

(канонического варианта нет, все поют эту песенку, как хотят, и вариантов - тысячи)

Гурам Петриашвили

Грустный клоун

Странный недуг поразил обитателей Маленького города. Все хотели обзавестись чемоданами.
Ничего, кроме чемодана, людей не интересовало.
Собираясь выйти из дому, они часами вертелись и крутились с чемоданом в руке перед большим зеркалом. Нет, не себя разглядывали, их волновало, красиво ли смотрится чемодан.
Никто и нигде не появлялся без чемодана. Друг о друге судили по чемодану.
Страсть к чемодану заглушила все.
И дошло до того, что человеку, придумавшему чемодан, воздвигли памятник на главной площади Маленького города: великий человек стоял на постаменте-чемодане с чемоданом в руке. Проходя мимо памятника, горожане благоговейно снимали шляпы. По улице люди шли, самодовольно выставив вперед чемодан и кичливо вскинув голову.
Время от времени они останавливались, доставали из кармана бархотку, заботливо смахивали с чемодана пыль и начищали его до блеска.
Представьте, в театре и то не расставались они с чемоданами – на коленях держали во время спектакля! Но стоит ли удивляться этому, если и сами актеры на сцене не выпускали из рук чемодана, если даже хрупкие, тоненькие балерины танцевали с чемоданом в руке! Чемодан мешал, конечно, кружиться на носках, но это их не волновало.
Главное – какой был чемодан.

Только один человек во всем городе ходил без чемодана. Подняв воротник пальто и упрятав руки в карманы, он грустно бродил по улицам. Этим человеком был клоун.
Клоуна выгнали из цирка – не желали там видеть человека без чемодана! Да и не нужен был он больше – жители Маленького города разучились смеяться. Сами подумайти – до смеха ли человеку, если он все время занят чемоданом?
Клоун шел по улице и грустно вздыхал, глядя на прохожих. Лица у них были угрюмые.
Но разве станешь улыбаться, если идешь и переживаешь: «Может, плохой у меня чемодан, может, у других лучше…»
И клоун вздыхал, огорченно опустив голову. А прохожие сердито косились на него – почему это он без чемодана? Иные нарочно задевали его плечом, толкали и даже бранили. Раздражал людей клоун, и они издевались над ним: «Ну разве ты человек без чемодана! Грош тебе цена без чемодана!»

И в конце концов избили его, просто так, без всякого повода. Клоун еле вырвался и убежал. А догнать его они, понятно, не могли с их тяжелыми чемоданами. Надо сказать вам, что горожане набивали их чем могли.
Клоун перестал выходить из дому. Сидел у окна и печально смотрел на улицу. Жалел прохожих, нелепо избочившихся под тяжестью чемодана.
Горожане охотно таскали бы для равновесия по два чемодана, чтобы не кривиться вбок, но как тогда было снимать шапку перед памятником?!
Жалел клоун людей и все думал и думал, как спасти город от ужасного недуга…

е И однажды утром на улицах появились афиши.
На афишах изображен был клоун с большим чемоданом.
Горожане ухмылялись, довольные: «Взялся, значит, клоун за ум»,
А вечером весь город повалил в цирк. Волоча чемоданы, поднялись люди по ступеням. Расселись вокруг арены. Началось представление.

Публика с удовольствием смотрела много раз виденное: как силач разом поднимал сто больших чемоданов, жонглер подбрасывал в воздух маленькие чемоданчики, акробаты прыгали на чемоданах, а иллюзионист вытаскивал их из черного цилиндра. Особенно нравилось зрителям, что и животные выступали с чемоданами – слоны поднимали хоботом преогромные чемоданы, а зайчики скакали с крохотными.
Потом арена опустела, оркестр умолк и погас свет. Один-единственный луч освещал арену.
Занавес раскрылся, и появился клоун. Он тащил за собой большой чемодан. Шатаясь, добрался до середины арены и остановился в кругу света.
Люди ожидали, что он начнет делать сальто с чемоданом в руке или пройдет с ним по канату. А клоун положил чемодан, опустился рядом на корточки и раскрыл его.
Из чемодана выпорхнули бабочки.
Клоун надеялся, что красота бабочек заставит людей позабыть о чемоданах. Он посадил несколько бабочек себе на ладонь и обошел арену.
Вытянув руку, он показывал чудесных яркокрылых бабочек. Он заглядывал людям в глаза и улыбался. Но люди не видели бабочек, привыкнув смотреть на чемоданы!
И обозлились на клоуна, стали бранить его, кричать:
– Чего морочишь голову! Не умеешь ничего делать, - убирайся с арены!
Но что было самым ужасным – дети тоже не замечали бабочек!
Всего двое-трое ребят воскликнули: «Какие красивые бабочки!» Но родители отругали их, говоря: «Плохо смотрите за своими чемоданами, вот и мерещатся вам всякие глупости!»
Тщетно простирал клоун руку с бабочками – рассерженные зрители покинули зал.

Остался

Нынешние детознатцы и чадолюбцы не устают тявкать: "Тяв-тяв-тяв, современная детская литература ужасна! Все эти Гарри Поттеры, все эти Нарнии, сплошные смерти, сплошное насилие, сплошной садизм!" Да, нынешняя детская литература - действительно убога. Печатается множество откровенно идиотских книжек (про то, как царь ушёл в девочки, или про кротика, которому накакали на голову), ну а Гарри Поттера я и сам недолюбливаю: ужасно скупой, невыразительный и монотонный язык! для детей так не пишут!

Впрочем, я говорю не об идиотизме, а о садизме в детских книжках. Неужели детознатцы и чадолюбцы в детстве не читали народных сказок?

Жили-были петушок и курочка. Вот пошел град. Испугалась курочка и кричит:

— Петушок, петушок! Беда! Бояре наехали, палят, стреляют, нас убивают! Бежим отсюда!

И побежали. Бежали, бежали. Им навстречу — заяц:

— Куда, петушок, бежишь?

— Ай, не спрашивай меня, спрашивай курочку!

— Куда, курочка, бежишь?

— Бояре наехали, палят, стреляют, нас убивают!

— Возьмите меня!

И побежали втроем. Им навстречу — лиса:

— Куда, зайчик, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай петушка!

— Куда, петушок, бежишь?

— Ай, не спрашивай меня, спрашивай курочку!

— Куда, курочка, бежишь?

— Бояре наехали, палят, стреляют, нас убивают!

— Возьмите меня!

И побежали вчетвером. Им навстречу — волк:

— Куда, лиса, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай зайца!

— Куда, зайчик, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай петушка!

— Куда, петушок, бежишь?

— Ай, не спрашивай меня, спрашивай курочку!

— Куда, курочка, бежишь?

— Бояре наехали, палят, стреляют, нас убивают!

— Возьмите меня!

И побежали впятером. Им навстречу — медведь:

— Куда, волк, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай лису!

— Куда, лисичка, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай зайца!

— Куда, зайчик, бежишь?

— Не спрашивай меня, спрашивай петушка!

— Куда, петушок, бежишь?

— Ай, не спрашивай меня, спрашивай курочку!

— Куда, курочка, бежишь?

— Бояре наехали, палят, стреляют, нас убивают!

— Возьмите меня!

И побежали вшестером. Бежали, бежали да в глубокую яму и упали. Долго они в яме сидели, есть захотели, а выйти не могут.

Вот лиса и говорит:

— Давайте имена спрашивать! Чье имя хуже, того и съедим.

И запела лиса:

Тут курочку и съели.

Прошло немного времени — опять есть хочется. Лиса запела:

И съели петушка.

Посидели — опять есть захотели. Лиса запела:

Съели и зайца. Долго ли, коротко ли, опять есть захотели. Лиса запела:

Разорвал медведь волка. Стали они с лисой есть. Лиса часть съела, а другую-то припрятала. Сидели-сидели, опять проголодались. Лиса потихоньку начала есть припрятанное, а медведь спрашивает:

— Чем, лисанька,

Незадолго до нового года организация, в которой я работаю, всегда устраивает корпоратив в каком-нибудь кафе, ресторане и т.д. Профсоюз всегда яростно агитирует сдавать деньги и идти, восхваляет будущую пьянку до небес, в каждом следующем году требует всё большую сумму (в этом году было 200 грн)... Каждый раз в отделении, где я имею несчастье работать, находится несколько собственных активистов-агитаторов, уговаривающих всех пойти: дескать, скучно же будет!

Просто диву даёшься: ради одного вечера такая возня и суета! Такое ощущение, будто за год все напрочь забывают прошлогодний корпоратив или наивно надеются на то, что всё неожиданно переменится...

Лично я ни разу там не был. Мне жалко 200 грн. Лучше я их потрачу на что-нибудь интересное или полезное. Я не хочу смотреть на пьяные рожи врачей, м\с и ф\лабов. Многих из них я и трезвыми рад бы не видеть. Я не хочу слушать Сердючку или буги-вуги и смотреть, как под них пытаются танцевать наши обрюзгшие медработники. Меня каждый год уговаривают. Я вежливо (или невежливо) отказываюсь. Я знаю, что мне там нечего делать и что корпоратив ничем не будет отличаться от прошлогоднего.

И вот долгожданный день приходит и проходит. На следующий день активисты-агитаторы приходят на работу и всем яростно рассказывают, какое же это было УГ!!! Помещение оказалось тесным, похожим на колхозный клуб, с ободранной ёлкой, занимающей половину зала. Пришло всего двадцать человек (хотя ожидали хотя бы пятьдесят). Играла УГ-шная музыка, все напились, приличные женщины пересчитали головами дверные косяки, медсестры приставали к женатым врачам, другие медсестры оттаскивали их, призывая к пристойности, кто-то кого-то чем-то обидел, кому-то оттоптали ноги, кто-то поссорился с кем-то и громко матерился, кто-то стоя пел гимн о том, что наша страна ще не вмерла (что уже очень сомнительно)...

Ну и зачем идти туда, заранее зная, что увидишь такой адов трэш? Да еще и платить за это 200 грн? Кто-нибудь объяснит мне это, amici mei?..

Открытие земли

    Давным-давно, очень давно случилось на земле большое несчастье. Сейчас-то уже известно, что это было не несчастье, а скорее наоборот.
    Так вот, когда в те давние времена на земле пересохли пруды и озера, это считалось большим несчастьем. Хозяевами земли в те давние времена были рыбы, и для них это был настоящий сухопутный потоп. Но, как это бывает при всех потопах, обязательно сыщется кто-нибудь, кто построит ковчег или просто выскажет дельное предложение. На этот случай у рыб сыскалась Кистеперая рыба.
    — Рыбы! — сказала эта Кистеперая. — До сих пор мы жили, как рыбы, в воде и плавали, как плавают рыбы. Но воду затопила суша, и нам негде плавать и нечем дышать. Не станем же мы на суше дышать жабрами.
    — Короче, — сказали рыбы. — Наш регламент уже кончается.
    — Пусть будет короче. Раз у нас нет возможности плавать, я предлагаю: не плавать.
    — Может, ты знаешь другое средство передвижения?
    — Я предлагаю прыгать.
    — Прыгать? — Рыбы захлебнулись, снизив и без того низкий уровень воды.
    — Это первое. И второе. Раз у нас нет возможности дышать жабрами, я предлагаю: дышать не жабрами.
    Дышать не жабрами! И такое предложить рыбе!
    — Лучше совсем не дышать, — сказали некоторые и перестали дышать.
    — Что вы делаете? — тормошила их Кистеперка. — Ведь так вы перестанете дышать навсегда, а я предлагаю только временно. Допрыгаем до воды, а там — дышите чем хотите… Ведь должна же быть где-то вода…
    Эти слова вселили надежду, и другие рыбы (тоже из кистеперых) сказали:
    — Веди нас, Кистеперка! А уж мы попрыгаем, как-то подышим.
    И они попрыгали, широко раскрывая рты и глотая воздух, как глотает рыба на суше. Сначала было трудно глотать, но потом приспособились. Даже стали переговариваться (это очень удобно, когда раскрываешь рот):
    — И ничего нет сложного — прыгать. Оттолкнулся и — шлеп!
    — Главное, чтоб невысоко, а то плавникам больно. У них уже были самые настоящие ноги, но они по привычке называли их плавниками.
    Земля была огромной пустыней, и по этой пустыне прыгало рыбье племя в поисках обетованной воды. Ведь должна же она где-то быть — вода обетованная…
    И она была.
    Правда, когда рыбы до нее добрались, они уже с трудом узнавали друг друга: в них почти ничего не осталось от прежних рыб — так на них повлияло долгое путешествие. Но цель была достигнута, и они прыгнули в воду, с удовольствием вздохнув ее пересохшими жабрами.
    Первый раз с удовольствием. Второй раз с удовольствием.
    А на третий кто-то сказал:
    — Прыгну-ка я на берег. Подышу.
    И всем сразу захотелось на берег. Всем захотелось широко раскрывать рты, глотать воздух и громко переговариваться. И прыгать. Непременно прыгать. Потому что прыгать — это совсем не то, что плавать. Оттолкнулся и — шлеп!
    И хотя рыбы долго еще называли себя рыбами, но они уже не были рыбами. Они сделали большой скачок, прыгнув из воды на сушу.
    И, прыгая по суше, вспоминали свои былые несчастья и говорили, растягивая рты до ушей:
    — Не было бы счастья, так несчастье помогло! И это правильно. Такова уж природа нашей земли: без несчастья на ней не бывает счастья.

Освоение суши

    Слух о земле прошел по всем морям и океанам, и тогда многие рыбы отправились в плаванье. Они покидали
насиженные места и бороздили просторы морей (причем, надо сказать, в
самых разных и неожиданных направлениях), и время от времени выныривали
на поверхность, чтобы посмотреть, не видна ли земля.
    Путь был долгим и трудным: из океанов в моря, из морей в реки, а там и по реке
сколько еще проплывешь, пока догадаешься ступить на безводный берег.
Безводный берег — это и есть земля!
    Когда рыбы ступили на землю, она показалась

И всё же самое мерзкое существо, которое можно увидеть под микроскопом в КДЛ, вовсе не бактерия и не простейшее. Не гонококк и не трихомонада, не яйцо гельминта и не чесоточный клещ. Пожалуй, это сперматозоид... Отвратительные плоскоголовые головастики, судорожно бьющие своими жгутиками, сбивающиеся в кучи и гибнущие, корчащиеся среди мертвых собратьев... Самое же отвратительное в них то, что они представляют собой не паразитов и не некую неведомую форму жизни, а своего рода стадию человеческой жизни. Каждый из этих корчащихся головастиков мог бы теоретически дать начало человеческой жизни. Многие люди испытывают отвращение к младенцам; им неприятно думать о том, что они и сами были такими же. Но куда там младенцам до гамет!..

Объект достаточно прост: сплайновая звёздочка со скруглённым углами, подвергнутая лофтингу по прямой линии, с настроенной кривой диаметров лофта и с лофтинговым же скручиванием. Полость вазы сделана из закрученного сплайна, а затем "вычтена" из меша вазы с помощью булевой операции. Материал - виреевский хрусталь. Всё несложно... Но насколько красиво!

Когда-то давно мне случилось слечь в детскую городскую больницу Кременчуга. Была зима, и довольно холодная. В палатах было холодно, и юным пациентам приходилось выходить греться в коридор.

Однажды утром я проснулся и обнаружил, что всё окно палаты заросло ледяными узорами. Да какими узорами! Ничего подобного я не видел ни до, ни после! Заросли фантастического папоротника, какие-то причудливые соцветия и ветвящиеся колосья, и всё это казалось объемным, с тенями и с глубиной!

На втором же окне картина была еще красивей: аналогичный фантастический лес, уходящий вдаль, прогалина среди него, и три темных звездолета (видимо, инопланетных), аккуратным строем приземляющихся на прогалину. Как жаль, что никто не смог это сфотографировать! (Впрочем, сомневаюсь, что в тех условиях можно было сделать красивое фото даже с современной техникой)

А на окне в торце коридора появилась другая картина. Правда, она занимала лишь нижнюю часть стекла. Горный пейзаж с воздуха. И тайга... Горы были такими аккуратными и красивыми, что хотелось взять иглу и нацарапать на одной из них альпинистов... )

[453x574]

Проснулся однажды римский композитор Корсаков от какого-то Шумана (как оказалось, Глюк), продрал Глазунова, почесал в Бородине. Потом поел Мясковского с Хренниковым, да под Сметаной, запил Чайковским с Бизе, и такое у него в животе Пуччини сделалось! Он понял, что Стравинский. Вскочил, накинул Шуберта и выбежал во Дворжака, чуть на Глинке не поскользнулся. Посереди Дворжака сел возле  Мусоргского ящика. Бах! Брамс! - получилась Могучая Кучка Гуно. Запахло Паганини. Римский композитор Корсаков взял Листа с капельками Россини - и Скрябиным по Шопену.

(одна из бесчисленных интерпретаций)

Дело было не то в Европий, не то в Америций, а возможно, в Индий. Собрались мы с Берклием и Бором на его фермий. Сидели икалий. Вот Бор нам и скандий: "Чего без водорода сидеть, и так сера на душе. Давай по рубидию скинемся". Ну, мы все рады - какой технеций! Одно слово - титан мысли!

Да, в свое время я закончил ВУЗ, славящийся своим стоматологическим факультетом. Стоматология присутствует даже в его названии. И, если я называю место своей учёбы (и учёбы очень жалкой!), многие тут же задают вопрос:

- И что - ты можешь мне зубы вылечить?

И пофиг, что я закончил отнюдь не стоматфакультет. Да, отвечаю я, конечно же, могу! Вот сейчас возьму пассатижи, молоток и отвёртку - и всё вылечу!

Желание лечиться у меня как-то сразу пропадает.

Но гораздо сильней достали те, кто думает, что раз уж я по образованию врач-специалист, мне приятно и интересно выслушивать их жалобы на простуду\гайморит\низкий иммунитет\проблемы с весом и рассказы про прочие страдания. Будто я попал на заседание скамеечных бабушек, уже обсудивших всех соседей и теперь перебирающих свои болячки.

Что же делать? Говорить, что я - плотник? Начнут просить сделать оконную раму или починить шкаф. Сказать, что я - шпрехшталмейстер? Начнут спрашивать, кто это такой. (А я и сам не знаю, кто это такой - просто помню звучное слово)

Хоть на задолба.ли пиши...

Солнце, прости меня, я уезжаю в степь,
В маленький город на грязной реке Горхон.
Слышала я, что там побеждают смерть,
Слышала я, что там побеждают зло.

Я подружусь с одонгами и с детьми,
Буду ночами в степи собирать савьюр.
Со степняками потом распивать твирин,
Терпкий и горький, как утренний поцелуй.

Дети в волшебном замке там правят бал,
Игры в местном театре не стоят свеч,
Но все, кто здесь когда-либо умирал,
Оживают, если в памяти их беречь.

Я буду Хозяйкой там или придворным шутом,
Меня назовут святою или чумой...
Но ты никогда, никогда не думай о том,
Что я однажды вернуться смогу домой.

Город-утопия. Скоро начнется Мор.
Я рассказать не смогу о нем. Только спеть.
Если мы победим - напишу тебе. До тех пор,
Солнце, забудь меня, я уезжаю в степь.

Соня Гордеева

Я люблю не только названия книг, похожие на научные термины. Сюрреалистичные названия я люблю не меньше. Скажем:

• "Предчувствие теней". Сразу представляется какой-то мистический хоррор, объединяющий Лавкрафта, Кинга и Стокера... Но это всего лишь Эрих фон Деникен, и книга - на его излюбленную тему: разве могли обезьяны сами научиться пользоваться палками и камнями? Разве могли люди сами открыть таблицу умножения? Конечно же, нет! Всему этому их научили мудрые инопланетяне!
• "Геометрия теней". Представляется какой-то детектив-триллер: ночная улица, свет фонарей, зловещие убийства, напряжение... Но на самом деле это просто глава в учебнике по 3D.
• "Облачный атлас" . Сразу представляются диковинные воздушные корабли - полупарусники-полудирижабли-полусамолёты, размеренно идущие по небу среди облаков, похожих на ватные горы...Книга действительно несколько необычная - но всё же совсем о другом.
• "Музыка сфер". Не помню уж, что так называлось. Кажется, альбом какого-то музыканта. Но мне представляется абстрактный рассказ о неком мире, сотканном из звуков. Я даже собирался написать его - но позднее переименовал его в "Безымянную историю", а "звуковой мир" стал лишь одним из эпизодов.
• "Метафизика труб". Вот от этого название даже в моем воображении ничего не появляется... Это книга Амели Нотомб, воспоминания девочки-аутистки, родившейся в семье бельгийского посла в Японии.
• "Лоция Эдема". Тоже трудно что-либо вообразить - но название вызывает очень гнетущее и жутковатое впечатление. И впечатление соответствует действительности: этот фильм до жуткого странный и до странного жуткий.

Этот рассказ мы с загадки начнём,
Даже Алиса ответит едва ли:
Что остается от сказки потом,
После того, как её рассказали?
Где, например, волшебный рожок?
Добрая фея - куда улетела?
А? Э... Так-то, дружок,
В этом-то всё и дело.

Они не испаряются, они не растворяются,
Рассказанные в сказке, промелькнувшие во сне.
В Страну Чудес волшебную они переселяются,
Мы их, конечно, встретим в этой сказочной стране...

Много неясного в странной стране,
Можно запутаться и заблудиться,
Даже мурашки бегут по спине,
Если представить, что может случиться.
Вдруг будет пропасть и нужен прыжок -
Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?
А? Э... Так-то, дружок,
В этом-то всё и дело.

Добро и зло в стране чудес - как и везде, встречаются,
Но только здесь они живут на разных берегах.
Здесь по дорогам разные истории скитаются,
И бегают фантазии на тоненьких ногах.

Ну и последнее: хочется мне,
Чтобы всегда меня вы узнавали.
Буду я птицей в волшебной стране,
"Птица Додо" - меня дети прозвали.
Даже Алисе моей невдомёк,
Как упакуюсь я в птичее тело.
А? Э... Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

И не такие странности в Стране Чудес случаются,
В ней нет границ, не нужно плыть, бежать или лететь.
Попасть туда не сложно, никому не запрещается,
В ней можно оказаться - стоит только захотеть...

В. Высоцкий

Кажется, впервые за эту осень температура спустилась до нуля днём. Как назло, не могу найти свой шарф - а овчинный воротник я забыл в Кременчуге. Мёрзну. Даже в свитере и куртке с подкладкой (тоже овчинной). Наверное - дело непривычки: обычно я спокойно хожу в этом же свитере и в этой же куртке даже зимой, в мороз.

Сегодня, возвращаясь с почты, зажимая рукой продуваемый всеми ветрами воротник, увидел странную картину: в луже, окружённой россыпью первого слякотного снежка, сидели два голубя... Сдурели, что ли?.. Или это голуби-"моржи"?.. Суровые украинские птицы!

Даже не знаю, куда об этом написать - в "Апофигей недели" или в "У нас это возможно".