ПРошел год, потом еще один. Начались клинические предметы: общая хирургия, пропедевтика внутренних, пропедевтика детских болезней.
И я познакомился с реалиями нашей замечательной медицины. Увидел хирургическое отделение в одной из старых больниц, построенных еще при царе: мокрый потолок с осыпающейся лепниной, опслесневевшие стены, обшарпанные полы, грязные занавески... Про тамошнюю операционную вовсе помолчу.
Внешний вид отделения во всем соответствовал и его внутреннему настроению. Преподаватель привел нас в палату, смотреть больного. Больной был после операции, и еще не пришел в сознание. Спрашивает доктор сестру: "Как фамилия этого больного?" Молчит. "Таня! Дай мне его историю!" Медсестра с конопатым лицом хохлушки-провинциалки продолжала безучастно жевать жвачку, ни на что не реагируя. Челюсть ее двигалась как-то необычно: подбородок двигался не вверх-вниз, и не вперед-назад, а описывал круги, как-то по-коровьи. "Таня!" - снова окликнул врач, уже громче, и только теперь Таня зашевелилась и спросила, что от нее требуется.
А еще в том же отделении лежала парализованная бабушка с обширными ожогами. Одна из ее рук обгорела чуть ли не до кости. Для профилактики пролежней ее усадили, подперли подушкой, и она сидела, держась здоровой рукой за быльце койки. Сидела-сидела, а потом и говорит: "Ой, не могу больше сидеть, сейчас упаду, положите меня!" Рядом с ней как раз оказалась санитарка... "Ой, упаду!" - повторила бабушка. Санитарка - бух ее на койку, со злостью!
Единственное мое воспоминание об общей хирургии - то, что мы постоянно что-то или кого-то переносили. К примеру, переносной рентгенаппарат - таскали из травматологии в хирургию, и обратно. Аппарат был старый и побитый до ужаса. Работал он только благодаря своей крайней простоте. Когда-то он стоял на роликах, но от бесчисленных путешествий с 1-го этажа на 2-ой и назад, он лишился всех роликов. Стоял он просто на башмаке, и его приходилось носить, полностью отрывая от пола. А аппарат, хоть и переносной, был отнюдь не так легок...
Еще часто заставляли носить больных - в поликлинику, на обследования. Для этих целей в отделении имелись носилки - старинные, брезентовые. Не удивлюсь, если на них в свое время носили раненых красноармейцев. Больных надо было выносить из отделения, тащить их на 1-й этаж и нести через двор... Ждать, когда их обследуют, и - в обратный путь!
А больные бывают очень разные: какую-нибудь сухонькую старушку легко донесут два человека, а вот дяденьку, заполняющего собой всю койку, едва-едва передвигали четверо! Были также и вещи полегче: шкафы и холодильники, грязные баллоны с О2 или закисью азота... Очень часто с хирургии мы возвращались с болящими руками и спинами, с ободранными ладонями, нередко приходилось застирывать халаты. Из нас определенно готовили грузчиков.
Учеба начала мне надоедать. Собственно, она начала надоедать и моим одногруппникам, но они, почти все, исправно тянули лямку и продолжали поддерживать имидж сильной группы. А я тянул все слабее и слабее, и как будто самому было совестно, но ничего не мог с собой поделать.
Особенно невзлюбил я истории болезней - эти кипы бумаги с бесполезными, вымученными данными, которые мы писали (да и сейчас пишем) вместо курсовых работ.
Как я представлял себе свою будущую профессию, пока не столкнулся с ее реалиями? Да никак! Я понял, что имел весьма ограниченное представление о медицине. Поверьте, точно такое же представление о ней имеют и все, кто не видел ее "изнутри", глазами медика. И столкновение с реальностью было для меня сродни удару. Медицина! Сколько там грязи и смерти, корысти, маразма, лицемерия, безграмотности и натурального шарлатанства! Как наивно я доверился судьбе, этой могучей реке, и позволил ее течению нести меня по своему произволу! Вот течение и принесло меня в это стоячее проклятое болото - в медицину...
Теперь все прояснилось, и встало на свои места, и открылись мои глаза на все происходящее со мной. Учеба оказалась тяжелой и скучной. Профессия оказалась туманным, неприбыльным и неблагодарным делом. О боги, боги мои! Куда я попал!
Мрачные времена для меня настали. Как неживой робот, изо дня в день ходил я в институт, молчал в ответ на вопросы преподавателей, кое-как отсиживал пары, шел домой, нехотя ужинал, изредка пытался что-то учить - но эти попытки заканчивались тем, что через 5 минут я захлопывал и отбрасывал учебники. Я перестал ходить на лекции, посещал лишь те из них, на которых проверяли посещаемость. Записался в библиотеку, и читал, читал, читал... Брал книги на абонементе, ходил в читальный зал - чего только не прочитал, но по медицине - ни строчки. Начал копить деньги и покупать книги, увлекся философией и мистикой Дальнего Востока, накопил небольшую библиотеку, за которую потом сильно получил дома. Книги давали мне этакий смысл жизни.
Один мучительный день шел за другим. Это было
К новой жизни я приспособился быстро. Когда-то, помню, моя тетушка ахала: как же ты будешь жить там сам, ты же такой несамостоятельный... Но я великолепно приспособился всего за неделю. И моя новая жизнь оказалась куда более живой и интересной, чем мое прежнее существование. Я начал жить относительно самостоятельно, и для меня это было сродни освобождению.
Из стройгруппы меня перевели в группу сильную и старательную, да и учеба поначалу увлекала меня, так что сперва все шло гладко. По вечерам я всегда что-то учил, вставал рано, завтракал, глядя, как крысы гуляют под окнами, никогда никуда не опаздывал.
Что мы изучали? Анатомию, гистологию, медбиологию, химию, биофизику, психологию и еще какие-то общеобразовательные предметы вроде английского, украинского, истории и философии. Хорошо запомнились мне только 2 предмета первого курса.
Первый из них - общая, физикоколлоидная и биоорганическая химия. Несмотря на тройное название, на самом деле это был один предмет. Как правило, преподаватель давал нам задание в начале пары и уходил. Возвращался в конце - проверить наши достижения.
Предоставленные сами себе, мы вскоре сделали главное химическое открытие: шкаф с реактивами закрывается на висячий замок, однако замок это легко снимается без ключа. И мы начали свои собственные эксперименты. Сделали "царскую водку" (наверное, ее придумал какой-то революционно настроенный химик) Монетку в 10 коп. съедает без остатка - только чуть-чуть осадка остается. Пробовали "скормить" кислоте большой гвоздь - не получилось. Потом насыпали в серную кислоту медных опилок... А реакция-то не всегда идет так, как по книжке... И пошли в атмосферу водород, сероводород и сернистый газ, образовав вонючую и едкую смесь. "Это нужно взять на вооружение!" - решили мы, и налили кислоты в пластиковую бутыль, сыпанули опилок. Бутылка быстро наполнилась газом, и нам стало страшновато - как разорвет, чего доброго... Чтобы снизить критическое давление, мы отравили параллельную группу. Та группа сидела в соседнем кабинете, и обычно болтала, кричала и ржала без перерыва, а после газовой атаки резко смолкла. "Неужели померли?!" - думаем мы. Заглянули к ним - все торчат в открытых окнах.
Бутылку с газом мы решили оставить и взяли с собой на следующую пару. По дороге на другую кафедру устроили теракт в троллейбусе (поиграли в "Сен-Рикё". Все пассажиры вылезли на ближайшей остановке). Ну а потом кто-то взял, да и открыл вонючий пузырь на кафедре... Сколько потом брани было! Позорище было ужасное!
На этом наши химические эксперименты были окончены.
В следующий раз мы пришли на "протравленную" кафедру, и увидели, что там начали делать ремонт - а точнее, менять вентиляцию!
А второй предмет - анатомия. Там мы также наделали немало бесчинств - но о них, пожалуй, не стоит распространяться, дабы не травмировать психики особо чувствительных читателей. (Если же вам интересно послушать про издевательства над трупами, обратитесь ко мне лично) На анатомии я учился весьма старательно. Иногда я учил ее до часу ночи, писал громадные конспекты с цветными схемами...
Старательный студент, можно было б про меня подумать. Собственно, отчасти так оно и было.
Мама говорила мне, чтоб я лез вон из кожи, чтоб ходил в какой-нибудь кружок - но увы, ни один предмет уже тогда не был настолько интересен... Эх, maman a tort, как пела Милен Фармер, мама ошибалась. Уже тогда было ясно, что языки и культура с философией мне даются намного легче, чем многие профилирующие предметы.
На досуге я читал книжки В.Мегре - теперь смеюсь над собой, когда вспоминаю эти "изыскания". Любимым же развлечением в то время были походы в тогда единственное в городе интернет-кафе (в котором интернета не было). Я ходил туда со своим соседом по комнате, и мы часами резались по сети в "Казаков". Однажды засиделись там до часу ночи и возвращались домой на такси. Когда дома я открыл кошелек - ужаснулся. Я потратил всю стипендию...
В целом институт сильно разочаровал меня. До поступления мне казалось, что мединститут - строгое учреждение, где работают умные экзальтированные профессора, обожающие свои науки, и учатся старательные аккуратные студенты... Преподавателей я все же уважаю, и не буду обличать их недостатков. Ну а студенты... Ё-мое... На курсе - около двухсот студентов, двадцать групп человек по десять. Из этого числа учится только треть, а то и меньше. Остальные занимаются непонятно чем. Ходят на пары, как на каторгу, сидят на занятиях, как сычи в дуплах, молчат в ответ на вопросы. Учится немало выходцев из провинции, лиц с явными признаками вырождения. Как такие могут учиться в медвузе, если многие из них читают с большим трудом и не могут определить времени по часами со стрелками?!
Будь я ректором, я бы в первую же сессию отчислил половину студентов, а абитуриентов бы брал по 60-70 человек на курс. Брал бы только на
Кажется, пролог я написал удачно, теперь перейдем к первой главе.
Возьмемся же за руки друзья, и обратимся в бесплотных духов, дабы вернуться в прошлое - в 2001 год.
...Звучит дико, но я поступил в институт на бесплатный. 31 августа я сел в дизель и впервые поехал на учебу. После 2,5 часов тряски и тоски я приехал на место назначения, добрался до своего временного пристанища (то была комната, снятая у одной доброй женщины), кое-как приготовил еды на ужин и завтрак, без аппетита поел (в те поры мой кулинарный талант еще был далек до сегодняшнего совершенства), и лег спать. Кое-как заснул - не знаю, к скольким часам ночи.
1 сентября 2001. 6:15. Запищали часы, лежавшие у изголовья. Пора! Я вскочил, оделся и быстро прокрался на кухню. Сердце беспокойно стучало по ребрам, будто желая выскочить из своей костяной клетки. "Теперь я - студент... И сегодня - мой первый день в институте!" - думал я с некой смесью волнения, радости и гордости. "О, святая наивность!" - думаю я теперь, вспоминая тот день.
Я выглянул в окно. "Вот мелкий дождик все зашлепал грязью -\ Прохожих и дома, и прочий вздор..." - невольно вспомнились слова А.Блока. "Интересно - что это за дыры темнеют в земле под окнами?" - подумал я еще. Позднее выяснилось, что то были крысиные норы.
Позавтракав, я одел спортивный костюм (его не страшно испачкать), взял свой старый, видавший виды черный зонт, надел через плечо свою громадную сумку и отправился на учебу...
Чтобы попасть в институт, мне нужно было:
1)добраться до автобусной остановки.
2)впихнуться в автобус и не ошибиться маршрутом
3)доехать до института
4)найти аудиторию и не опоздать на первую лекцию
Минут 10-15 у меня ушло на дорогу к остановке. Я оделся не по погоде тепло, и взмок. Меня всего забрызгало грязью. Моя сумка была явно великовата для походов в академии и больше походила на дорожную (впрочем, хорошо, что я ее взял. Но об этом - попозже). Словом, жалкое я представлял зрелище.
На остановке я влез в первый попавшийся автобус, старый, переполненный пылесос со сломанной задней дверью. Фыркая и тарахтя, пылесос потащился по городу, и на каждой остановке из передних рабочих дверей вылезала половина пассажиров - чтобы выпустить 2-3 человек и втолкнуться назад.
Эта поездка показалась мне вечностью. Когда же я наконец выбрался из автобуса, оказалось, что я опаздываю! Вбежал в институт. Пес ее знает, где та аудитория №3! Спрашиваю у охранника на вахте. Он объяснил, что аудитория - в детской поликлинике. Я знал, где эта поликлиника находится, и кинулся туда. Увы, никаких признаков аудитории там не было. Зато был студент-старшекурсник, который и дал мне правильный адрес аудитории.
Так я сделал первое открытие: институт не ограничивается 3-мя корпусами, а имеет по кафедре в каждой больнице города. Я добрался до аудитории. По моим подсчетам, лекция уже полчаса шла. Но, к моей радости, на подходе я встретил добрый десяток своих однокурсников, также "опоздавших", и лаборантку, которая сказал, что в связи с изменением расписания занятия начинаются не в 8:00, а в 8:30! Так что я успел как раз вовремя.
На лекции меня ждало второе открытие: группа состояла из одних пацанов. Это была так называемая "строительная группа", чья учеба являет собой лишь прерывы в работе. Работа самая разнообразная: расчистка снега, переноска оборудования, ремонт на кафедрах, подсобные работы на строительстве ректорского дома (шутка).
Ну уж нет, подумал я (и не только я). Если бы мы хотели строить, то поступили бы в Строительный Универститет!
Пошли к декану, который отослал нас к замдекану. После долгих пререканий он все-таки позволил всем желающим написать заявление о смене группы.
После лекции, какого-то практического занятия (не помню уж, какого) и увлекательной беседы с замдеканом началась кульминация первого дня. Это была осада библиотеки. Заранее предупредить нас о выдаче книг никто не удосужился... Кажется, за книгами отправили все группы зараз, и в подвале (там находилось книгохраниище) нарисовалась длинющая очередь. К счастью, моя группа входила в первую десятку, и мы простояли там не слишком долго. Также к счастью, у меня была большущая сумка, в которую влезла вся книжная подборка. (другие студенты тащили книги в полиэтиленовых пакетах, наскоро купленных и грозящих оборваться).
Домой вернулся усталый, злой, кислый - выжатый лимон, да и только! "Да" - подумал я: "Веселенькое начало!"
Таков был мой первый день в институте. Кто-то из модных ныне бульварных философов писал о том, что чем ближе ты к своему смыслу бытия, тем больше тебе везет и тем рациональнее ты тратишь свое время. А у меня что? Все с точностью до наоборот!
Кто я? Откуда я взялся? Где я был и куда попал? Куда я иду?
Так ли это важно?
Ладно уж. 1984 года выпуска. Русский (почти чистый - на 3\4. 1\8 молдавской крови, 1\8 украинской. Родился в Украине - Полтавская область, город Кременчуг. Про КрАЗы слыхивали? У нас их выпускают, в Кременчуге. Родился я в семье инженеров, и еще с детства мне было ясно, что по стопам родителей идти не стоит. Способностей к инженерии у меня нет. Зато у меня был большой интерес к биологии а также способность к сочинительству и рисованию. Увы, с будущей профессией я так и не сумел определиься, и потому ее выбрали за меня... Это была профессия врача, о которой в свое время мечтали многие члены моей семьи. Но, трижды увы, этот выбор был ошибочен, и чужая мечта стала моим проклятием.
От любви до ненависти один шаг... Это всем известно. А что такое же расстояние разделяет мечту и проклятие, знают немногие. Рассказать вам про то, как проклятия сбываются наяву? В жизни они могут быть пострашней, чем в сказках-стращалках!
Прежде всего я обращаюсь к юному поколению, избирающему жизненный путь. Хотите ли вы узнать эту историю - про мечту, превратившуюся в проклятие, и про жизнь, похожую на ржавение? Я ж не стращать вас, а упредить хочу!
"Ты на крысу взгляни - щеголяет кожей,
А в тебе нет ни виду, ни осанки пригожей.
Коль в тебе нет ни виду, ни осанки пригожей -
Отчего не умрешь ты, на людей непохожий?
Посмотри ты на крысу - у нее есть зубы.
А ведь ты - человек без удержу, грубый.
Коль уж ты - человек без удержу, грубый,
Чего ждешь, кроме смерти? И что тебе любо?
Посмотри: как все слаженно в теле крысином.
Ты - не знаешь обряда, и не славен ты чином.
Коль ни чина нет у тебя, ни обряда -
Что же, ранняя смерть для тебя - не награда?"
"Ши-цзин"
Не перестаю удивляться тому, сколь нелепо отношение к жизни и смерти в нашей западной культуре. Мало кто из здешнего люда признАет то, что иногда умереть - намного легче и правильней, чем продолжать жить. Когда-то, еще в студенческие годы, имел неосторожность сказать про обезображенную ожогами девочку, лежащую в реанимации: "Пожалуй, смерть для нее будет даже лучше жизни..." На меня тотчас же напустились: "Да что ты такое говоришь?!!"
Девочка все же умерла - уж слишком тяжелы и обширны были ожоги... "Теперь она свободна, она избавилась от мучений... - подумал я. - А если бы она выжила, мучения затянулись бы на всю оставшуюся жизнь." Посудите сами: вся передняя поверхность ее туловища, передние поверхности рук и бедер представляли бы сплошной безобразный рубец. Возможно, возникли бы проблемы с почками и легкими... Была бы она счастливой в ТАКОЙ жизни? Очень сомневаюсь.
А посмотрите на тех существ, которые превратились в мертвецов уже при жизни. Скажи, существо, зачем ты живешь?.. Скажи существо - ты живешь вообще?.. Чем ты занимаешься? Ходишь на грошовую работу. Что ты читаешь? Ничего. Что ты слушаешь? Радио в маршрутке. Что ты смотришь? Сериалы по телевизору. Чем ты интересуешься? Ничем. О чем ты думаешь? Ни о чем. Твое тело хило и неказисто. Твои мысли поверхностны и мимолетны. Твои эмоции слабы и бесхитростны.
Разве ты - человек?.. Ты - говорящая обезьяна. А говоришь только о каких-то мелочах и глупостях, услышанных в курилке. И не устаешь жаловаться на свою несчастную долю.
Но разве ты что-нибудь делаешь для того, чтобы улучшить свою жизнь? Ты не мыслишь себе другой жизни, и только такой жизни ты достоин. Разве смерть для тебя не будет наградой? Но смерть страшит тебя, ты отчаянно цепляешься за свое блеклое подобие жизни - и, более того, тащишь в эту жизнь новые существа, новых говорящих обезьян. Твои отпрыски повторят твою судьбу - разве это не очевидно?..
Мама подарит им жизнь, лишь напоминающую жизнь. Подарит мир, полный мрачных лиц, толп людей, уныло бредущих на ненавистную работу... Что? Стране нужно новое поколение?! Что есть ваши страны? Участки земли, поделенные власть имущими. И новые поколения нужны не странам - они нужны богачам. Новые поколения человекомяса. Человекомясо будет смиренно трудиться ради чьих-то дач на Мальдивах и туфлей с бриллиантами. Будет старательно голосовать за тех, кого считает своими покровителями. Будет бездумно идти в бой и орошать своей кровью пески чужих стран.
...Эволюция может идти вперед, создавая новые ароморфозы. Может делать шаги назад, приводя к упрощению и дегенерации. Но однажды эволюция оступилась и сделала шаг вбок. Так появился человек.
[700x525]
Настроение сейчас - больное
Не так давно мне неожиданно понравилась... Настя Полева. Точнее, не она сама, а ее песни. Впрочем, корректно ли называть Настей женщину, которая старше моих родителей?.. Правильнее сказать - группа "Настя".
О ее существовании я знал давно - еще с времен своего увлечения рок-музыкой. Но не нравилась она мне никогда. Казалось - некрасивый голос, песни то бредовые, то мрачные до ужаса.
А недавно посмотрел клип "Голоса". Потом посмотрел клип "Снежные волки". И скачал эти песни. Потом скачал целый альбом...
Зацепило - в самом полном понимании слова, будто какую-то жилку внутри меня задело. Есть в ней, в Полевой, что-то особое, совсем особое: и трагическое, и болезненное, и мучительное... Что-то настоящее, не наигранное. Временами - затаенное, временами - явное...
"Есть у меня ощущение смутное,
Будто утеряно важное что-то..."
Будто что-то в груди опустело. Или в башке. Или в душе. Словно потерял что-то или забыл. Ощущение вроде того, как после того, как зуб удалят, или сам выпадет (молочный! Постоянные, ТТТ, у меня все на месте). И не могу понять, чего не хватает... А может быть, это и совсем не потеря?.. А, скорее, нужна в чем-то новом?..
"Будто все здесь ошибка,
И сердце ждет искры иной...
Оттого и молчит, и молчит
Небо над головой..."
