И вновь сегодня для вас звучат фокстроты в исполнении Петра Лещенко.
Слова и музыка Оскара Строка
Катя, Катя, милая Катюша,
За тебя готов пойти хоть в воду и огонь.
Катя, Катя, сядь со мной, послушай,
Про любовь споет тебе певучая гармонь.
Стан твой милый я хочу обнять
И тебя женой своей назвать.
Катя, Катя, милая Катюша,
За тебя готов пойти хоть в воду и огонь.
Катя, Катя, милая Катюша…
Фокстрот. Одна из песен, написанных Оскаром Строком и Марком Марьяновским в начале 1930-х в Риге для начинающего песенную карьеру Петра Лещенко.
Средневековый банкир Томмазо Портинари, как один из строителей Возрождения
В наше время художникам раздолье: что хочу, то и ворочу, авось, покупатель найдется. Благо, выбор у нынешних ценителей искусства большой, художников и «художников» предостаточно.
То ли дело в старину – художники рисовали только на заказ, никому бы и в голову не пришло малевать что-то по велению вдохновения, а уж только потом пытаться это продать. Сюжеты были, в основном, религиозные, заказчиками выступали церковники или богатые вельможи-донаторы, сюжет и размер работы оговаривался предварительно, более того, нередко к художнику на время исполнения работ приставлялся консультант из духовных лиц, чтобы все соответствовало Писанию.
И так получилось, что именно заказчики, а не сами художники, стали движущей силой Возрождения. В Италии это был, в первую очередь, клан купцов и банкиров Медичи, а чуть позднее – несколько «продвинутых» римских Пап подряд. Именно они делали заказы таким гигантам, как Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, Ботичелли, именно они поощряли их новаторские изыскания.
Однако не только в Италии процветала эта практика. На Севере, в Нидерландах происходило нечто подобное. Наш рассказ об итальянце Томмазо Портинари (1424-1501), который «стимулировал» Ренессанс по другую сторону Альп, он умудрился «отметиться» сразу на трех картинах двух известнейших художников Северного Ренессанса – Хуго ван дер Гуса и Ханса Мемлинга; у первого один раз, у второго – два.
Продолжаю свой рассказ про поездку в Амстердам.
Вот уже утро, и после завтрака в отеле мы отправились на вылазку в город. Оказалось что на улице сильный дождь, это спутало нам все планы, и мы поняли, что сможем просто погулять, заглядывая по пути в интересные места, и конечно мы хотели попасть в самое старое здание города, о котором будет отдельный пост.
Итак, мы пошли гулять по Амстердаму.
Интерьер церкви Святого Лаврентия в Роттердаме (Interior of the Laurenskerk at Rotterdam) (совм с Л. де Йонгом)_1662_64.1 х 48.9_х.,м_Лос-Анджелес, Пола Гетти
[700x500]Музыка Л. Делиба
Слова А.Мюссе
На бой быков смотреть пошли мы как-то в это лето
И на лужайке, меж травы,
Свой болеро плясали мы
Под звуки кастаньетов.
"Милый мой сосед, что же вы молчите,
Прямо мне скажите,
Нравлюсь вам иль нет?
Наряд изящный осмотрите
Наряд изящней посмотрите...
А! А! А! А! Красавицы Кадикса похвалы хотят.
Красавицы Кадикса похвалы хотят.
Красавицы Кадикса похвалы хотят.
Мы вновь плясали болеро
Под вечер в воскресенье
Вдруг подошел к нам гидальго
На шляпе белое перо, алмазы и каменья
- "Девица краса, не гляди так строго,
Дам я злата много, полюби меня!"
- "Ступайте, скатертью дорога!
Ступайте, скатертью дорога!"
А! А! А! А! Красавицы Кадикса шуток не хотят!
Красавицы Кадикса шуток не хотят!
Красавицы Кадикса шуток не хотят!
Музыка Михаила Глинки
Слова Нестора Кукольника
О дева чудная моя!
Твоей любовью счастлив я.
Припав челом к моей груди,
В немом восторге таешь ты.
Так много пламени в очах,
Так много неги на устах!
Трепещет грудь, ты вся дрожишь,
Без слов ты клятвы мне даришь!
Лобзанье длится без речей.
Я пью восторг любви твоей
В невозмутимой тишине...
Но если ты изменишь мне,
Но если ты изменишь мне?
О, дева бедная моя!
И дик и мрачен буду я.
И бурю смерти подыму
Тебе и другу твоему!
Дымится кровь несется крик,
А я к устам твоим приник,
Я рву последний звук речей.
Последний взор твоих очей.
Любви крылатые мечты,
Надежды, счастье - все прости;
Я видел вас в коварном сне...
Но нет! Ты не изменишь мне!
Но нет! Ты не изменишь мне!
<1840>, слова
1840, музыка
Как всегда, изумительное исполнение Дмитрия
«Запечатлённые на полотнах отряды городской гвардии в доспехах со знамёнами, на которых начертаны патриотические девизы, служили идеальным воплощением единства нации, готовой на любые жертвы ради политической, религиозной и экономической свободы" И.А. Соколова ,
Отъезд королевы Генриетты-Марии Французской 29 января 1643 Haags Historisch Museum
Sybrand van Beest (1610 - 1674) запечатлел первую попытку отъезда королевы Генриетты Марии из Гааги (пляж Схевенинген ). Замечательный тон картины: огромный песчаный пляж гармонирует со светлой формой военных. На переднем плане картины изображены стрелки и офицеры Гааги, одетые в парадную форму. Слева на заднем плане рыболовецкое судно, (где-то там и находится в данный момент королева) готовящееся доставить королеву на ее собственное судно, которое ждет на рейде в глубокой воде.
Оригинал взят у
Сегодня мой пост полностью посвящен Клавдии Шульженко- потрясающей актрисе и певице. Я выбрала старые мелодии, которые исполнялись ею как в ранние годы, так и в зрелом возрасте.
[700x700]
Не жалею
Музыка Б.Фомина
Слова П.Герман
Когда-то в юности влюбленною девчонкой,
Я, перечитывая повесть о весне,
Ждала часами вас у изгороди тонкой
И долго плакала, мечтая при луне.
Вы, верно, помните прогулки у реки,
Мой поцелуй в заброшенной аллее.
Я это сделала рассудку вопреки,
Но я ничуть об этом не жалею.
Тот город маленький, где выросли мы оба,
Храню я в памяти и помню до сих пор
Дымок на станции, укутанной в сугробы
и у вагона наш прощальный разговор.
Вы покидали нас, вы стали далеки,
Писала я, ответа не имея.
Я это делала рассудку вопреки,
Но я ничуть об этом не жалею.
Воспоминания далекого былого
Порою вычеркнуть и трудно, и не в мочь.
Мы в жизни встретимся, быть может, с вами снова,
Быть может, снова я сумею вам помочь.
Простым и ласковым пожатием руки
Печаль и грусть по-старому развею.
Я это сделаю рассудку вопреки
И никогда о том не пожалею.
1944 (?)
БОРИС ИВАНОВИЧ ФОМИН (1900-1948) — советский композитор, сочинявший преимущественно шлягеры и романсы.
[338x473]
О композиторе Борисе Фомином много было написано.Я только напоминаю об авторах.
В средневековую эпоху в Европе сложилась феодальная музыкальная культура, которая объединила в себе искусство придворных и народных музыкантов, профессиональное и любительское творчество. Основой профессиональной музыки того времени было церковное музыкальное искусство, рождающееся в средневековых храмах и монастырях. Светские музыканты-профессионалы поначалу были лишь вокальными исполнителями: они создавали и пели эпические сказания при дворах королей, в домах средневековой аристократии, в обществе воинов. Их именовали бардами и скальдами.

Среди рыцарства встречались талантливые исполнители-полупрофессионалы и музыканты-любители. К ним можно отнести именитых французских трубадуров и труверов, а также немецких миннезингеров, таких как Адам де ла Аль и Вальтер фон дер Фогельвейде. Но среди таких музыкантов было и немало выходцев из низших слоев общества, в частности – из городских ремесленников.
Александра (Александрина) Григорьевна Муравьева, урожденная графиня Чернышева, могла бы избежать своей печальной участи, если бы не вышла замуж за человека, которого искренне любила. Хотя вряд ли она выбрала бы себе другую судьбу, даже если бы у нее была такая возможность. О ней говорили: «Ее красота внешняя равнялась ее красоте душевной», и в этом не было преувеличения.
Читать далее
"... и маргаритками стегают коня по спине"
Позиция, с которой писал картину Paulus Lesire одинакова с позицией Sybrand ван Beest и это хорошо видно по картинам. Слева видны Старая церковь, Маяк. Справа - подразделения Гаагской Милиции, и самое главное, что меня заинтересовало, - камень на переднем плане обеих картин больше слева. Но на картине Paulus Lesire этот камень ещё имеет письмена. Вот что написано на нем: " den Haegh het Hollants hoff weet opeen hooffs te leven/De vriendschap die sy kryght die weet sy weer te geven / En schoon sij self wel eer haer koninhgschap verjoiegh/ Omdat het was te te....en sich te gaanck vroiegh /S.........te min een Koninghin te vlyen......../een goet gevoel en beter uyt te leyen 't was Koevenhoven die de Schuters voren /gingh dit heught men en verget hoe ver men haer verfingh ".
«Хотя он был весьма привержен к своему искусству, он всегда находил время для занятий изящной словесностью, а вернее, историей и латинскими поэтами, которых изучил в совершенстве и языком которых владел так же, как итальянским, о чем позволяют судить его рукописные рассуждения о живописи, в которых он приводит высказывания Вергилия и других поэтов по этому вопросу. Вот почему не приходится удивляться богатству его мыслей, силе его изобретательности, учености и ясности замысла его аллегорических картин и тому, что он так умело развивал сюжеты, включая в них лишь то, что относится к делу. Будучи глубоко знаком с действием, какое он имел намерение изобразить, он мог продолжить и развить его, всегда соблюдая верность природе».
(Биограф Рубенса Роже де Пиль (1635 - 1709))
Аллегория стала составной частью содержания произведений великого фламандца. В ней он обращался не только к непосредственно чувственному восприятию зрителя, но и к его рассудку и образованности. Аллегория, чрезвычайно важная для самого художника, была понятна его современникам, хотя часто не ясна нам. Рубенс развил аллегорию в самостоятельный жанр живописи, который ранее никогда не получал такого значения. Для рубежа XVI- XVII веков характерно всеобщее увлечение иносказанием, зашифровкой смысла, составлением эмблем. К этому прибегают художники; скульпторы, писатели, поэты, в этом выражается стремление к изощренной образности, таинственному утаиванию сокровенного смысла. Интерес к аллегории поддерживался Рубенсом преднамеренно ради расширения возможностей сферы идейного содержания в искусстве. Если же говорить не об отдельных мотивах, а о замыслах в целом, то и здесь мы обнаружим специфически рубенсовские тематические повороты.
В триптихе "Чудесный улов" (1618-1619. Мехелен, церковь Нотр-Дам) главными героями действия в центральной створке оказываются - вопреки каноническому смыслу сюжета - не Христос и Петр (они помещены на втором плане и маловыразительны), а мощные первопланные фигуры рыбаков, с усилием вытягивающих на берег переполненный рыбой невод.
Jan Brueghel the Elder (1568–1625 ) School of Peter Paul Rubens (1577–1640 ) Нимфы, заполняющие рог изобилия, 1615 Royal Picture Gallery Mauritshuis
Аллегория является наиболее "программным" жанром, программным по самой своей сути, по способу существования. Особая акцентировка, а часто и прямая выделенность семантического начала накладывает свой отпечаток на содержательную направленность аллегорического образа и на его изобразительный строй. Вплоть до того, что идейная сторона аллегорического изображения выступает как эмансипированный элемент, который в плане содержательном может быть доведен до степени абстрактного понятия, а в плане изобразительном - до степени знака. Иначе говоря, в пределе своих системных качеств аллегория способна к их концентрации на уровне содержательно-пластической формулы, т. е. эмблемы.

Питер Пауль Рубенс Война и мир, 1629-1630 Национальная галерея, Лондон
Прежде чем приступить к непосредственному обзору отдельных художественных решений Рубенса, попытаемся выявить в его творчестве некоторые из принципов, которые имели существенное значение для тематического строя его произведений. В качестве одного из таких объектов выделим аллегорию - фактор, важный для самого Рубенса, для искусства барокко и для общего круга тематических проблем XVII в. в целом. Аллегория находилась в сфере внимания фламандского мастера на всем протяжении его деятельности в качестве самостоятельного жанра - например, от "Триумфа Добродетели", 1608 до "Война и мир", 1629-1630 . Рубенс пользовался доверием монархов и в 1629-1630 гг. взял на себя дипломатическую миссию от Филиппа IV Испанского к Карлу I Английскому.