В. ЩЕРБАКОВ
"ТРОПОЙ ТРОЯНОВКОЙ"
(выдержка из статьи)
...Как известно, в 1018 году Болгария была все же завоевана Византией. Первое Болгарское государство прекратило свое существование. Только после 1186 года Болгария сбросила с себя византийское иго, и государство славяно-болгар возродилось.
Однако Первое Болгарское царство просуществовало более пяти веков и оставило заметный след в истории, а также в картах мира, составленных разными авторами.
На этих картах можно отыскать вместе с древними городами Плиской – Плиссой (столицей царства), Враной – Варной, Преславом также и город Расград, или Рускурат*. Это немаловажное свидетельство картографов древности дает путеводную нить: неуловимые, казалось бы, русы, внезапно объявившиеся на Днепре, оставили и далеко к юго-западу от него, за Дунаем, на тропе Трояиовой, явный след.
[ Hrasgrad, Ruscurat, он же Хрызы-град.]
Впрочем, вопрос о тропе трояновой – вопрос особый.
По пути на север, па Днепр русы некогда миновали Дунай. Но вряд ли они Смогли вынести с Дуная предания об императоре Траяне: даже клады римских монет на берегах Днепра не позволяют связать века Трояновы с землей Трояновой. В "Слове о полку Игореве" читаем:
"Уже, братья, невеселое время настало, уже степь силу русскую одолела. Обида встала в силах Даждьбожьего внука, вступила девою на землю Троянову, взмахнула лебедиными крылами на синем море у Дона; прогнала времена счастливые".
Этот короткий фрагмент вызывает множество вопросов. Почему "обида" встала в силах русских? Почему она "вступила девою на землю Троянову"? Что это за лебединые крылья у синего моря, которыми она якобы "взмахнула"? И почему, наконец, обида прогнала времена счастливые? Причем последний из этих вопросов представляется особенно трудным, если записать последнюю строку фрагмента без "осмысленного" перевода на современный русский: "плещучи, упуди жирня времена".
Плещутся лебединые крылья у синего моря, и это не что иное, оказывается, как мотив, сопровождающий трагический факт: степь силу русскую одолела! И обида именно встала в силах Даждьбожьего внука и ступила таки на землю Троянову! Это ли не шарада для досужих умов? Между тем переводчики "Слова" даже не заметили этого сложного места в прославленном нашем памятнике, проскочили мимо, отметив лишь, что Троян – это либо римский император Траян, либо древний бог Троян. Что касается обиды, вставшей в силах внуков Даждьбога, плескающейся и машущей лебедиными крыльями, то это, конечно же, считается поэтическим украшением – мало ли их в "Слове"! Излишне напоминать, что древняя литература конкретна, она обычно не терпит ничего лишнего, не нужного по ходу действия. Но она охотно использует литературные заготовки из более ранних источников. "Синее море" – этот постоянный знак "Слова" – возвращает нас к ранним источникам малоазийского периода. Ведь именно тогда море занимало умы и сердца людей.
Древняя Троя на берегу "синего моря" – только этот город соединяет воедино непонятное и загадочное в вышеприведенном отрывке. Как это ни парадоксально, для того, чтобы рассказать о битве у Дона, автор явно использовал литературный блок, слив в несколько строк и море, и деву-обиду, и лебединые крылья, и поражение, страшное и однозначное в своей предопределенности, а вовсе не такое, каким оно могло быть в половецкий период.
Цикл героических сказаний о Троянской войне послужил легендарному Гомеру основой для создания поэмы из 15700 стихов. Согласно сказаниям царевич Парис из Трои похитил у спартанского царя Менелая жену, красавицу Елену. Как только дева эта вступила на землю Трои, спартанский царь Менелай и его брат Агамемнон собрали рать для морского похода на Трою, Вот почему "обида встала в силах" и обернулась девой! Паруса греческих кораблей напоминали несметную стаю встревоженных лебедей, и весла раскрепили, расплескали воду синего моря близ убежища Париса, у берега земли Трояновой. И совсем как в "Слове", создатель "Илиады" обращается в начале поэмы к Музе – только в "Слове" Муза эта представлена Бояном, соловьем старого времени.
Итак, сказания о. Троянской войне были той общей сокровищницей, из которой почерпнули вдохновение легендарный Гомер и не менее легендарный Боян, внук Велеса. Но не только. Сам факт использования Троянского цикла в "Слове", а также характер и освещение событий свидетельствуют: земля Трояна – это земли Трои и одновременно это синоним русской земли (независимо от масштабов подлинных событий история Трои – это, по крайней мере, литературный факт или факт-сообщение, говоря языком специалистов).
Что ж, вправе спросить историк или читатель, значит, это единственное место в "Слове" и является основой гипотезы и одновременно ее доказательством? На этот вопрос необходимо сразу же ответить отрицательно: в нескольких местах короткой русской поэмы речь недвусмысленно идет о временах Трояновых. Более того, автор поэмы сам говорит об этом, как бы предупреждая читателя. Но для того чтобы в этом убедиться, недостаточно беглого
Читать далее...