Как-то мне приснилось, что мой пылесос сломался.
Я так расстроился, что даже проснулся.

В нём уже два дня как перегорела лампочка. Я решил экономить на дармовом электричестве и лампочку не вставлять. Лень идти к хаузмайстеру (не буду же я её покупать!). И вообще, мой холодильник перестал занимать его старую нишу в моей жизни. Раньше это был некий центр моей небольшой вселенной, в котором сосредотачивалось всё самое вкусное, требовавшее холодного хранения, а теперь, вот уже нелиди три, как в нём постоянно находится около двадцати йогуртов, 5ти литров молока, двух бутылок водки и килограмма сыра. Ну, и всё в таком духе.

Не помню, чтобы я на это тогда обратил особого внимания, но на первой нашей большой репетиции я увидел её снова, через 11 месяцев, и сразу перед моими глазми встала картина: после Bettgeschichten она желает мне спокойной ночи, поворачивается ко мне спиной, через 10 секнуд уже спит и похрапывает. Какая, а?! И после она мне говорит, что "не держит на меня зла, что бы я там ни думал..." Чего бы я её другу и будущему мужу пожелал, так это быть не таким наблюдательным как я.

Сегодня на репетиции оркестра с разницей в 5 секунд у меня и у того, кто сидел точно сзади меня порвалась струна Ми. Такое случается раз в сто лет. Видимо, оба игрли слишком громо: я - как концертмейстер, он - как сидящий за концертмейстером на 2м пульте.

не может сказать дирижёру: "не могли бы Вы отойти в сторонку, мне solo сыграть надо..." Даже если вместо того, чтобы видеть виолончелиста, с которым играю, я вижу его дирижёрскую задницу. Потому что хороший дирижёр сам поймёт, что я должен видеть того, с кем играю. И хороший дирижёр не будет дирижировать мне в Моём solo. А если я при всём оркестре попрошу его отойти, то хреновый я концертмейстер.

Приступил к реанимированию сайта.
На нём висит пара сотен фотографий за тот год, для которых у меня всё никак не находилось времени написать html файлы.
Кое-что уже есть тут.

Иногда пустота спасает. Потому что иногда мы страдаем только оттого, что осознаем всё, что творим и то, как живём.
Один мой приятель женился ещё в демделевском возрасте. У него вот-вот родится сын. Его жена очень далеко. Там. Её жизнь серая. Он серый. И всё вокруг него серое. Он носит яркие рубашки. Возможно, этим он создаёт себе яркий мир вокруг. Он занимается сексом по смс с одинокими немками, а может быть и с немцами, - ведь ты не знаешь, что за душа скрывается под выдуманным ником. Похоже, он с ними встречается. Чем дальше, тем больше в нём пустоты. Как он будет смотреть в глаза человеку, с которым разделил такую ответственность? И будет ли? Но он счастлив. Так кажется. Во всяком случае "несчастья" его находятся в плоскости "деньги", "поесть", потрахаться. Возможно, он счастлив...

Почему мы всегда так охотно осуждаем и обсуждаем других? Перед кем мы себя выгораживаем? Перед самим собою?

И я никогда не услышу собственной игры так, как её слышит тот, кто меня слушает. И потому я и играю на скрипке, чтобы представить себе как я играю видя блеск в глазах того, кто меня слушает.

Ещё как плачут. Когда любовь настолько глубоко, что кажется, что её сила разорвёт тебя на части. Когда ты так глубоко капнул смычком, что аж у самого ком в горле встал. Когда видишь блеск в её глазах и знаешь, что никто никогда не увидит этого блеска кроме тебя. Когда играшь побочную Крейцеревой сонаты из четырёх нот или Adagio 1003-го BWV или вторую часть чайковского или вторую часть 2й Брукнера. Это всё с любовью написно. Чайковский плакал, когда сочинял, потому что он писал о том, чего не будет. Кто-то играет о том, что было. А от любви плачут потому, что любят.

Люди, которые к концу жизни задаются вопросом, как это так, что из одной скрипки одновременно звучат три разных ноты, люди, которым ты попытаешься объяснить, как это так происходит, но они ещё больше удивлются и даже возмущаются - самые больные и несчастные люди на свете.

Чтобы его вытащить из скрипки нужно ... скрипеть смычком, медленно, громко-громко, так, что человек, который Такой звук вперые в жизни услышит, захочет трахнуть меня по башке чем-то очень тяжёлым, чтобы я уже никогда не смог извлекать Такие звуки из скрипки.

несколько минут фотографировал белку в Шарлоттенбургском саду... телефоном. Элен купила себе новую игрушку, которую я сразу же конфисковал... Завтра иду выбирать себе цифровую камеру.

Ха-ха, значит это правительство планирует вести войну в Чечне ещё этак лет десять, а потом поставит новые задачи на следующие десять лет...

Я не давал себе такой установи, но с тех пор, как Элен начала дл меня готовить в те дни, когда она тут, я обленился совсем и не очень охотно готовлю для себя даже тогда, когда её тут нет. Так, халтурно сделаю Пасту или пожарю мясо, тоже халтурно. И только сегодня я приготовил себе настоящий обед...

Я решил расстаться с Марини в пользу Бернардля, потому что фрнцуженка лучше звучит и ообще лучше, несмотря на то, что межд ними разница 220 лет. Такое ощущение, что он обрадовалась и зазвучала ещё лучше (я вложил в её звук очень много денег за этот год), и с моей стооны было бы подло остаить её лежать ещё год, два, три, потому что она бы надолго "заснула".

Во Вторник утвердился н новом месте.
Я теперь не субституд, а академист.
Многим на радость и на зависть.

Это так сложно и даже страшно - играть оркестровые трудности одному, на огромной сцене, когда сзади тебя только пианист, Stainway, 100 стульев и пультов, а в зале вся скрипичная группа и никого больше из двух тысяч мест.

Ich habe zugehoert und bemerkt, daB ich einfach besser spiele und meine Geige klingt schoener...

Полчаса слушаю сонаты Франка для вмолончели и фортеиано, но проблема в том, что точно такую же сонату я лышал в варианте для скрипки и фо-но и тоже у Франка. Я не настолько идиот, чтобы не отличить музыку от лейт-мотивов и стиля композитора. Пойду напишу другу музыковеду...

Парадокс.
Оказваешься на первом пульте, самым первым человеком после дирижёра, и рискуешь переборщить собственной властью. Да уЖ. мне ещё учиться, учиться и учиться. Шеё говорит, а сам он в самых лучших оркестрах концертмейстером был, что "консертмейстеров не играю, а ими являются". Но это так сложно, в университетсяком оркестре сидеть впереди, слышать и видеть как половина Их играет и ничего не слышыт, и суметь при этом остаться с Ними и быть Ими любимым и уважаемым.

Показывает длинющий ауфтакт перед piziccato tutti и при этом весь оркестр вступает самостоятельно и без дирижёра, который ничего не показывает, а оркестр ведётся какой-то непонятной силой, то ли самим собой, то есть, конечно, дирижёром, но он просто перестаёт дирижировать за момент до того, как нам играть, и всеё абсолютно вместе. Кротому оркестру не менее крутой дирижёр. А вот Шехерезаду немзы всё-таки не очень хорошо чувствуют...