В ней я с грохотом разбиваю о гранитные камни все глупости, домыслы и заблуждения, в которые верят миллионы иммигрантов нашего города: из Кирова, Ставрополя, Пензы, Читы и других городов.
Любой, кто хочет стать настоящим петербуржцем, а не пальцем деланным дураком, должен учить статьи из рубрики «Правда о Петербурге» наизусть, и потом блистать знаниями в кругу друзей и родных.
Итак.
Как известно, Пётр Первый был тем еще самодуром. Он помешался на Западе, всё свободное время проводил в Голландии и Италии, и, возвращаясь в Россию, топал ногами и требовал «сделать ему так же, как в Европе».
Доходило до абсурда: однажды он настолько впечатлился Амстердамом и Венецией, что закатил истерику и потребовал «сделать у нас такое же».
Разумеется, ничего не получилось: на Васильевском острове с горем пополам вырыли два с половиной канала, да и бросили эту затею. Зато именно с того времени улицы на Ваське называются «линиями» (да, он всерьез хотел прорыть там 33 канала).
Но вернемся к болотам. К сожалению, миллионы жителей Питера, услышав в детстве глупость про «город на болотах», верят в эту чушь. Случайно прочитавшие в школе вступление к «Медному всаднику» любят ссылаться на Пушкина:
Прошло сто лет, и юный град,
Полнощных стран краса и диво,
Из тьмы лесов, из топи блат
Вознесся пышно, горделиво;
Хотя очевидно, что пропаганда существовала во все времена, и пушкинская Россия в этом плане ничем не отличалась от сегодняшней. Хочешь издаваться — не отклоняйся от линии партии.
В начале 1800-х, во время Пушкина, пропаганда была на своем очередном невменяемом витке из-за войн с Наполеоном и со всей Европой, и, конечно, было принято считать, что «гениальный провидец Пётр Первый сам нашел уникальное место на болотах и построил там город».
Но на самом деле никаких болот там не было. Шведы уже давным-давно основали тут город Ниен (отсюда и
"Память совершаемая всех от века усопших православных христиан, отец и братии наших"
