Об этой истории много писали в блогах и социальных сетях. Огромное число лайков, перепостов, обсуждений и комментариев. И еще мы узнали имена. Не просто фамилии и инициалы, а настоящие имена. Умарали Назарова и его мамы Зарины Юнусовой, папы Рустама, бабушки Мехринисо и даже несостоявшегося дяди Умарали, которого какие-то подонки, скинхеды, зверски зарезали 10 лет назад в том же Санкт-Петербурге. Мы узнали про то, что жила-была хорошая семья, где мама постоянно с малышом, папа на работе, а бабушка помогает с внуком. А потом их хорошая жизнь в одном из главных городов России закончилась в одночасье. «Не надо приезжать. Ваш сын умер», – позвонили родителям пятимесячного мальчика из питерской больницы им. Цимбалина. И для них начался ад…
Вопреки всему очередной вопиющий случай равнодушия, беспощадности и жестокости системы к обычному человеку не сгинул в социальных сетях после двух-трех дней обсуждения. Почему так эмоционально зацепила сознание людей эта трагическая история – петицию за объективное расследование обстоятельств смерти Умарали подписали свыше 150 тыс. россиян, – трудно объяснить беспристрастно.
Возможно, накопилась уже критическая масса. Несколькими месяцами раньше при невыясненных обстоятельствах в новороссийской больнице тоже погиб ребенок. Представители социальной службы изъяли трехмесячного Родиона Тонких и его трехлетнюю сестру из семьи, в доме которой, по мнению соцработников, было не убрано, в холодильнике не было еды, а папа детей в очередной раз остался без работы. Ребенок скончался в больнице через неделю после того, как попал туда. По утверждению родителей, его уронили. Страшный случай. А может, потому нас всех так это задело, что на месте этой хрупкой девушки Зарины, которую от греха подальше ретивые сотрудники УФМС депортировали на родину, в Таджикистан, за нарушение иммиграционного режима, могла оказаться и любая российская, особенно многодетная, семья. Которая в силу разных обстоятельств живет на не соответствующих жилищным нормам метрах. А поскольку дети, получается, воспитываются в ненадлежащих условиях, их можно изымать. По закону. С полицией, приставами, с кем там еще?
Признаемся, каждый из нас слышал оскорбительно-презрительное в адрес тех, кто не подходит под описание «чисто славянской внешности»: «чурки», «черное» – в этом ряду это самые безобидные определения. Не верится? Почитайте распечатки аудиозаписей тех служителей-правоохранителей, что ломились в дом Назаровых рано-рано утром, чтобы в принудительном порядке отвезти их на принудительный забор крови. Это уже много позже того самого дня, когда бездушная система в лице врачей больницы им. Цимбалина отказала родителям умершего малыша взглянуть на него, поцеловать в последний раз.
Наверное, потому все и сложилось одно к одному. Накопившееся раздражение на произвол системы, не щадящей даже грудных детей. Злость от бессилия этой системе хоть как-то противостоять. Неудовлетворенный и давний запрос общества на социальную справедливость. Ну и, конечно, сострадание и сочувствие молодой женщине, которая просто любила свое выстраданное дитя, а потеряв его, невыносимо страдает. По свидетельству родных, и сейчас, спустя почти два месяца после смерти своего сына, Зарина отказывается от пищи и контактов даже с самыми близкими. Человек в жуткой депрессии, ей, молодой матери, нанесена глубочайшая психологическая травма. От которой она вряд ли когда оправится до конца. А что система? Ей и дела нет до страданий отдельно взятого человека, к тому же гражданина другой страны. Она, 21-летняя Зарина Юнусова, чужая в России. Руководство питерского УВД не нашло в действиях своих подчиненных нарушений, врачи больницы, где умер ее сынишка по до сих пор невыясненным обстоятельствам, не извинились перед семьей. Наоборот, пригрозили, что вызовут полицию, если они, родственники, будут настаивать на своем требовании показать умершего Умарали. На встрече 30 октября глава российского правительства Дмитрий Медведев пообещал президенту Таджикистана Эмомали Рахмону, что дело о гибели Умарали будет объективно расследовано до самого конца. После тех обещаний прошел целый месяц, тело мальчика покоится в земле на родине его матери, но ни о
