Ночи августа всегда темнее остальных. Чёрная высь и редко, где блеснёт звезда.
Там не было станции, просто какая-то полуразвалившаяся будка, и ни единого фонаря в округе. Да и поезд не должен был останавливаться. Я просил чуть замедлить ход, чтобы выпрыгнуть и не расшибиться.
Я знал, что ты будешь ждать меня там. И у нас есть всего несколько часов дороги до другой станции, где меня подберёт другой поезд.
Я пробирался по каким-то полусгнившим доскам, шурился, силясь увидеть впереди хоть что-то, и вдруг твой силуэт вынырнул из темноты.
А до следующей встречи, кажется, вечность. Да, сроки чётко известны, но между ними столько всего, что... воображаемая вечность может оказаться настоящей.
Но всё же вижу, как ты пробираешься по вагону к выходу, выхватываю тебя с подножки. На руки и закружить. На нас будут смотреть десятки изнурённых дорогами лиц, но сейчас нам нет дела до них.

Ты будешь волноваться, но не знаю, смогу ли я когда-нибудь передать тебе весточку. У меня остались только мысли. Даже слова я потратил на другое. Глупо было что-то доказывать. Им не нужны были мои документы, только утвердительный кивок человека с другой стороны улицы. Я не знаю, кто он, и почему решил меня сдать.
Может, из-за газеты. Может... нет, об этом потом. Ругаться ведь будешь.
У меня завязаны глаза, очень сложно угадать дорогу. Кажется, мы уже выехали из города. В голове гудит. Нет, можно сказать, что меня не били. Пока, полагаю.
Я не говорил тебе. За мной следили уже несколько недель. Не спрашивай, почему я так решил.
А результат вот он, хотя очень старался оторваться, спрятаться. Думал, что удалось.
Да, мы уже не в городе. Мотоцикл подпрыгивает по неровной дороге. Мне с этого ещё хуже. Попробую поспать.

***
Кажется, уже вечер. Наверное, ты меня ищешь. Будешь узнавать на работе, но я туда так и не дошёл.
Меня швырнули в какой-то подвал. Поначалу не трогали, хоть было время отдышаться.
Я, честно, старался быть спокойным, когда они пришли; но съязвил. Ничего. Это только охрана, отвели к начальству. Приторно-ласков, предлагал с ним отобедать. Отказался - злится.
Я попытался у него узнать, с какой целью меня сюда привезли. Не ответил, ударил. И стандартная фраза в ответ: "Вопросы тут задаю я". Чувствую себя героем книги, только не радостно как-то.
Больно. Я снова сижу в том подвале. Подняться - голова очень кружится. Поесть бы, но не дали. Только воду приносили. Мутная, но другой нет.
Холодно. Тут голая земля.
Всё больше мыслей, что я отсюда никогда не выберусь.

***
Как минимум, они знают мои статьи. Нет, писать для них и про них я не буду. По приказу и теми словами, что велят, - не моё. Никогда.
Да, не буду.
Да, ни за какие блага.
Да... я понимаю, чем это грозит.
Они ещё думают, что смогут меня сломать.
Еда, сигареты, душ... Идите вы к чёрту!
Выгнали работать. Может, я и перенёс бы пару ящиков... за день. Только перед глазами уже так всё плывёт, что и очки не помогли бы. Они разбились ещё в первый день...
Сейчас какой? Не знаю, кажется, третий.
Рада, милая, ты только не огорчайся. Я ещё держусь. Правда, держусь.
Я сейчас вдруг вспомнил то лето, перед войной. Парк, колесо обозрения. Город внизу. Знаешь, не хотел бы сейчас на него смотреть. До тех пор, пока... эти не уберутся прочь. Ведь так будет? Война ведь закончится? Польша будет Польшей?

***
Время словно проходит мимо. Для меня отличаются - и то не много - сон и бодрствование. Сколько раз они сменялись, уже не могу сказать.
Было очень плохо, несколько раз терял сознание. Не удивлён.
После этого меня определили в барак. Там хоть не голая земля, я уже рад.
Стало получше, даже нашлись силы вставать.
Снова таскали к какому-то начальству, всё к тому же. Не хочу знать, кто они такие. Для меня все они, без различия чинов - враг. Увы, я не могу бороться. Только снова отказываться от сотрудничества. Знаю, стало бы лучше, но в очередной раз пойти против себя не могу, мне хватило склада. Всё равно ведь сорвался... Да, теперь скажу. Сорвался, и я не про ту истерику, что устроил однажды. Обещание нарушено, прости. Но вообще не жалею. Это большое счастье - почувствовать себя снова на своём месте.
Знаешь, сейчас почему-то вдруг увиделось, что война окончена, мы вернулись в усадьбу, и я пишу книгу о том, что увидел здесь...
... бред. Уже понятно, что мне не выбраться. Они почти не думают о статьях, решают просто, смогу ли я дальше работать, есть ли смысл меня кормить.

***
Мне лучше. Правда. Я тут, в бараке, не один. Полегче стало. Мне вызывали врача, он дал какие-то таблетки, голова не так раскалывается. У одного из... таких же как я, есть очки. Не совсем то, что нужно, но хоть немного посмотрел, что вокруг.
Сегодня солнце. Раньше я бы никогда не воспринял так по-детски радостно. Кажется, на меня смотрели как на помешанного. Впрочем, тут много таких. Я не только про солнце. Здесь становится заметным то, на что раньше внимания не обращал; важен каждый пустяк из обычной жизни.
А потом... тебе я могу это сказать сейчас. Плакал, спрятавшись в угол, когда остался в бараке один. Такая безнадёга накатывает после всего нескольких радостных минут!
Сейчас тоже один, от меня отстали. Наверное, хотят подождать, когда мне станет ещё лучше. Уж не знаю, может и станет. Ко мне ходит тот врач, на работу не гоняют, с предложениями не торопятся. Ценный я для них, однако.

***
Больно. Сам виноват. Неудачно съязвил, но промолчать не смог. Получил хорошего пинка, на ногах не удержался. Там шкаф металлический, типа большого сейфа. О него и ударился.
Как оказался в бараке, не помню. Наверное, потерял сознание. Только врача больше не вызывают, один из солдат быстро и неловко осмотрел мою голову, махнул рукой - мол, нормально будет - и ушёл.
Страшно. До истерики. Но держусь.
Спать не могу, хотя глубокая ночь. Можно, я буду просто с тобой разговаривать? О том, что в голову придёт. Вот сейчас вспомнилась та ночь, когда я чуть не разбил Читать далее...

У любой проблемы тёмный цвет и резкий запах. Когда они собираются вместе - а поодиночке ходят редко, - то хочется уподобиться им, чтобы не так сдавливали сердце.
Уподобиться боли.
Уподобиться крови.
Уподобиться смерти.
Именно тогда летят на пол кубки и оглушительно хлопают двери.
Именно тогда мы пытаемся не решать проблемы, а потакать им.
Даже если я сейчас выломаю дверь - а я это сделаю, - то мы не будем ничего обсуждать, не захотим ничего решать. Просто потому, что гораздо ценее всего этого простое стремление быть вместе.

Сотни почти бессонных ночей, когда занимали только книги, письма и ты. Спать не хотелось, боясь пропустить даже одно сладостное мгновение. Днём другие заботы. Много. Они пожирают время и мысли. У нас есть только ночи. Для себя. Для того, что действительно важно и дорого.
Ты часто спрашиваешь, а как же сон? Знаешь. мне кажется, что это вся наша жизнь. Та, что на виду у всех. Вся та суета, что нас окружает. Она - сон. А жизнь... начинается и заканчивается здесь. В этом странном доме, где мы не нужны никому, кроме себя самих. Где нет фальшивых взглядов и слов.
Ты спишь. Я всё ещё за столом. Тело всё же требует отдыха, и книга вылетает из рук. На секунду проваливаюсь в сон, но тут же открываю глаза и смотрю на тебя. А за мгновение там, в иной раельности уже прошло много времени. Я видел и залы, полные нарядных дам и кавалеров, и многочисленные повороты дороги, что мелькают за окном кареты. Радости и горе, что вроде бы и родные, знакомые, но воспринимаются отстранённо. Там другая жизнь, похожая на эту, но что-то неуловимо изменилось. Всё хочу её понять, но не могу.
Снова смотрю в книгу. Через несколько минут глаза слипаются, и я всё-таки ложусь рядом с тобой. Знаешь, я так хочу увидеть тот же сон, что и ты...

Уходить, возвращаться и снова уходить. Наверное, кто-то обречён на вечное странствие. Хорошо, если он один. Иначе другой будет обречён на вечное ожидание. И неизвестно, чей удел хуже.
Не верю тому, кто скажет, что свой удел мы выбираем сами. Да, мы можем кое-что изменить, но предначертанное есть и от него не скрыться. Хотя иногда очень хочется.
Над нами давлеют обстоятельства, долг, чужие и свои предрассудки. Иной раз мы даже не замечаем, что поступаем не так, как хочется. Мы слишком много делаем того, что должно, что нужно кому-то.
Но единожды сорвавшись, мы превращаемся в чудовище. Для других. А для себя наконец-то кажется, что достигли того, чего всегда хотели. Только всё это тоже ложь. Потому что приносит облегчение только на время. И даже не облегчение, а забытьё.

Есть сны, про которые понимаешь, что это просто картинки, ничего не означающие. А есть сны, так похожие на реальность, что страшно становится. Или это реальность случается похожей на сон? Всё перепуталось в мыслях. Но так ли важно разобраться? Ведь события, лица, пейзажи так похожи, что во сне, что наяву.
Война - постоянное сопровождение и основное событие в жизни. Но всё равно получается хоть на пару часов скрыться, словно уйти в иную реальность. Это так просто - обычный стук в дверь. Та распахивается, и неважно, что творится за окном.
На рассвете снова надо выходить. Всего через несколько часов. Не важно. Это будет на рассвете.

На грани сна и реальности вдруг мелькает образ маленькой девочки. На секунду присела рядом и вот исчезла. И снова мерещится та женщина, которой не могу найти в городской суете. А дальше... странная пара. Мужчина, сжимающий в объятьях женщину. Его длинные тёмные волосы падают на её шею, но не скрывают струек крови. На несколько мгновений чувствую себя им, потом - посетителем из-за соседнего столика. Вскакиваю, прячусь за колонной и замираю, услышав приглушённый звериный рык. Но он не пугает. Он такой родной...

Годы, века. Города, страны. Сны, реальность.
Она часто приходит ко мне. Помню её лицо, чуть меняющееся. А, может, это просто из-за одежды, причёски, пейзажа так кажется. Но всегда узнаю. Во сне.
А потом выхожу на улицу.
Словно дикий зверь в клетке, взгляд мечется по лицам прохожих, ищет её, но не находит.
Но не отчаиваюсь.
Найду.

Серый сад, утопающий в ливне. Знаю, мне ещё нельзя; но так хочется подставить лицо дождевым струям. Смотреть на это из окна - совершенно не то.
Отца нет дома, Марта не посмеет помешать и потом не нажалуется.
Выхожу. Немного тяжело дышать. Ничего - надо просто привыкнуть.
Я поставляю лицо водяным струям. Некоторые не любят дождь совсем, другие смотрят на него из окна, но никогда не выйдут. Не отношусь ни к тем, ни к другим. Грозу люблю. Сегодня её не будет, всё равно не огочаюсь.
Я делаю несколько шагов, не глядя, куда наступаю. Спотыкаюсь. Плохо. Впрочем, теперь у меня будет время, чтобы исследовать всё тут в малейших деталях.

Это цитата сообщения Дневник_Дани Оригинальное сообщение

Без заголовка

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

Да и сам понимаю, что пока никуда не выберусь, даже с кровати не поднимусь. Разве что за таблетками, пока её не будет, хотя ещё не знаю, от чего мне больше плохо: от раны или старое взыграло.
- Я быстро.
Рада выходит, скоро шаги стихают. Теперь можно подняться. К счастью, таблетки всегда близко к кровати, в тумбочке. Надо только одной ногой спуститься на пол и потянуться. Есть! Принимать пока не буду, мерещатся приближающиеся шаги. Прячу пузырёк под подушку, оглядываю кровать – вроде не заметно, что вставал; хотя Рада может понять, что я основательно ёрзал. Ладно, она идёт.
На подносе тарелка творога, кувшин воды и стакан с каким-то отваром. И почему мне думается про снотворное?
- Вот. Выпей это. Станет легче, - протягивает стакан, двигает к кровати стул, чтобы поставить поднос.
- Спасибо, - надо слушаться, впрочем, я её действительно благодарен, что возится со мной.
Касаюсь пальцами её руки. Кажется, она уже успокоилась, присаживается на кровать.
- Расскажи, что всё-таки произошло?
- Я уже возвращался. Перестрелка на улице. Наверное, кто-то сбежал. Я свернул на соседнюю улицу. Но там тоже оказались солдаты.
- Этим солдатам, похоже, всё равно, в кого стрелять, - вздохнула, - Здесь становится всё опаснее. Может быть, стоит подумать о том, чтобы уехать?
Нет. Нет. И ещё раз нет! Отрицательно качаю головой. Этот дом не так просто нам достался, чтобы бросать его. Отец был против, я тоже. В Кракове не настолько опасно, как в других местах. Всё-таки нас два года никто не трогал, несмотря на арест отца.
- Я посижу здесь, если ты не против, - её пальцы коснулись моего лба.
Почему-то хотелось закрыть глаза, потом открыть, и окажется, что всё было просто дурацким сном.
- Жара, вроде, нет. Хорошо.
Не сказать, что я не против, чтобы Рада сидела рядом, но не хочется её обижать.
- Не против.
Она просидела так ещё с четверть часа, потом в дверь позвонили. Признаться, мне стало не по себе. Я был почти уверен, что это за мной, что меня кто-то засёк, пока я собирал материалы, или выследил стрелявший. Рада пошла открывать, через пару минут заглянула в комнату:
- Это ко мне. По работе.
Уф! Тогда можно уснуть. А вот не выходит! Слов мне было не разобрать, но Рада практически кричала, ответного голоса я не слышал.
Вот она снова заходит в комнату.
- Может, ты чего-нибудь хочешь?
- Нет пока. Разве что спать. Но не вышло. Что случилось?
- А, - мотнула головой, - Ассистент допустил ошибку. Думаю, больше такого не повторится.
И у неё проблемы. Хочется успокоить: беру её за руку, улыбаюсь; и она мне.
- Ты, действительно, лучше спи. Тебе надо отдохнуть.
Закрываю глаза. Не хочется ссоры, но ещё больше не хочется, чтобы набранный материал пропал. Надо завтра исхитриться найти способ переправить его нужным людям. За этими мыслями я засыпаю.

http://www.liveinternet.ru/users/3907526/post136788921/
Обновление в этой записи "19 сентября 1932".

Сегодня Влад умудрился уйти от охраны. Как, ну как они могли его потерять?! Надо просить, чтобы и днем его охранял кто-то из наших, похоже, обычным людям сейчас с этим не справиться. Вместо того, чтобы, как положено, спать, весь день хожу по дому. Куда он мог запропаститься?
Внизу хлопнула дверь, слышу голос Влада, он меня зовет. Спускаясь по лестнице, почуяла кровь, свежую. В комнату Влада уже вбегаю, скорее узнать: что же случилось? Бледный, на рукаве кровь, но, похоже, не очень серьезно ранило. Быстро принесла аптечку и стала обрабатывать рану. Молча... пока. И ведь не скажешь ему "зачем от наших людей убежал"! Но вот с ними поговорить стоит, ой стоит... Влад старается не дергаться и молчать, но все же в какой-то момент вздрогнул и зашипел от боли. Теперь уж держись, надо доделать все.
- Там пуля застряла, потерпи, сейчас будет больно.
Достаю щипцами пулю. Влад прикусил губу до крови, но стерпел.
- Вот и все.
Пуля отправляется в миску, плотно перебинтовываю плечо. Что ж, теперь поговорим.
- Может быть, теперь ты объяснишь, как это получилось?
Тон при этом вышел далеко не ласковый.
Влад еще шумно, коротко дышит, постепенно успокаиваясь, на секунду посмотрел на меня и снова закрыл глаза.
- Я работал.
Та-а-ак, продолжаем говорить спокойно, хотя за все это хочется его покусать.
- Работал? И это значит, надо было лезть под пули?
- В городе в любое время и при любом занятии можно получить пулю.
- Можно, но это не значит, что надо лезть в первые ряды!
Еще бы знать, куда он полез.
Он тоже начинает злиться:
- Ты так говоришь, словно сама видела.
- Я вижу результат и знакома с твоим характером.

Кажется ему надоел этот спор, и Влад молча отворачивается. Ну все!.. Схватила его за здоровое плечо, развернула к себе лицом. Глядя в глаза:
- Ты с ума сошел - так рисковать?! Работа работой, но о себе думать тоже надо!
- А ты вспомни, сколько времени мне не было ни единого предложения? Я устал сидеть тут как в клетке. И денег нет совсем. Мне был нужен этот материал.
Я понимаю, работа для него очень важна, но...
Глубоко вздохнув, говорю:
- Деньги... можно найти какой-нибудь выход.
Встаю, отхожу к двери. Разговора все равно не получается:
- Но я не хочу сидеть и гадать в каком состоянии ты придешь, да и вернешься ли вообще!
Слышу сзади:
- Не уходи, пожалуйста.
Остановилась на пороге, тяжело дыша. Оглянулась. Влад попытался приподняться, но, видимо, закружилась голова, и он лег обратно.
- Это действительно была случайная пуля. Работа не при чем.
Ладно, что уж на него сердится, в конце концов он у нас пострадавший, и так плохо.
- Лежи уж спокойно, сейчас принесу воды и чего-нибудь поесть. Но как бы то ни было, пока не поправишься, никуда я тебя не выпущу, - добавила решительно.

Знаю, моя работа сейчас опаснее многих, но не могу бросить любимое дело. Зато очень хорошо сейчас ощущается, что ты нужен.
Новую работу я ждал долго. Об этой газете мечтал ещё с первых курсов, да кто же возьмёт. А на днях пришло от них приглашение. Естественно, что я туда рванул. И мечта сбывается, и надоело сидеть без работы вообще.
У меня было несколько идей для статьи, но предложили немного другую тему. Зацепило, но нет ничего, кроме официальных немецких сведений. Не сомневаюсь, есть и другое; много о чём ходили слухи. Хочется проверить, а значит, выхожу на местность. Фотографом снова взял Томаша, может, и его потом возьмут в ту же газету.
Вышли на рассвете, к обеду уже возвращались. Материала собрали предостаточно.
Когда шёл уже один, заметил патруль. Мне сейчас с ними встречаться нельзя, вдруг обыск: пристрелят на месте. Свернул на соседнюю улицу, там снова солдаты. Побежал. Боль впивается в левое плечо. В глазах сразу темнеет, но надо выдержать до дома. Петляю по городу, выхожу со стороны парка. Падал несколько раз, почти теряя сознание – в такие моменты ненавижу свой организм. Уже на своей территории остановился, присел, оглядел рану. Пуля застряла, кости, вроде, не задеты.
В дом я вошёл с чёрного хода. Не люблю просить о помощи, но сейчас не обойтись.
- Рада!
Ответа не жду, почти ползу в свою комнату и заваливаюсь на кровать, закрывая глаза.

Ничего необычного не предвиделось: просто мысли о том, о сём. Сознание уже клонилось ко сну. И вдруг…
Город. Высотка. Галереи по обе стороны, взмывающие к верхнему этажу. Анатолий стремительно поднимался. Подозрительно быстро, и под ногами пустота. Он летел!
Сон? Но сознание чётко отслеживает реальность. Сумрак. Таинственное состояние Грани.
Прошло чуть меньше полугода с тех пор, как Толька обрёл крылья. Вот только летать не мог на этом стрекозином наследии. И вот свершилось! Он не видел своих крыльев, но знал, что они есть. Чувствовал, как их обнимает ветер, и как отчаянно прыгнуло давление.
Ночь над Городом в Сумраке. С пару минут Анатолий наслаждался полётом, но за долгие годы он отвык от неба. Писк в ушах, сознание мутнеет.
Не упал - провалился в сон. Сразу наваливается ощущение боли и страха. Неужели всё-таки разбился. Нет, просто снова был человеком, но не тем, каким в земной реальности. Моложе и с другим Знанием.
Перед глазами разворачивается карта и очень чутко отпечатывается в сознании сочетание «Драконий Источник». Старинные причудливые буквы видны рядом с рекой. Она прямая на том отрезке, но дальше извивается и расходится на много рукавов. Тоже севернее. Вокруг, судя по цвету, лес. Хотя он перемежается с равнинами и небольшими городками. Но Анатолия интересует только Источник. Взгляд прикован к буквам, что закрывают собой суть. Серое пятно. Ощущение страха растёт, но вместе с ним и любопытство.
Шаг, и он на берегу реки, у деревянного ограждения. Другой берег чуть выше и почти скрыт зеленью, а чуть дальше, на повороте реки виднеются купола собора. В сознании всплывает название города, но сразу же пропадает.
- Думал скрыться? Не выйдет!
Ни магии, ни силы, но Анатолий покорно идёт прочь. Он не хочет этого, а приходится.
Улица. Небольшие аккуратные домики. И ощущение пустоты, словно город давно мёртв. На маленькой площади проявляется картинка. Нет чёткого изображения. Только нарастающая волна страха и боли. Чужие, но от этого не становящиеся неважными.
- … заплатите сполна… - тот же голос, что прогнал от реки, звучит злорадно.
Кто они? И в чём провинились? Анатолий - нынешний не знал, но тому, что стоял на улице, это было прекрасно ведомо. Один из них. Главный виновник, а потому последний, на кого падёт чудовищная кара. Вот только мала уверенность в её справедливости. Зато очень точно осознаётся, что это проклятье навсегда. Нет, не до смерти, а именно на вечность. И не сказать, что парень собирался противиться такой судьбе. Не правильно, однако, никуда не деться. Или всё-таки можно, просто искусный морок наведён? Анатолий не был ни в чём уверен.
- Я. Не. Буду. Вашей. Игрушкой, - слова произносятся уверенно, с упором на каждое.
Сколько раз он уже такое повторял, да только ни разу, кажется, не возымело должного действия. Только не теперь!
Каратель резко оборачивается и что-то шипит в ответ. Пусть!
- Я. Не. Буду. Вашей. Игрушкой, - холодно, бесстрастно.
Темнота. И вдруг разрывается ослепительно-белой вспышкой.
Пробуждение. Тяжкий сон не уходит: звенит в ушах «Драконий Источник», а перед глазами в мельчайших подробностях карта.
Вернуться туда самому, чтобы разобраться в происходящем, или подождать, пока память подкинет очередную головоломку, которая, быть может, натолкнёт на решение нынешней?

Октябрь 2006

Знаю я, что нет пути вспять,
Что застыло сердце во льду.
Знаю я, что встречу беду
Там, где есть ожившая память (с)

Андрей издалека смотрел, как Вика крутится перед зеркалом. Вот уже и не первое выступление, а она всё также волнуется. Вчера весь вечер жаловалась, что на последней репетиции пела хуже обычного. Старший брат, правда, всегда слушал её с восхищением, и не только потому, что она - его сестра. У девочки и в самом деле есть талант. Вот все стены в комнате увешаны дипломами. Наверное, не дармовые.
В дверь заглянула Светлана, сестра отца.
- Готовы?
Андрей кивнул. Вика бросилась тёте на шею, безжалостно сминая своё концертное платье.
- Ой, боюсь! Так боюсь!
- Твой отец тоже всегда такой, - с улыбкой произнесла Светлана, - Сначала боится, а потом на высоте.
- Ну, ему же не надо выходить на сцену, - капризно возразила Вика.
- У него есть другие, не менее ответственные дела… Кстати, он уже в зале.
- Побегу смотреть! - воскликнула девочка.
Стук каблучков быстро стих вдали. Андрей пристально смотрел на тётю, она даже поёжилась.
- Анатолий тоже волнуется, - как всегда, первая фраза словно из середины разговора, но они всегда понимали друг друга. Временами даже и без слов.
- Сегодня что-то случится, - глухо откликнулся Андрей, - Неприятное. Очень… Что в зале?
- Как всегда. Тебе не пора?
- Да, пожалуй. Хотя я давно всё наладил.
Парень вышел в зал. Отец сидел в первом ряду амфитеатра аккурат за местом звукооператора.
- Может, мне подвинуться?
- Не стоит. Всё, что нужно, я увижу.
Взгляд Анатолия блуждал по залу.
- Кого-то конкретного ищешь?
- Нет. Просто. Ощущение странное.
- У меня тоже. Но это не связано ни с кем из знакомых. И концерт пройдёт удачно.
- После… в коридоре… - пробормотал отец.
Андрею захотелось моментально во всём разобраться, но раздался третий звонок.

Приглушённый свет, детский голос, говорящий об уходящем детстве. Анатолию стало холодно и больно. Воспоминания, мирно спавшие уже много лет, разыгрались с невиданной прытью. Он ведь так и не вернулся Домой, хотя мысленно там частенько бывал. Пока был жив мир. Но счастье всё-таки пришло. Обычное человеческое счастье.
Анатолий поискал взглядом сестру. Её семейство разместилось на последнем ряду партера. Лиза нетерпеливо крутилась, ожидая выхода Вики. Светлана была неожиданно серьёзна, глядя на самую обычную девочку на сцене. Но это впечатление лишь первого, мимолётного взгляда. "Умелая маскировочка!" - восхищённо отметил Анатолий, переходя на Истинное зрение. Среди общего фона радости и гордости полыхали чьи-то заносчивость и самовлюблённость. А девочка…
"Нет! Быть того не может!"
"Что такое отец?"
"Кто сейчас поёт?"
"Ольга Воронина".
Имя ни о чём не говорило.
Андрей перегнулся через проход, обеспокоено спрашивая уже шёпотом:
- В чём дело? Только не ври!
- Почти то же ощущение, что и…
- Понятно, - Андрей поморщился, - Но мало ли на свете похожих?
- Много, - попытался отшутиться Анатолий, но в глазах стояли слёзы. Или это всего лишь едкий туман, сползший со сцены, пошаливает?

Остаток концерта для Андрея и Анатолий прошёл напряжённо. Хорошо ещё, что Вика не может этого чувствовать. Обычный человеческий ребёнок. Так лучше. Сегодня она была великолепна. Вон уходит с большущим букетом белых роз, подаренных незнакомым мужчиной. Отец улыбнулся. Часть его мечтаний всё же осуществилась и живёт сейчас в Андрее и Вике.

Стихают последние аккорды, зажигается свет. Анатолий отправился к гримёрной. Вика выскочила ему навстречу, он подхватил дочь на руки.
- Тебе понравилось? Да? Ну скажи!
- Очень, - мягко улыбнулся, чуть прикрывая глаза.
Багровая вспышка.
- Папа! А это Оля Воронина. Мы в следующий раз будем дуэтом петь. Здорово, правда?
- Да… - рассеяно отозвался Анатолий, глядя мимо девочек.
Огненные сполохи. Воспоминания взметнулись подобно смерчу.
- Алина…
Женщина поднимает взгляд.
- А это Олина мама, - как ни в чём не бывало ворковала Вика.
- Девочки, идите погулять, - голос Алины чуть подрагивал.
Анатолий тяжело дышал. Он шагнул назад, опираясь на стену.
- Толя!.. - Светлана появилась из зала и ринулась к брату, - Что…? - Но, увидев женщину, застыла.
Анатолий заглянул в глаза Алины, прочитав именно то, что сам предрёк в одну страшную ночь много лет назад. Он понял всё ещё тогда, но не хотелось в этом признаваться даже себе.
- Ты знал… - еле слышно произнесла женщина.
- И ты. Просто хотела действовать в одиночку. Зря. А был шанс поквитаться с судьбой.
Он чувствовал, как распаляется в сердце огонь давно обещанной битвы. Стены исчезали, под ногами - чёрный утёс, над головой - звёздное небо.
Безумная пляска холодного племени и обжигающего льда. Шаг за шагом, пируэт за пируэтом. Одинаково прекрасны, одинаково сильны. Очередной виток. Прикосновение. Слияние. Сноп искр…
Анатолий упал, внешне невредимый, только очень бледный.
- Толя! - почти взвизгнула Светлана, приподнимая брата, - Давай позовём Катю. Она тебя вытащит. Всё будет хорошо.
- Не лги хотя бы себе. Ты ведь тоже знала, - По подбородку Читать далее...

Анатолий проснулся и едва не вскрикнул от радости. Волшебное ощущение, появившееся во сне, не исчезло. Оно было слабеньким, едва заметным, но парень знал: это – Настоящее.
Однако обо всём по порядку.
Вечером набежали воспоминания. О тех, кто ещё недавно был очень дорог. Но ваза разбилась – не склеить. Время лечит, забирая боль, обиду и отчаяние. И даже лютая ненависть растаяла будто туман под солнечными лучами. Пробежало смутное ощущение, что они недавно снились. Что-то странное, но не стоящее особого внимания. Неважно. Забылось.
Спать не хотелось, но придётся. Долго придумывалось какое-то нарочито-опасное приключение. Отвлечённые образы, незнакомый ландшафт, глупый сюжет. Глаза постепенно слипаются.
Сон.
Ненавистная работа. Ещё и праздник там какой-то. Вдвойне противно. Втройне. Потому что болят ноги. Это что-то произошло дома, как-то связанное с отцом. Хотелось зарычать, ибо опять в сон пришёл вид свежей крови, от которого Анатолий так старательно избавлялся уже с месяц. Мелькали лица, знакомые и не очень, любимые и проклинаемые. Постепенно из них выделяется странная компания, говорящая о чём-то вроде биоэнергетики. Они в каком-то лабиринте. Потом четверо выбираются на поляну. У троих крылья. Такие, как рисуют в мультфильмах у цветочных фей. Светит солнце, заставляя искриться всё вокруг. И крылья тоже. Толик был в растерянности: он казался себе изгоем, сломанной игрушкой. Кем угодно, только не принадлежащим к этим невероятным существам. Но всё ещё верил, что крылья будут. И вдруг…
Шелест. Словно накатываются волны на каменистый берег. Словно выстрел, прорывающий тугую оболочку. От лопаток до кончиков пальцев поднимается ветер. Анатолий смотрит на светящуюся тень. Крылья! Похожие на остальные, но они больше и ярче искрятся.
- Попробуй. У тебя получится.
Одно из существ вскидывает руки в стороны, приподнимается над землёй. Немного страшно, но Толька делает также. Он летел. Точнее, парил. Всего в полуметре над изумрудной травой, но твёрдо знал, что это – не случайность, что властен над своими действиями…
Чуть позже, уже в доме, но у открытого окна с видом на волшебную поляну, собирается компания. Кто-то старший просит остальных рассказать об ощущениях. Анатолий стоит в задумчивости, меланхолично поглаживая пальцами глиняную статуэтку, чувствуя от неё необычное тепло. Голос немного смущённый:
- Сегодня мне показалось, что это было Настоящее.
Говорил, а сам думал не о людях вокруг, но об ощущении, что до сих пор не исчезло. Приятная тяжесть в лопатках. Крылья сейчас невидимы, но точно есть…
Пробуждение.
В окно било солнце, хотя утром его тут никогда не бывало. Словно знаменует начало новой жизни. Мир вокруг всё тот же, но восприятие его изменилось. Совсем немного, но Анатолий знал, что навсегда. Потому что он так хотел, и потому что за спиной чуть трепетали крылья.

Апрель 2006

Я поднялась в свою комнату, быстро вытерлась и переоделась в сухое. Да, идея пробежаться под дождем пришла внезапно, но это было весело. Зайдя на кухню, я обнаружила, что Влад не только успел переодеться, но и уже поставил чайник. Быстро он...
Пока Влад выбирал чай, я почти машинально поставила на стол вазочку с печеньем. Только потом спохватилась и спросила:
- Ничего, что я так хозяйничаю?
Похоже, его такое нахальство не обидело, Влад подмигнул:
- А разве кто-то против?
Улыбнувшись, я присела на стул, огдядела кухню. Хоть они и живут только вдвоем с отцом, порядок в доме образцовый.
- Когда мама умерла, тут Марта хозяйничала, мамина... экономка, наверное. Сложно определить должность. Но несколько лет назад умерла и она. От старости. Теперь тут в основном я хозяйничаю.
- Тяжело вдвоем вести такое хозяйство. Но у вас с отцом хорошо получается.
Влад заваривает чай.
- Было бы желание, - улыбается, - и деньги.
Откинулась на спинку стула.
- Вам с профессором повезло друг с другом.
- Почему?
- Вы заботитесь друг о друге, поддерживаете...
Влад только улыбается:
- А как же по-другому, мы же семья.
-Да...
Отвожу взгляд на секунду. Так должно быть... Только вот иногда случается совсем по-другому... Ладно, нечего углубляться в воспоминания. Хорошо, что он не стал продолжать расспросы.
- Может чего посерьезней печенья?
- Пожалуй не стоит, - качаю головой, - все равно скоро спать.
Влад наливает чай, пододвигает одну кружку ко мне. Отпиваю глоток, отменный чай.
- Очень вкусно.
Влад, похоже, действительно угулялся: сделал всего пару глотков, съел печенье, а глаза уже закрываются, зевает.
- Всё. Разморило. Надо спать.
- Ну вот и хорошо, -улыбнулась, - Допивай чай и ложись. Я тут уберу.
- Даже не вздумай!
От такого эмоционального заявления даже вздрогнула. Разве я что-то не то сказала?
- Или я, или вместе, - продолжает Влад.
- Ну хорошо, давай вместе.
В четыре руки мы быстро все убрали и вымыли. Влад удовлетворенно оглядел кухню:
- Вот теперь спать.
- Спокойной ночи, Влад.
- Хороших снов.
Влад уходит в свою комнату, я тоже поднимаюсь к себе. Сажусь на окно и смотрю на сад. Есть не хочется, перекидываться почему то тоже...Забавно, хоть я и не нуждаюсь в защите от дождя, это было приятно. Прогулка мне очень понравилась, но не знаю правильно ли так сближаться... Наверное, если это не мешает заданию, то ничего плохого...

Разговор принимал непринуждённый характер. По вечерам, после работы, хочется просто поболтать о всякой ерунде.
- Люблю такой дождь. Ливень, под который если попадаешь, бежать уже бесполезно.
- А я люблю стоять под дождём.
- И брести по лужам.
- А главное, без зонта, - настроение ползёт вверх, вспоминаю, как на это ругалась Марта.
Рада смеётся:
- Да, хотя прохожие так странно при этом смотрят.
А вот мне что-то снова… нет, не грустно. Чуть другой оттенок. Задумчивость воспоминаний.
- Мало, кто любит попасть под дождь.
- Это, смотря какой он. Летом так очень даже приятно.
Хочется упрямиться, сворачивать разговор в мрачное русло. Не знаю, что со мной:
- Всё равно, предпочитают из окна смотреть.
- Что ж, каждому своё, - пожимает плечами, - Кстати, вроде бы дождь стал слабее.
Ей надоело моё общество? Или перестало интересовать это место?
- Хочешь уйти?
- А давай наперегонки до дома?
Неожиданно, но приятно. Хотя с сомнением я на это иду. Напрасно думают, что я себя беречь не умею. Просто я не хочу показывать, что слабее других. Увы, многие слишком часто об этом мне напоминают.
- Давай. Не заблудишься?
Ответом азартный блеск в её глазах.
- Нет. Ну что, готов? – подходит к проёму.
И снова моё настроение ринулось вверх.
- Раз. Два. Три!
Я сорвался с места. Не сказать, что мне хотелось что-либо доказывать, но всё же было приятно, что Рада бежит несколько позади. Только немного волнуюсь, чтобы она не сбилась с пути, - частенько оглядываюсь.
Мы останавливаемся только у крыльца. Я довольно тяжело дышу, а ей смешно:
- Ну что, угулялся?
- Ага! А ты вроде как и не шибко запыхалась. Поддаёшься?
- Вот ещё! Делать мне нечего, - с улыбкой.
- Ну ладно, - сам не могу удержаться, смеюсь.
Как ни крути, а вечер хорош.
Присаживаюсь на ступеньку, надо чуть отдышаться.
- Расползаемся по комнатам, или чаю?
- Чай будет не лишним, но сначала лучше переодеться.
- Тогда через пятнадцать минут на кухне.
В дом я почти бегу, очень хочется успеть раньше, чем через четверть часа.

Ночь музеев 2008. Некоторые экспонаты почти сливаются с фоном потому, что находятся под прозрачным полом, а сверху - прозрачный потолок, и на улице ещё далеко не ночь.

Читать далее...