Вчера закончила читать роман Вересаева "Сестры". Прочитала быстро и с интересом, хотя и времена вроде описаны далекие уже от нас, и события не слишком актуальные - индустриализация, коллективизация... давно забытые слова. А поди ж ты, читала не отрываясь. Почему?
Во-первых, думаю, потому что героини молоденькие девчонки лет 18-20. Помню себя в этом возрасте, тоже был у меня заветный дневник, и отчаянные записи
"больше никогда!"
"гори оно огнем"
и так далее. Все на эмоциях, на порыве, и жажда деятельности, и - в кого б влюбиться, черт возьми? В такое тяжелое время выпало сестрам Ратниковым родиться и жить, все ломается, все меняется, тут и у старших и многоопытных голова закружится, не только у девчонок. Прекрасно помню, как в году, кажется, 88-ом смотрела "АССУ" в кинотеатре, и как молодежь в зале чуть ли не вскочила, заслышав в финале цоевское "ПЕ-РЕ-МЕН!" Да! Перемен! Сейчас, немедленно! Это, видно, клич всех молодых во все времена. Помнится, в 91-ом мы с подружкой, школьницы, чуть было не отправились защищать Белый дом неизвестно от кого, так хотелось участвовать во всем том жгуче-интересном и непонятном, что происходило, и, если бы на площади перед Белым домом нам встретились бы симпатичные и не очень пьяные защитники, думаю, они могли бы увлечь нас на любые баррикады. Но, по счастью, никто нас никуда не завлек, и мы поехали домой, так и не попав в историю.
Так вот про Вересаевских сестер, точнее, про сестру, Лельку. Красивая, начитанная девушка, тонкая и чуткая, легко расположила меня к себе, с волнением следила я за ее влюбленностями и жизненными метаниями. Отшила хорошего парня, который и нравился вроде, но - не пролетарий! Бросила институт, показалось ей, мало там жизни. Пошла на завод делать калоши, и чуть не отравилась бензином в первые же дни. Вот она, жизнь, простые тетки, девчата и парни, чего ж тебе еще, сливайся с пролетариями, работай. Так нет, ей мало, она ударилась в общественную работу: отлавливает прогульщиков, читает зажигательные доклады, пишет стенгазеты. Похвально, ничего не скажешь, действительно, прогуливать плохо, хулиганить тоже, отлынивать от работы и курить по часу через каждые полчаса - это настоящее безобразие, и меня это раздражает. Да, бороться с этим надо, согласна, и молодец Лелька, что не молчит.
Но тут уж и не бесспорные вещи начинаются. Что насчет ударного труда? А слабо обслуживать не один конвейер, а два? А наклеить за день на тысячу стелек больше? Кому-то не слабо, кто-то справляется, но падает от усталости к концу рабочего дня, а одна девица так и вовсе померла от открывшегося туберкулеза в результате переутомления. Так что, загнанных рабочих пристреливают, остальные вперед, к светлому будущему? Это уже царапнуло.
А что случилось с Лелькой дальше? Почему она на общем собрании стала рассказывать то, что доверила ей подруга в задушевной беседе, рассчитывая на участие? Из комсомольской сознательности, или потому что брат подруги не обратил на нее внимание? Что сделало ее такой непроницаемой, в какой момент она уверовала в свою непогрешимость? Кажется, это произошло, когда ее одарил вниманием активист со стопроцентным классовым чутьем, Ведерников. Другие, понимаешь, сами к ее ногам падают, а этот ухом не ведет, задело это красавицу.
Гуляли с сыном в парке, задружились с одной девочкой, затеялась игра. Девочка была, как водится, принцесса, Антон рыцарь. Но вот внезапно принцесса превратилась в дракона. Что с ней прикажете делать? Убить нельзя, нужно расколдовать. Стал доблестный рыцарь ее расколдовывать, а она ни в какую. Он, понимаешь, волшебный эликсир подсовывал, и камни драгоценные собирал, и волшебную палочку нашел, и слова все заветные сказал, какие знал, а она не превращается в принцессу, и все тут.
- Не подействовало! - бегает, рычит, крыльями машет, на людей бросается.
Что делать бедному рыцарю? Все способы перебрал. Сидит рыцарь на лавочке, скучает, заколдованная принцесса носится вокруг.
Я спрашиваю Антона: ты чего сидишь? Надо же расколдовать.
- А пусть она сначала остановится - отвечает сын.
Девица уж и сама не рада себе, но никак не может выйти из роли. Что тут делать? Уговоры бесполезны, кричать? Некрасиво, не достойно. Я считаю, Антон выбрал наиболее разумную линию поведения. Он повел себя, как умный мужчина, спокойно и рассудительно. Если с женщиной творится нечто странное, и непонятно, чего она хочет, надо просто подождать, пока она устанет и успокоится. Тогда можно и поиграть.
Удивительно, что отец Антона, то бишь мой муж, пришел к этой тактике далеко не на первом году бурной совместной жизни. Вот какой у нас мудрый ребенок.
...беги за ней! Устал бежать - иди к своей мечте! Устал идти? Ползи к мечте! Нет сил ползти? Ляг и лежи по направлению к мечте.
За те четыре недели, что у нас жила мамина кошка, моя любовь к этим домашним животным как-то попритихла. Во-первых, она какала на наш диванчик. Через день. Я так и не поняла, то ли это была месть за то, что ее вывезли из родного дома, то ли это она так проявляет свое свободолюбие. Че хочу, мол, то и делаю. И вот что я про вас думаю.
Собственно, этого первого пункта уже достаточно. Но она мне сегодня всю ночь спать не давала! Я легла в четвертом часу, потому что доделывала срочный заказ, думала, хоть немного посплю, а эта зараза мрякала весь остаток ночи и все утро очень противным голосом. Трижды вставала, пытаясь выяснить, чего ей надо, потом запустила в нее тапком. Замолчала.
Джеймс Монтгомери Флэгг (18 июня 1877, Пелэм-Мэнор, штат Нью-Йорк — 27 мая 1960, Нью-Йорк) — американский художник. Работал в разных направлениях изобразительного искусства от живописи до карикатуры, но наиболее известен благодаря плакатам, в том числе знаменитому плакату «I want you for U.S. Army».
Конечно, конечно, подлинники и не очень, нужно смотреть только вживую. И никакое пиксельное разрешение не передаст настоящего вида картин. Но! Многие ли из нас будут в состоянии посетить все 17 музеев мира, которые задействованы в очередном проекте от Google "Art Project, powered by Google". Это просто чудо расчудесное. Самое главное, выбрав интересующий музей, не стесняйтесь тыкать по всем кнопочкам. Тут вам и виртуальная экскурсия по залам и отдельный показ полотен, масштабируй как хочешь. В кнопочках информации и гида посетителя тоже много полезностей про конкретную картину.
В общем, кому интересно, крайне рекомендую. Сама уже который час блужу по коридорам амстердамского "Rijksmuseum"...
Вот недавно закончила одну работу, дорисовывала фото девочки. Не пойму, нравится мне то, что получилось, или нет.
Сейчас пытаюсь прочесть одну книжку, которая якобы должна раскрыть загадку личности Шекспира. Написана Эрлендом Лу (самая известная его книга "Наивно. Супер") в соавторстве с норвежцем по фамилии Амундсен, но это не полярный исследователь, а органист.
Очень тяжело идет чтение, подумываю даже бросить. Какие-то хитроумные шифры и коды, одна буква заменяется другой, латинские и греческие буквы меняются местами как хотят, на стихи Шекспира накладываются геометрические фигуры и карта звездного неба, в общем, читаю, и чувствую, что ум за разум заходит. И проверить все это нет никакой возможности, ибо под рукой нет ни первого издания Шекспира 16-какого-то года, ни камня с его могилы. Насколько я поняла, продвигается идея, что автор "Гамлета" и "Отелло", а так же прочих произведений вовсе не Шекспир, а Фрэнсис Бэкон. Ну или кто-то еще.
А уж когда в тексте мелькнули масоны с розенкрейцерами, и тень тамплиеров, даже как-то заскучала.
Честно говоря, вопрос о авторстве в данном случае меня тревожит мало, может, потому, что я не англичанка. Как-то слышала версию, что Пушкин вовсе не великий поэт, а псевдоним группы товарищей, вот это меня возмутило до глубины души. Руки прочь от Пушкина! А к Шекспиру я как-то равнодушна. Не доросла, наверно.
Подумала, что таким хитроумным способом можно из любого более-менее объемного текста извлечь все, что душа пожелает. Предлагаю, например, взять собрание сочинений Ленина и наложить на него карту Советского Союза. Или еще какие-нибудь операции проделать, прочитать задом наперед через три буквы, потом перевести на идиш и обратно. Может, что и откроется, какая-нибудь тайна.
[показать]
[700x700]Рецепты приведены с фотографиями готовых блюд и пошаговым описанием. Кроме того, во многих рецептах процесс приготовления блюд сопровождается пошаговыми картинками. Фотографии полностью соответствуют рецептам, по которым были приготовлены блюда. Фотографии помогут Вам с выбором рецепта и оформлением блюда.
[показать] |
САЛАТЫ: рецепты и фото
Домашняя кухня: салаты. |
||
[показать] |
ХОЛОДНЫЕ ЗАКУСКИ: рецепты и фото
Домашняя кухня: холодные закуски. |
||
[показать] |
ГОРЯЧИЕ ЗАКУСКИ: рецепты и фото
Домашняя кухня: горячие закуски. |
||
[показать] |
ПЕРВЫЕ БЛЮДА: рецепты и фото
Домашняя кухня: первые блюда. |
||
[показать] |
ВТОРЫЕ БЛЮДА: рецепты и фото
Домашняя кухня: вторые блюда. |
||
Книга зацепила. Много вопросов появилось, сложных вопросов - ответов в книге нет, их нужно искать самостоятельно.
Первая часть. О первой любви пятнадцатилетнего мальчишки, который только что перенес тяжелую болезнь, не успел до конца оправиться, а тут новое потрясение - первая страсть, первый поцелуй, первая женщина, красивая, зрелая. Конечно, все решает она, он лишь с восторгом подчиняется, готовый вымаливать прощенье за малейшие оплошности, только бы не выгнали. Чуть только свидания входят в привычку, появляются первые вопросы: а что потом? есть ли у них это общее потом? возможно ли сгладить разницу в возрасте, опыте, социальном положении? Все за то, чтобы расстаться, но расстаться, кажется, невозможно, значит, лучше не думать. Пусть все идет как идет.
Конечно, они расстаются, конечно, он это пережил. В 15-16 лет то, что казалось персональным концом света, впоследствии становится всего лишь неприятностью. Думаешь: это навсегда, а оказывается, все проходит. Или - и впрямь навсегда? Михаэль, беспроблемный мальчик из хорошей семьи, легко учится, легко выбирает профессию, все получается словно само собой. И тут он встречает ее, Ханну, свою первую любовь. Он будущий юрист, а она... она на скамье подсудимых. Осудить или понять? Было бы просто принять решение, если бы Михаэль забыл Ханну, но она по-прежнему много значит для него. Мне кажется, Михаэль чувствует себя соучастником преступления, хотя он ничего не знал о ее прошлом. А если бы знал? Разве он, пятнадцатилетний, смог бы отказаться от своей страсти?
Ловлю себя на мысли: первая реакция бесспорна. Раздавить гадину! Какое может быть сочувствие к Ханне? А если бы я узнала нечто отвратительное о человеке, которого когда-то любила, смогла бы я его осудить? Я не знаю. Правда, не знаю. Легко сказать - да, осудила бы, справедливость дороже. Но я не была в такой ситуации.
И вот еше неприятный вопрос, от которого трудно отмахнуться: что, если представить себя на месте Ханны? Согласилась бы на подобную работу? Легко сказать: нет, никогда!
Ловушка, расставленная автором, в том, что Ханна получилась живой, и ее так легко понять, а понять - значит простить?
Еще мысли по поводу книги. Шлинк пишет о странном равнодушии, даже душевной тупости, постепенно одолевшей всех участников процесса, которые под конец перестали возмущаться и негодовать, и скорбеть о невинно убиенных и замучанных людях. Это показалось мне удивительным, но, к сожалению, очень достоверным. Наверно, человеку свойственно привыкать ко всему, даже к ужасному, вероятно, это защитная реакция психики. Иначе как жить?
[182x250]
[700x699]
[372x500]
[700x591]