[320x240]
[показать]
[700x469]
[240x147]
[240x354]
[240x160]
[300x199]
[350x516]
[показать]| «Ты говоришь: «Я не творила зла...» Но разве ты кого-нибудь спасла? А ведь, кого-то за руку схватив, Могла бы удержать, он был бы жив. Но даже тот неискупленный грех, И он не самый тяжкий изо всех, Ты за него страдаешь столько лет... Есть грех другой, ему прощенья нет,— Ты спряталась в глухую скорлупу, Ты замешалась в зыбкую толпу, Вошла в нее не как рассветный луч — Ты стала тучей в веренице туч. Где слово, что тебе я в руки дал, Чтоб добрый ликовал, а злой страдал? Скажи мне — как распорядилась им, Бесценным достоянием моим? Не прозвучало на земле оно, Не сказано, не произнесено. Уйди во мрак, не ведающий дна, Пускай тебя приимет сатана.» А тот вопит: «Не вем ее, не вем, Она при жизни не была ничем, Она моей при жизни не была, Она и вправду не творила зла. За что ее карать, за что казнить? Возьмешь ее на небо, может быть?» И я услышу скорбный стон небес, И как внизу расхохотался бес, И только в том спасение мое, Что сгину — провалюсь в небытие. <1970-е> [278x38]О сердце человечье, ты все в кровоподтеках, Не мучься, не терзайся, отдохни! Ты свыкнешься с увечьем, все дело только в сроках, А как тепло на солнце и легко в тени! Не мучься, не терзайся, родное, дорогое, Не мучься, не терзайся, отдохни! Увечья не излечит мгновение покоя, Но как тепло на солнце и как легко в тени! 1968 | ТРЕВОГА Мне слышится — кто-то, у самого края Зовет меня. Кто-то зовет, умирая, А кто — я не знаю, не знаю, куда Бежать мне, но с кем-то, но где-то беда, И надо туда, и скорее, скорее — Быть может, спасу, унесу, отогрею, Быть может, успею, а ноги дрожат, И сердце мертвеет, и ужасом сжат Весь мир, где недвижно стою, озираясь, И вслушиваюсь, и постигнуть стараюсь — Чей голос?.. И, сжата тревожной тоской, Сама призываю последний покой. Ноябрь 1971 [278x38]Ни ахматовской кротости, Ни цветаевской ярости - Поначалу от робости, А позднее от старости. Не напрасно ли прожито Столько лет в этой местности? Кто же все-таки, кто же ты? Отзовись из безвестности!.. О, как сердце отравлено Немотой многолетнею! Что же будет оставлено В ту минуту последнюю? Лишь начало мелодии, Лишь мотив обещания, Лишь мученье бесплодия, Лишь позор обнищания. Лишь тростник заколышется Тем напевом, чуть начатым... Пусть кому-то послышится, Как поет он, как плачет он. 1967 |
[330x235]
[показать]
Россия была родиной не только воздушного, но танкового тарана. И он активно применялся в годы Великой Отечественной войны. Первый в мире танковый таран совершил Семён Кузьмич Осадчий (1904 — 13 ноября 1936), ещё в годы гражданской войны в Испании 1936—1939 годов.
Осадчий был призван в Красную Армию в 1926 году, затем прошёл обучение в бронетанковой школе. В Испании он командовал танковым взводом, воевал на лёгком танке Т-26. 29 октября 1936 года произошло первое в мире сражение танков против танков. В бою у населённого пункта Сесения (30 км южнее Мадрида) сошлись советские танки - роты под командованием капитана П. М. Армана и итальянские лёгкие танки «Ансальдо» (они до модернизации были вооружены 2-мя 8-мм спаренными пулемётами). Советские танкисты одержали убедительную победу, уничтожив несколько танков врага. В этой схватке экипаж Осадчего, совершил первый в мире танковый таран, Т-26 столкнул в ущелье итальянский танк «Ансальдо». Рейд советских танкистов был очень успешен, они в этот же день
[300x225]
[580x326]
[342x480]
|
[250x191]
[250x193]
|