[330x399]
[300x200]
[450x300]
[250x333]
[640x427]
[700x346]
[750x13]
[750x13]
[375x242]Начало первых работ по термоядерной программе в СССР относится ещё к 1945 году. Тогда И. В. Курчатов получил информацию об исследованиях, ведущихся в США над термоядерной проблемой. Они были начаты по инициативе Эдварда Теллера в 1942 году.
[500x384]
[236x339]
[показать]| ПЕРЕМЕНЫ Считали: все дело в строе, И переменили строй, И стали беднее втрое И злее, само собой. Считали: все дело в цели, И хоть изменили цель, Она, как была доселе,— За тридевятью земель. Считали: все дело в средствах, Когда же дошли до средств, Прибавилось повсеместно Мошенничества и зверств. Меняли шило на мыло И собственность на права, А необходимо было Себя поменять сперва. 1999 | Предрекали: Гордись не очень, Нарыдаешься взаперти! Лучше Господу выдай почесть, Императору заплати. Много всякого парень слышал, Много просьб и глухих угроз, Но, как водится, все же выжил, А динария не понес. Не легки и совсем не прямы У истории колеи, Но на свете извечно правы Не склонившие головы. 1974 |
[300x318]
[274x400]
[показать]| МУЖЧИНА, БУДЬ МУЖЧИНОЙ... Мужчина, будь мужчиной, А куклой — никогда, Которую швыряет Судьба туда-сюда! Отважных не пугает Судьбы собачий лай, — Так, значит, не сдавайся, Навстречу ей шагай! Мужчина, будь мужчиной! Не любит слов герой. Дела красноречивей Всех Демосфенов! Строй, Круши, ломай и смело Гони врагов своих, А сделав свое дело, Исчезни, словно вихрь! Мужчина, будь мужчиной! Ты прав — так будь готов, Отстаивая правду, Пролить за это кровь! И лучше сотню раз ты От жизни откажись, Чем от себя! В бесчестье К чему тебе и жизнь? Мужчина, будь мужчиной! Ведь не мужчина тот, Кто за богатства мира Свободу отдает! Презренны — кто за блага Мирские продались! «С котомкой, но на воле!» — Пусть будет твой девиз. Мужчина, будь мужчиной! Отважен будь в борьбе. И ни судьба, ни люди Не повредят тебе! Будь словно дуб, который, Попав под ураган, Хоть выворочен с корнем, А не согнул свой стан! Пешт, 1847 г. | Скромный домик, домик у Дуная… Я о нем мечтаю, вспоминаю. Что ни ночь, мне домик этот снится — И в слезах, в слезах мои ресницы! Там и жить бы до скончанья века, Но мечты уносят человека, Будто крылья сокола, высоко… Домик мой и мать моя — далеко! Матушку целуя на прощанье, Я зажег в груди у ней страданье. Не могла залить мучений пламя Ледяными росами-слезами. Если б сил у матушки хватило, Так она меня б не отпустила, Да и сам бы я решил остаться, Если б мог в грядущем разобраться. Манит жизнь в лучах звезды рассветной, Будто сад волшебный, сад заветный. И поймешь уже гораздо позже — Жизнь на дебри дикие похожа! Озарен я был надежды светом… Да уж что там толковать об этом, — Странствуя по жизненной дороге, О шипы я окровавил ноги. Вы, друзья, на родину спешите. Матушку мою вы навестите! Не пройдите мимо, повидайте, От меня поклон ей передайте. Ей скажите: пусть она не плачет, Сыну, мол, сопутствует удача… …Знала б, как мои страданья тяжки, Сердце бы разбилось у бедняжки. ЕСЛИ ТЫ ЦВЕТОК... Если ты цветок — я буду стеблем, Если ты роса — цветами ввысь Потянусь, росинками колеблем, — Только души наши бы слились. Если ты, души моей отрада, Высь небес — я превращусь в звезду. Если ж ты, мой ангел, бездна ада — Согрешу и в бездну попаду. Салк-Сентмартон, 1845 г. |
[250x430]МОЖЖЕВЕЛЬНИК. ЖИМОЛОСТЬ. СТЕПЬ...
[220x321]БЕЖАТЬ ИМ НЕКУДА. И ОНИ БЕГУТ НА НЕБЕСА
|

[250x309]
[220x304]
[показать]| На свете много птиц, по-разному их славят, По-разному хулят. Одним всего милей красивый голос птицы, Другим — ее наряд. Моя — бедна, как я, не знает звучных песен, Не блещет красотой: Наполовину бел, наполовину черен Убор ее простой. Чудесный аист мой! В семье друзей пернатых Он многих мне милей, Крылатое дитя моей земли прекрасной, Моих родных степей. Быть может, аиста лишь оттого люблю я, Что вырос вместе с ним, Что забавлял меня, еще младенца в люльке, Он щелканьем своим. Со мной делил он жизнь. Когда, бывало, с поля, Подняв веселый шум, Мальчишки вечером в деревню гнали стадо, Мучительно-угрюм, Я уходил грустить под камышовым стогом, Часами наблюдать, Как дети моего любимца просят пищи, Как пробуют летать. И там я размышлял, досуг мой коротая, В сгущающейся мгле: Зачем, бескрылые, всю жизнь обречены мы Влачиться по земле? Любая даль земли ногам людей доступна, Простор любых широт. Но не в земную даль — в небесные высоты Мечта меня зовет. Взлететь бы к солнцу, ввысь, и поглядеть, умчавшись В лазурные поля, Как в шляпе, сотканной из воздуха и света, Красуется земля. Когда же, все в крови, закатывалось солнце, Тьмой ночи сражено, Я думал: верно, всем, кто людям свет приносит, Погибнуть суждено. Радушной осени ждут не дождутся дети, Она идет, как мать, С корзиной, полною плодов и винограда, Питомцев угощать. И только я врага в ней чувствовал: на что мне Подарки сентября, Когда мой лучший друг, мой аист, улетает За дальние моря! Следил я, как шумят, летят, несутся стаи Неведомо куда. Не так ли ныне я слежу, как жизнь и юность Уходят навсегда! Чернели на домах покинутые гнезда, Сквозь слезы я глядел, И мне предчувствие, подобно ветру, пело: Таков и твой удел! | Когда ж весною вдруг земля освобождалась От шубы снеговой И надевала вновь свой доломан зеленый С цветами и травой, О, и моя душа, ликуя, надевала Свой праздничный наряд. Я за околицу бежал, чтоб видеть первым, Как аисты летят. Но детство минуло, и юность удалая Грозой пришла ко мне. Вот у кого земля горела под ногами! На диком скакуне, Поводья опустив, любил я вольно мчаться Один в глуши степей. И, подкатав штаны, за мною гнался ветер... Но конь мой был быстрей. О степь, люблю тебя! Лишь ты душе приносишь Свободу и простор. Среди твоих равнин ничем не скован разум, Не ограничен взор. Не тяготят меня безжизненные скалы, Как неотвязный сон. Звенящий водопад на память не приводит Цепей унылый звон. Иль некрасива степь? О нет, она прекрасна, Но надо знать ее. Она, как девушка, стыдливо под вуалью Таит лицо свое. Она решается, подняв вуаль, лишь другу Открыть свои черты, И ты в смятении внезапно видишь фею Волшебной красоты. Люблю я степь мою! Я всю ее объездил На огненном коне. В глуши, где, хоть умри, следа людей не сыщешь, Скакать случалось мне. Я спрыгивал с коня, над озером валялся В густой траве степной. И как-то раз гляжу — и вижу: что за чудо! Мой аист предо мной. Он прилетел ко мне; с тех пор мы полюбили Вдвоем в степи мечтать. Я лежа созерцал вдали фата-моргану, Он — озерную гладь. Так неразлучно с ним провел я детство, юность. Он был мне друг и брат. И я люблю его, хоть не поет он песен И прост его наряд. О милый аист мой, ты все мое богатство, Все, что осталось мне От незабвенных дней, которые провел я В каком-то сладком сне. Пора прилета птиц! Зимой твержу, тоскуя: «Приди, скорей приди!» А осенью, мой друг, тебе вослед шепчу я: «Счастливого пути!» Салонта, 1847 г. |
[604x405]
[350x431]
[240x180]Пять вузов, десять экзаменов и три города. Вечером — поезд. Утром и днем — экзамены. Ночью — поезд. Так я жила две недели этого лета.
[700x525]
Константин Угодников
[640x427]
|